Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

русский формат

вот вам слоган, как вы это называете. Доступный для нынешнего восприятия.
Россия - страна медведей. Белых и черных (мы не расисты). Хомячки и розовые мыши диктовать свои правила здесь не будут. Помоги нам Бог. Аминь!

я иду бить ему морду! (СССР, при Хрущеве)

Лен Уинкот, английский коммунист, который устроил мятеж на подлодке, был приговорен у себя на родине, бежал в Советский Союз, где быстро сел. При Хрущеве Уинкот был освобожден одним из первых. Выйдя из лагеря, он однажды явился к писателю Герману и сказал: «Юра, я нашел своего следователя. Иду его бить». И ушел. Вернулся он лишь под утро абсолютно пьяный. Оказывается, он пришел к следователю. Открылась дверь коммуналки, навстречу ему на платформе на подшипниках выехал человек без ног и прошелестел, потому что у него не было зубов: «Ты пришел меня бить? Ну, давай!» Оказалось, тот сел через год после Лена, прошел те же лагеря. Уинкот сбегал за водкой, и они пили до утра...
Уинкот женился на русской, ее звали Елена. - Лен и Лена Уинкот.

ОСТРОВ КАПИТАНОВ (СССР, 1970-е). - IX серия

Глава XI
СЕНЬОР МАФИОЗО БАНДИТТО
И ГЛАВНОЕ:
КОРАБЛИК МАЛЕНЬКОГО ЛУИДЖИ
наконец-то пиратка Джина раскрыла свои карты! Ничего не скажешь: ловко, ловко она провела всех капитанов.
Глядя на ее вечную ласковую улыбку, на скромный белый передник с кружевами, кому из капитанов могло прийти в голову, что перед ним знаменитая пиратка Джина, прославленная своей беспощадной жестокостью.
Но как же, спросите вы меня, попала она на остров Капитанов? Как это могло получиться? Откуда вообще взялись пираты на чистых безбрежных просторах океана Сказки?
Да, друзья мои, это удивительная история, мало того - невероятная. Это такая история, в которую трудно поверить, хотя в ней все правдиво и достоверно от начала и до конца. И мне кажется, всем вам будет интересно ее узнать.
Итак...
Сеньор Мафиозо Бандитто... Нет, пожалуй, лучше начать не с этого.
Теплое Средиземное море. Старый рыбак Луиджи...
В небольшом рыбачьем поселке жил рыбак Луиджи со своим сынишкой.
Но можно было подумать, что он закидывал в море сети только для того, чтобы вылавливать со дна морского нищету да нужду.
Он возил рыбу в соседний городок, но много ли выручишь за нее? И то сказать, силы у старого Луиджи были уже не те, что в прежние годы.
У маленького сына Луиджи, которого, кстати сказать, тоже звали Луиджи, была одна радость: сидя за шатким столом, мастерить кораблик из сосновой чурки. В рассохшиеся доски стола навсегда привычно въелся запах сырой рыбы, а острый отцовский нож с треснутым черенком был его верным товарищем.
Маленький Луиджи смастерил отличный кораблик. Стройными были точеные мачты, высокая корма украшена искусной резьбой.
- У меня руки что клешни старого краба. Пальцы еле гнутся, не набьешь табаком трубку. А у тебя, сынок, золотые руки, - гладил по голове сынишку старый Луиджи, и вьющиеся волосы мальчика цеплялись за корявую ладонь рыбака. - Когда-нибудь ты еще прославишься, сынок, вот увидишь. Только где взять денег, чтобы отдать тебя в учение!
И вот однажды, застилая низкое вечернее солнце, на пороге убогой рыбацкой хижины появился сеньор Мафиозо Бандитто, чей мрачный и пронзительный взгляд внушал ужас всякому, кто был должен ему хоть один сольдо. Черным, словно обугленным, показался он старому Луиджи, когда неожиданно встал на пороге его дома.
- Дьявол... истинный дьявол... - прошептал, попятившись, старый рыбак.
За рукав сеньора Бандитто цеплялась его маленькая дочь Джина.
Ее сверкающие черные глазенки быстро обежали темные стены, низкий прокопченный потолок. Она невольно подобрала край шелковой юбки, теснее прижалась к отцу.
- Ты столько задолжал мне, что тебе, пожалуй, не расплатиться до конца своих дней, - брезгливо осмотревшись, сказал сеньор Мафиозо Бандитто. - Я бы мог засадить тебя в тюрьму, да какой мне от этого прок? К тому же я всегда рад случаю сделать доброе дело. Я милосерден, черт побери, и ты сможешь в этом убедиться. Так что я всего-навсего забираю себе твою лачугу. Ну и заодно все, что в ней есть. Теперь это все мое, слышишь? Я уже прибрал к рукам весь поселок. Давно пора снести эти жалкие домишки. Я построю здесь дорогие отели для богачей. И деньги потекут в мои карманы рекой, а не тоненьким ручейком. А ты убирайся отсюда со своим мальчишкой. Да поживее. Солнце уже садится. Тысяча дьяволов! Я слишком добр и жалостлив, и мне горько будет думать, что ты бредешь один с ребенком ночью по опасной темной дороге.
Старый Луиджи низко опустил голову. Он знал, что молить сеньора Мафиозо Бандитто о сострадании так же бесполезно ну как ему, бедняку, искать у себя в карманах золотую монету. Что пользы искать то, чего нет?
- Уйдем отсюда. Ни о чем не проси этого сеньора, - сказал маленький Луиджи, словно прочитав его мысли. Мальчик взял отца за руку, другой рукой он крепко прижал к груди самодельный кораблик.
Старый Луиджи тяжело и хрипло вздохнул. Он сделал несколько шагов к двери, и видно было, с каким трудом давался ему каждый шаг.
- Отец... - тихонько сказала Джина и замолчала.
- Что, что, моя девочка? - наклонился к ней сеньор Мафиозо Бандитто.
- Отец... - повторила Джина. Ее нежное личико, казалось, светилось в низкой темной комнате. - Ты сказал, что здесь все твое. Да? Это правда?
- Да, моя радость, все, все мое, - кивнул сеньор Мафиозо Бандитто. - Только не измажь свое платьице, дитя, оно такое свежее и нарядное. А здесь всюду грязь и рыбья чешуя.
- Тогда почему он уносит это? - Джина глазами указала на деревянный кораблик. - Ведь он тоже твой.
- Зачем тебе бедняцкая игрушка! - скривил губы сеньор Бандитто. - Разве мало у тебя дорогих кукол?
- Хочу кораблик! Хочу! - Джина упрямо тряхнула блестящими черными кудрями.
- Фантазерка ты, - улыбнулся сеньор Бандитто девочке.
Он подошел к маленькому Луиджи и грубо вырвал кораблик из его рук.
- Может, ты хоть теперь улыбнешься, дочка! Ты только посмотри на этого маленького звереныша. Глаза у него так и горят.
Но Джина и на этот раз не улыбнулась.
Эта девочка никогда не улыбалась, что порой все же несколько смущало нежных родителей, сеньора и сеньору Бандитто.
- Джинетта, красавица, ну, улыбнись хоть разок! - частенько говорили они, лаская девочку.
И все-таки она никогда не улыбалась.
Джина схватила кораблик и выбежала из темного домика рыбака. А маленький Луиджи, не выдержав, рыдая, прижался к старой куртке отца, затвердевшей и горькой от морской соли.
Вечером Джина приделала к мачте корабля пиратский флаг. Нарисовала на нем оскаленный череп и скрещенные кости.
Сеньор Мафиозо Бандитто на цыпочках подошел к ней, встал за ее спиной.
- Чем это ты занимаешься, дитя? Что-то тебя весь вечер не слышно, - сказал сеньор Бандитто.
- Я теперь пиратка, отец, - серьезно ответила девочка. - Я плаваю по морям, граблю корабли и забираю себе все, что мне понравилось. Ты ведь тоже так делаешь, правда, папочка? Только ты на земле, а я на море.
Сеньор Мафиозо Бандитто бережно коснулся губами высокой прически Джины, так осторожно, чтобы она этого даже не почувствовала.
- Ты верно рассудила, моя радость, - растроганно сказал он. - Если все богатства разделить поровну, то у всех будет понемножку. Что ж тут хорошего? Гораздо лучше, если все собрать в одни руки. Запомни мои слова, дочка: "Чем меньше у других, тем больше у нас, и никаких переживаний!" О, эти слова звенят, как золотые монеты. У них блеск золота и его тяжесть...
Скоро кораблик надоел Джине, и она забросила его в угол, в груду игрушек. Там разыскал его породистый щенок, любимец сеньора Бандитто. Глупый щенок решил, что кораблик только для того и создан, чтобы точить об него зубы.
Потом однажды Джина все-таки вспомнила о кораблике и пустила его в море, в час прилива. Ветер надул грязные, рваные паруса. Но флаг с черепом упрямо развевался на мачте.
- Плыви, плыви, мой кораблик! - крикнула ему вдогонку Джина. - И пусть пираты Бери-Отнимай-Хватай распивают грог на твоей палубе, О-хо-хо, какие у них ножи! Какие страшные рожи! Но все равно они меня боятся, потому что я атаман пиратов, я, Джина Улыбнисьхотьразок!
Теперь вы все знаете, друзья мои! Теперь для вас уже не тайна, откуда взялись пираты на Черном острове.
Кораблик маленького Луиджи, в днище которого бестолковый щенок прогрыз дыру, с трудом доплыл до Черного острова и, налетев на подводную скалу, тут же пошел ко дну.
Кстати скажем, что пираты всю дорогу пили грог на палубе и распевали пиратские песни, вместо того чтобы латать паруса и заделать дыру в днище. Так или иначе, но единственное, что удалось спасти с тонущего корабля, - это флаг с черепом и скрещенными костями.
Добавлю еще, что никто из капитанов даже не подозревал о том, что пираты высадились на Черном острове.
Атаман Джина Улыбнисьхотьразок, приклеив добрую, ласковую улыбку, помешивала угли в очаге, жарила индюшек и гусей, дожидаясь лучших времен.
Но вот наступил час, и пираты захватили корабль юного капитана Томми, чудесный корабль из пальмового дерева...

СОФЬЯ ПРОКОФЬЕВА

ПЕРВОКЛАССНИЦА (СССР, 1948)

…после уроков Маруся шагает по улице не спеша, как взрослая, как настоящая первоклассница в форменном платье. И кажется ей, что весь город смотрит на неё.
Капитан лётчик идёт ей навстречу.
– Дядя Володя! – кричит Маруся радостно и протягивает капитану руку. Но тут же, вспомнив, что это не полагается, прячет руку за спину. (- первым должен здороваться старший. – germiones_muzh.)
– Здравствуй, здравствуй, Маруся! – весело отвечает дядя Володя и протягивает ей руку.
Маруся с вежливым поклоном обменивается с капитаном рукопожатием.
– Что это с тобой сегодня? – удивляется капитан. И тут же улыбается во всё лицо: – Ах, вот оно что! Ты в форме! Да как же это я мог забыть! Ты из школы?
– Да, – отвечает Маруся.
– Сразу видно! – говорит капитан. – Тебя просто узнать нельзя. Настоящая школьница.
– Ой, сколько мы сегодня выучили! – рассказывает Маруся. – И как вставать без шума – здороваться с Анной Ивановной. И как руку подымать. И считали, сколько нас в ряду сидит. Это называется арифметика. А на русском Анна Ивановна сказку нам рассказывала… До свиданья! Меня мама и бабушка ждут.
Маруся раскланивается, заложив руки за спину.
Во двор Маруся входит не спеша. И вдруг встречается лицом к лицу с Серёжей.
Увидев своего врага, Маруся делает шаг назад. Но потом вежливо кивает ему и говорит:
– Здравствуй, Серёжа!
Вместо ответа Серёжа высовывает язык.
– Смотри-ка! – удивляется Маруся. – Ты, значит, в школу не ходил сегодня?
Серёжа стоит молча, высунув язык.
– Понимаю! – кивает головой Маруся. – Тебя не приняли!
– Кого, кого не приняли? – спрашивает Серёжа.
– Тебя.
– Ещё как приняли! Ого! На первую парту посадили.
– А чего же ты язык показываешь? Тебе не говорили, что надо вести себя вежливо?
– Вот так не говорили! Целый день говорили.
– А чего ж ты? Не понял, что ли?
– Вот так не понял! У нас поди-ка не пойми. У нас учительница – ого! – получше вашей.
– А ты нашу видел?
– Конечно, видел. Не понравилась.
– О, не понравилась! У нас учительница красавица.
– Красавица… Вот она какая' – И Серёжа делает страшную гримасу.
– Что?! – Маруся кладёт осторожно у стены свою школьную сумку и подходит к Серёже. – Перестань! – говорит она грозно. – А то…
– А то что?
– А то ка-а-ак дам!
– Ты?
– Я!
– Мне?!
– Тебе!
* * *
А дома в столовой суетятся мама и бабушка, готовятся торжественно встретить первоклассницу.
– Ну, сегодня у неё будет настоящий праздник! – радуется бабушка. – Всё, что она любит, – всё на столе.
– Что-то запаздывает дочка! – Мама смотрит на часы. – Уже двадцать минут, как кончились уроки.
Продолжительный звонок.
Бабушка спешит в прихожую, открывает дверь и ахает.
Маруся, очень весёлая, стоит на пороге, но в каком она виде! Взъерошенные волосы. На щеке грязное пятно. Одна из пуговиц висит на ниточке.
– Мамочка! Бабушка! – кричит Маруся. – Как интересно было! Ну прямо сказка. Раз, два – и превратилась я в настоящую первоклассницу. Вы меня теперь не узнаете.
– Постой, постой! – перебивает мама. – А почему ты в таком страшном виде?
– А это я с Серёжей подралась. У него ещё хуже вид! – с торжеством сообщает Маруся.
– Умойся! – ворчит бабушка. – «Не узнАете меня»! Пока что очень хорошо я тебя узнаю…

ЕВГЕНИЙ ШВАРЦ (1896 - 1958. белогвардеец, православный, главный советский сказочник)

стиль товарища Сталина

Сталин, какимбы глобальным злодеем его ни представляли сейчас, очень нелюбил ходить ва-банк. Он всегда предпочитал играть наверняка. И это часто ему удавалось.
Как я уж сказал, РККА на момент вторжения гитлеровской Германии перевооружалась и к наступательной войне была просто неготова. После отмены военной доктрины Троцкого и ликвидации высшего комсостава, который эту наступательную доктрину немедленной всемирной революции создавал и обеспечивал - новая была объявлена ("Чужой земли мы не хотим ни пяди, Но и своей вершка не отдадим"). Но неразработана. У Красной армии небыло опыта большой войны - Белофинская, Халхин-гол и Хасан нетот масштаб: у нас был существенный перевес и там, и там. А вот без "косяков" необошлось... Всё это Сталин умел учитывать.
Да, он промахнулся в расчете на то, что Гитлер непойдет на риск войны на два фронта. Но у Сталина было одно личное преимущество перед Гитлером: он не был истериком. Он сумел выдержать удар. И сделал правильный ход, обратившись к народу с объединяющим: "братья и сестры".
Он проиграл начало войны, но выиграл очень много - реальную консолидацию народов СССР (ладно! Не всех. Но почти всех) и признание его необходимым вождем страны. Выиграл нетолько длясебя.
Я НЕ люблю этого человека. И честно признаю, что в победе есть его вклад.
- И хватит о нем.

ВОВ: кто задумал войну и кто о ней заранее знал?

к моменту вторжения гитлеровской Германии в сталинский СССР уже шла полномасштабная война между Германией и Англией, между Японией и Англией и продолжалось вторжение Японии в Китай. Польша захвачена Гитлером, а часть ее (уже после полного разгрома польских войск немцами) занял СССР. Линия Мажино обойдена и Франция капитулировала перед Гитлером. США оказывали помощь Англии невступая в войну, но до Перл-Харбора оставалось всего-ничего...
- Собирался ли нападать СССР? – Нет. Страна была к этому неготова ниразу: шло перевооружение армии. Мы могли только обороняться. Сосредоточением войск на направлениях и срочными работами по укреплению оборонительных линий Сталин расчитывал протянуть время. Гитлер же, как свидетельствует известная ныне тайная тогда переписка с Муссолини, уже давно знал, что нападать нужно – и только внезапно.
- Поэтому в Германии, как и в СССР, народ был вобщем невкурсе.
И надо сказать, что превентивные переговоры Англии с Германией 1939 года, прервавшиеся втоже время советско-английские переговоры и последовавший за ними пакт Молотова-Риббентропа «о ненападении» показывают – что как британцы, так и Сталин пытались использовать Гитлера в своих целях. И это неудалось в результате никому. Почему и стали в конце концов союзниками United Kingdom, USA и СССР.

как приходят в "Вымпел" КГБ СССР (Москва, 1985)

выйдя на остановке ДорНИИ из битком набитого пригородного автобуса, Сергей направился к неприметной проходной на самой окраине подмосковной Балашихи. Странного вида вахтер, то ли узбек, то ли туркмен, в дорогом спортивном костюме и накинутом сверху армейском бушлате долго рассматривал его новенькое офицерское удостоверение и предписание явиться в в/ч 35690 для дальнейшего прохождения службы.
- А вы уверены, что вам сюда? – как-то по-восточному робко, словно стесняясь, спросил охранник.
«Е-мое! Что же я мог напутать? - жарким вихрем пронеслось в голове Сергея. – Разведчик! Нелегал! Шут гороховый!»
- Да не дрейфь, лейтенант! Чужие здесь не ходят. В штаб тебе, вон туда. Видишь трехэтажное здание? – указал рукой переменившийся в манерах «узбек».
Жар от головы отошел, но руки у Сергея зачесались от большого желания треснуть по лбу этому нерусскому пересмешнику.
- Да не злись ты, - дружелюбно засмеялся вахтер. – И запомни: чувство вины – самая сильная эмоция, которая разрушает волю и заставляет человека терять над собой контроль. Вон видишь, как ты покраснел, а я-то только и спросил, не ошибся ли ты адресом.
- А у вас тут все вахтеры психологи? – невольно слетело у Сергея с языка.
- Все. Особенно я. – ехидно хмыкнул «узбек» и, повесив на спинку стула ватный армейский бушлат, крикнул: - Степаныч! Я тут, пока ты картошку сливал, агента американских спецслужб в штаб отправил.
Из смежной комнатенки с открытой алюминиевой кастрюлей в рукахторопливо вышел пожилой прапорщик с эмблемами войск связи на черных петлицах кителя. Из открытой кастрюли шел густой пар и аромат густо пересыпанной укропом вареной картошки.
- Бек, зараза! Ничего тебе доверить нельзя! Я тебя как друга просил тридцать секунд посидеть, пока я воду солью, а ты тут своевольничаешь!
- За тридцать секунд, старина, вся охрана Тадж-бека (- дворец Амина в Кабуле. – germiones_muzh.) успела попасть на аудиенцию к Аллаху (- операция «Шторм-333» 1979, командовал полковник Бояринов, который в ходе штурма убит. Тадж-бек был укреплен посильнее форта Нокс. Эталон операций такого рода – никто повторить не смог. Бек преувеличивает: она заняла чуть больше. – germiones_muzh.), - «узбек» сел на поперечный шпагат, прыжком встал в исходное положение и, не попрощавшись, убежал за территорию части, напевая себе под нос только ему известную восточную мелодию.
- Так мне идти? – переспросил Сергей дежурного по КПП.
- Извините, товарищ лейтенант, я сейчас доложу, и за вами придут.
- А что это за узбек такой колоритный?
- Это не узбек. Бек - киргиз. Вы о нем еще узнаете. (- это подполкан Эркебек Абдулаев, позывной Кобра. Ученик Старинова. Охотник на Ахмадшаха Масуда. – germiones_muzh.)
Из штаба за Сергеем вышел крепкого вида коренастый мужчина в сером костюме.
- Полковник Макухин Александр Михайлович, заместитель начальника штаба по боевой подготовке, - представился встречающий Сергея офицер. – Привыкайте к гражданской манере общения. Не вытягивайтесь по команде «смирно» и не чеканьте доклад, как вас учили в пограничном училище. Если вы не возражаете, я буду обращаться к вам по имени.
- Никак нет, не возражаю, - начал отвечать по уставу, но сразу осекся Сергей. – Нет, Александр Михайлович, не возражаю.
Идя вместе с Макухиным в штаб, Сергей отметил, что на их пути не было никакой военной атрибутики: ни стендов с описанием приемов строевой подготовки, ни военно-патриотических лозунгов, ни даже традиционных военных плакатов, с профилями пехотинца, матроса и летчика, символизирующих единство родов Вооруженных сил СССР. Скорее, это было похоже на закрытый от любопытных глаз дом отдыха: бревенчатые домики в густом сосновом бору, ароматный запах хвои, неторопливые люди в гражданской одежде, явно не спешащие ни по каким важным делам.
- У нас сейчас «мертвый сезон», - словно читая его мысли, произнес Макухин. – Все отделы в учебной командировке. Ваш возвращается через неделю. Впрочем, начальник отдела и небольшая группа офицеров на месте. Они введут вас в курс дела. А вот на ловца и зверь бежит! Прошу любить и жаловать, ваш начальник отдела.
Макухин подвел Сергея к худенькому, хрупкому корейцу в элегантном черном костюме:
- Привет, Вить! Вот веду тебе пополнение. У тебя есть еще час, чтобы отказаться. Потом весь спрос не с него, а с тебя.
Сергей вспомнил, \что именно этот подтянутый кореец сидел в составе государственной комиссии на его экзамене по военному переводу и даже задавал дополнительные вопросы, хотя как член комиссии представлен курсантам не был.
- Здравствуйте, Сергей Александрович! Узнали? Давайте знакомиться еще раз. Я полковник Ким. Но как вам уже, должно быть, объяснили, обращайтесь ко мне без звания – Виктор Николаевич.
Ким был первым из увиденных на объекте людей, чей вид в представлении Сергея должен был олицетворять образ профессионального разведчика: умный, вежливый, осторожный, словно подбирающий под собеседника каждое нужное слово. Правда, это был скорее образ шпиона из фильма «ЧП», где главного героя – захваченного чанкайшистами советского моряка – играл молодой Вячеслав Тихонов, а противостоял ему опытный китайский резидент, маскировавшийся под обычного садовника.
- Вы туризм любите? – оторвал Сергея от мыслей о китайских шпионах вопрос Кима.
- В каком смысле?
- В прямом: походы, дикая природа, костры, романтика… (- сырость поутрам, холод и жара, ёбаные дожди, отсутствие хавча, насекомые, змеи и тыды. Ненавижу! Но могу. – germiones_muzh.)
- Люблю. Правда, опыта у меня большого нет. Всего одна поездка в Дагестан по турпутевке профсоюзов. У нее еще название было такое красивое – «Золотые пляжи Дагестана».
- Ну, золотые пляжи я вам не обещаю.
- Да это только название такое. Там кроме пляжей много чего было: и Гуниб, и Гергебель, и восхождения и переходы по двадцать километров.
- А вот это уже интереснее. Так почему нам рекомендовали именно вас? – Ким резко сменил тему разговора.
- Не знаю, я вообще-то спортсменом никогда не был. И еще… - Сергей подумал, что в самом худшем надо сознаться именно сейчас, - стреляю я плохо. Из автомата еще туда-сюда, а вот из пистолета иногда даже в грудную мишень не попадаю.
- Ничего, Сергей Александрович, - Ким явно не собирался переходить с Сергеем на ты, - через пару дней мы избавим вас от этого комплекса. Ну, вот мы и пришли…

АНАТОЛИЙ ЕРМОЛИН (1964- . подполковник КГБ, офицер «Вымпела» в отставке). ОДИССЕЯ ПИОНЕРА, ИЛИ ЗАЩИТНИК ПРЕДАННОЙ СТРАНЫ

ШЕЛ ПО ГОРОДУ ВОЛШЕБНИК (повесть, в которой случаются чудеса. СССР, 1960-е). - XXI серия

далеко от площади магазинов, у берега моря, стояло высокое здание, выстроенное прямо на песчаном пляже. В нем было ровно сорок четыре этажа. Морские волны подкатывались к самым ступенькам. У подъезда покачивались на волнах тридцать новеньких катеров и морской теплоход, выкрашенный голубой краской. С другой стороны дома на ровной асфальтовой дорожке стояли тридцать новеньких легковых автомобилей.
На каждом этаже дома было по сто комнат.
В этом доме жил мальчик с голубыми глазами.
По утрам, когда мальчик выходил из дома, тридцать новеньких катеров замирали по стойке «смирно», и машины их начинали работать, словно любой из этих катеров только и мечтал о том, как бы покатать мальчика.
Тридцать новеньких автомашин приветственно гудели и в нетерпении подпрыгивали на месте, словно застоявшиеся лошадки.
А мальчик, не обращая ни на что внимания, подходил к берегу, раздевался и принимался плавать. Ему даже не нужно было шевелить руками и ногами. Море само держало его на поверхности.
Затем мальчик принимался ловить рыбу. Каждую секунду на его крючок попадалась большая рыбина. Он снимал рыб и бросал их на берег.
После рыбной ловли мальчик завтракал. Он сидел один в громадном, похожем на вокзал, павильоне и, прежде чем приняться за еду, не меньше получаса раздумывал, что бы съесть такое, чего он еще не пробовал.
После еды он принимался бродить по этажам своего дома. Он пока еще осмотрел не все комнаты. И в каждой комнате его ждали удивительные и прекрасные вещи. Там были комнаты с заводными игрушками, электрическими игрушечными поездами и самолетами. Были комнаты с редчайшими коллекциями марок, аквариумных рыб и всевозможных монет. Была специальная комната с автоматами газированной воды, которые совершенно бесплатно наливали двойную порцию. Было пятнадцать комнат с различными играми. Комната с каруселью. И даже специальная комната с соевыми батончиками, которые очень нравились мальчику.
Если же встречалась пустая комната, то мальчик вынимал из кармана спичку, переламывал ее, и тотчас же комната наполнялась всем, чего он только пожелает.
Пустых комнат было еще много, и мальчику работы хватало. Но он уже подумывал о том, что скоро придется рядом поставить второй дом и начать заполнять его комнаты.
Лишь на двадцатом этаже комнаты пустовали. Вернее, пустовали все, кроме одной. Там жили Мишка и Майда. И прежде чем войти на этот этаж, мальчик переламывал спичку и шептал что-то, известное ему одному.
На другой день, после того как Толик познакомился с Железным Человеком, мальчик еще раз поднялся на двадцатый этаж. Он вышел из лифта, на цыпочках прокрался по коридору и заглянул в замочную скважину. За дверью раздалось грозное ворчанье. Тогда мальчик распахнул дверь и вошел в комнату.
В ту же секунду от окна метнулась какая-то тень. Она пролетела по воздуху и, словно ударившись обо что-то, остановилась на полпути и упала на пол.
Мальчик засмеялся, но глаза его не смеялись. Они горели холодным голубым светом.
— Я говорил тебе, чтобы ты привязал собаку, — сказал мальчик. — Она не может меня укусить, так же как ты не можешь меня ударить.
Майда, ощетинившись, напрягшись изо всех сил, рвалась к мальчику. Но ее словно что-то держало на месте. Майда не понимала, что с ней происходит. Она обернулась к Мишке и беспомощно посмотрела на него. Но Мишка тоже не мог ей помочь. Все же он встал, взял Майду на поводок и привязал ее к столу, чтобы она не билась грудью о невидимую преграду.
— Ты еще не передумал? — спросил мальчик.
— Я не хочу с тобой разговаривать, пока ты не скажешь, где Толик.
Мальчик презрительно усмехнулся:
— Толик давно о тебе и не думает. Ему понравилось у меня. И мы скоро будем друзьями. Он сам сказал. А про тебя он сказал, что лучше всего, если бы я превратил тебя в червяка.
Мишка ничего не ответил.
— А ведь ты меня боишься, — сказал мальчик. — Меня и нужно бояться. Я — волшебник. Я самый могущественный человек в мире!
— Слыхали уже, — буркнул Мишка.
— Одна только спичка — и ты будешь просить у меня прощения!
— А без спички ты ничего не можешь. Ты — ноль без палочки.
— Я все могу! — закричал мальчик. — Я — волшебник. Но я хочу, чтобы ты сам просил у меня прощения.
Вместо ответа Мишка сложил фигу и показал ее мальчику.
— Ты что, с ума сошел? — удивился мальчик. — Ты понимаешь, что я с тобой могу сделать?
— Понимаю.
— Я тебя даже отпустить могу, — неожиданно сказал мальчик. — Хочешь, я тебя отпущу? Пойдешь к папе с мамой.
Мальчик как будто перестал сердиться. Но все же было в его лице что-то такое, отчего Мишка ему не поверил. Может быть, тому виной были злые голубые огоньки, вспыхивающие в глазах мальчика.
— Никуда я без Толика не пойду.
— Я тебе тысячу рублей дам.
— Подавись ты своей тысячей!
— Миллион рублей!
— Подавись ты своим миллионом.
Глаза мальчика разгорались все сильнее. Они выдавали его. Было видно, что он во что бы то ни стало хочет сломить Мишкино упрямство. И он хочет сделать это не с помощью спичек, а сам, и тогда победа его будет настоящей победой.
Неизвестно, понимал ли это Мишка. Но он понимал, что в любую секунду может превратиться в червяка. Мишка держался из последних сил.
— Хорошо, — сказал мальчик. — Я даю тебе три дня сроку. Если за это время ты сам не откажешься от Толика и не попросишь у меня прощения, то я превращу тебя… — Мальчик подошел к окну и задумчиво взглянул на море. У берега на легкой волне покачивались катера. — Я превращу тебя в катер! — радостно сказал мальчик. — И я буду на тебе кататься вместе с Толиком. Толик — жадина, и из него выйдет хороший товарищ.
Мальчик сунул руку в карман, и на стене неожиданно возникли часы с секундной, минутной и часовой стрелками и календарем, который показывал дни недели.
— Смотри, — сказал мальчик. — С этой минуты часы начинают счет. Тебе осталось ровно три дня.
Мальчик подошел к двери, но на пороге остановился и взглянул на часы.
— Осталось двое суток двадцать три часа пятьдесят девять минут сорок пять секунд, — хихикнул мальчик и вышел из комнаты.
Мишка посмотрел на часы. Потом он подошел к Майде, сел возле нее на пол и обхватил руками ее мохнатую голову. Майда лизнула его в лицо, и на щеке Мишки осталась мокрая полоса. Издали могло бы показаться, что Мишка плачет. Впрочем, может быть, так оно и было. Это бывает, если приходится долго сдерживаться, если не хочется показать, что тебе страшно. Мишке очень не хотелось превращаться в катер. Но еще больше ему не хотелось оставлять в беде друга. Так уж он был устроен…

ЮРИЙ ТОМИН

ШЕЛ ПО ГОРОДУ ВОЛШЕБНИК (повесть, в которой случаются чудеса. СССР, 1960-е). - XIX серия

тем временем Толик шел по другой стороне улицы и озирался чаще, чем обычно. Сегодня ему явно не везло. Он все время, как нарочно, встречал тех, с кем вовсе не хотел встречаться, и никак не мог найти папу. Толик нервничал. Он вертел головой и все ждал, что из-за ближайшего угла выйдет директор зоопарка или капитан милиции. Сегодня все могло случиться.
Далеко стороной Толик обошел место для кормления голубей. Там было два голубя. Среди них мог очутиться и голубь-Зайцев, с которым Толику тоже не хотелось встречаться.
Наконец Толик подошел к парку. Здесь было поспокойнее. На длинных аллеях издали было видно любого человека. В случае чего, рядом - кусты, в которых можно скрыться. Кроме того, где-то в парке ходит папа. Он всегда уходил в парк, если ему нужно было о чем-нибудь серьезно подумать.
И вдруг Толик вспомнил, что ведь совсем не нужно искать папу. Стоит переломить спичку, и он очутится рядом с папой, где бы тот ни находился в эту минуту.
Толик сунул руку в карман.
- Руки вверх! - раздался из кустов негромкий голос.
Толик быстро выдернул руки из карманов и застыл на дорожке.
- Иди сюда.
Толик, как зачарованный, послушно шагнул к кустам, раздвинул ветки и оказался на небольшой поляне. И тут он увидел того, о ком почти уже забыл и с кем ему до ужаса не хотелось встречаться.
Перед Толиком стоял мальчик с очень голубыми и очень холодными глазами. В руке он держал пистолет. Он смотрел на Толика презрительно, словно на какую-то козявку, и улыбался загадочно и неприятно.
Заметив, что Толик с испугом поглядывает на пистолет, мальчик усмехнулся и швырнул пистолет в кусты.
- Не бойся, - сказал он. - Пистолет не настоящий. Я с тобой и без пистолета что угодно сделаю. Я давно за тобой слежу. Да ты все с Мишкой ходишь… Никак было тебя одного не поймать.
«Откуда он знает, что Мишку зовут Мишкой?» - с ужасом подумал Толик. А мальчик, словно угадав его мысли, сказал:
- Я про тебя все знаю. Дурак ты порядочный, вот что. Сколько спичек потратил, а все без толку. Дай сюда коробок!
- Это мой коробок!
- Лучше отдай по-хорошему.
- Не отдам.
- Хорошо, - согласился мальчик. - Теперь смотри.
Лишь сейчас Толик заметил, что мальчик левую руку держит в кармане. Быстрым движением Толик сунул руку в карман. Но было уже поздно. В ту же секунду коробок выскочил из кармана Толика и мягко опустился на ладонь мальчика.
- Ясно? - сказал мальчик и засмеялся, и глаза его еще ярче засветились голубым огнем. - Теперь ты никакой не волшебник. Ты самый обыкновенный школьник. А волшебник - это я! - с гордостью сказал мальчик и даже стукнул себя кулаком по груди. - Мне не нужны твои спички. У меня осталось еще девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять коробков. Недаром я полтора года без перерыва считал эти коробки. Иначе я давно бы уже учился в шестом классе. Но теперь мне не нужны никакие классы. Я - волшебник. И, кроме меня, во всем мире нет ни одного волшебника. И я могу превратить тебя в червяка. И ты будешь жить под землей. Но я не сделаю этого, потому что ты жадина и мне нравишься.
Больше всего на свете Толик хотел бы сейчас очутиться дома. Ему уже не нужно было никаких спичек. Он с радостью расстался бы со своей силой и со своим хоккейным мастерством. Он хотел, чтобы все было по-прежнему. И очень хорошо, если бы рядом стоял Мишка. Но рядом стоял не Мишка, а этот странный мальчик с очень странными голубыми глазами. Он смотрел на Толика с любопытством, но в этом любопытстве не было дружелюбия. Он разглядывал Толика, будто какого-нибудь зверька.
За кустами послышался смех. По дорожке, переговариваясь, прошли несколько девушек. Толик с надеждой посмотрел в их сторону. Он даже сделал шаг по направлению к ним, будто они могли его защитить.
- Стой на месте! - приказал мальчик.
И Толик послушно остановился. Он понимал, что убегать бесполезно. Никто не мог его защитить от волшебной силы спичек. Никто! Даже Мишка, если бы он был сейчас рядом.
- Можно, я пойду домой? - робко спросил Толик.
- Нет, - засмеялся мальчик. - Стой здесь, пока я тебя не отпущу. А может быть, я тебя и вообще не отпущу.
- Меня папа будет ругать…
- А зачем тебе папа? У меня вот нет никакого папы. И все-таки я волшебник.
Как ни напуган был Толик, он все-таки удивился.
- У всех есть папа… - растерянно сказал он. - У тебя, наверное, папа умер?
- Меня это не интересует, - ответил мальчик. - Я потратил целых десять спичек, чтобы забыть всех. Я - волшебник. А они мне только мешали. Мне не нужны ни друзья, ни родственники. Но ты - жадина. И ты мне нравишься. Хочешь, будем дружить?
- Можно, я лучше домой пойду?
- Ты отказываешься от моей дружбы?!
- Нет… - дрожащим голосом сказал Толик и незаметно пощупал свою ногу, чтобы проверить, не превращается ли он в червяка. (- да процесс уже пошел. - germiones_muzh.)
- Тогда мы с тобой будем дружить. Ты будешь мне во всем подчиняться. Называть меня будешь «Волшебник». Жить мы с тобой будем в одном месте. Нас там никто не увидит. У тебя будет все, что ты захочешь. Но если ты меня не будешь слушаться, я превращу тебя в червяка.
- А мои папа и мама?
- Ты забудешь их, - сказал мальчик и похлопал себя рукой по карману.
Откуда-то из глубины парка донеслось шесть коротких писков - проверка времени. Толик подумал, что мама, наверное, уже дома. Может быть, и папа уже пришел. Мама поставила разогревать ужин и каждую минуту бегает смотреть к окну, не идет ли Толик. Папа тоже беспокоится и жалеет, что они с Толиком поссорились, и дает себе обещание никогда его больше не ругать. Так всегда бывает, если Толик опаздывает неизвестно почему. Мама и папа всегда дают такие обещания, лишь бы Толик не попал под трамвай или с ним не случилось бы чего-нибудь другого. А когда Толик благополучно возвращался домой, его, конечно, ругали.
Сейчас Толик готов был слушать нравоучения хоть всю ночь. Лишь бы его отпустил этот мальчик.
- Я не хочу забывать маму и папу, - сказал Толик.
- Да это же ерунда, - небрежно сказал мальчик. - Всего одна секунда. Ты даже ничего не почувствуешь.
- Все равно не хочу!
Мальчик пожал плечами.
- Твое дело. Тебе же будет хуже.
- Я не хочу «жить в одном месте». Я хочу с ними.
- Зато я хочу! - Мальчик сверкнул голубыми глазами. - Ты будешь все делать, как я хочу. А если не будешь слушаться… - И мальчик снова похлопал рукой по карману.
Толик с тоской глянул в сторону аллей. Там ходили и смеялись невидимые отсюда люди. И Толику казалось, что смеются они над ним. И Толик снова, сегодня уже во второй раз, заплакал.
- Не реви! - строго сказал мальчик. - У меня есть дела поважнее, чем твои слезы. Садись сюда и слушай. Я хочу, чтобы ты все знал. Тогда я обязательно должен забрать тебя с собой. А так я, может быть, тебя и пожалел бы. Но если ты все будешь знать, то ты меня выдашь.
- Я не выдам, - сквозь слезы сказал Толик. - Честное слово, не выдам!
- Я никому не верю, - сурово сказал мальчик. - А ты - жадина. И ты мне нравишься…
- Я не жадина, - робко возразил Толик.
Мальчик засмеялся:
- А кто пожалел для Мишки даже одну спичку?
Толик с ужасом посмотрел на мальчика и умолк. Мальчик знал все. И возразить было нечего.
- Ты меня не бойся, - сказал мальчик. - Мы еще с тобой будем дружить. Я ведь раньше тоже был такой, как ты. И я первый нашел этот коробок. Просто я умней тебя. На второй спичке я загадал сто порций мороженого. Но уже на третьей я понял, что так я быстро истрачу все спички на пустяки. И тогда я загадал, чтобы у меня было ровно миллион таких коробков. Я никому не верю, даже волшебным спичкам. И я сам взялся отсчитывать эти коробки. Я считал их полтора года. Зато я теперь самый могущественный человек на земле. Я могу сделать все что угодно. И для этого мне не нужно будет работать. Тебе просто повезло, что ты попал туда, где я считал коробки. Только я не понимаю, как ты туда попал. Ведь я был во вчерашнем дне.
После всех событий сегодняшнего дня Толик уже не мог ничему удивляться. Вчерашний день так вчерашний, Ему было уже все равно. Но мальчик заметил, что Толик не понял, что такое вчерашний день.
- Это я сам придумал! - с гордостью сказал мальчик. - Ты жадина, но ты глупее меня. Тебе бы никогда не придумать про вчерашний день. А я придумал, и поэтому я теперь такой великий волшебник. Вчерашний день - это и есть вчерашний день. Ведь то, что было вчера, уже прошло. И никто никогда не увидит того, что было вчера. Потому что все это уже было, а на следующий день будет все новое. И если я уйду во вчерашний день, то меня тоже не будет видно. Люди будут ходить совсем рядом и ничего не будут замечать. Но все-таки я не понимаю, как ты попал во вчерашний день. Твое счастье, что я не имел права истратить хотя бы одну спичку, пока не отсчитаю миллион коробков. А то я тогда еще превратил бы тебя в червяка.
- Лучше бы я никогда не брал коробка, - уныло сказал Толик. - Я же не знал, что он волшебный. Я и не хотел ни в какой день попадать…
- Я думаю, что ты попал во вчерашний день потому, что ты жадина, - задумчиво сказал мальчик. - Я очень люблю жадин. Я сам жадина. Я теперь самая главная и самая умная на свете жадина.
Понемногу в парке темнело. Кроны деревьев и кусты стали почти черными. На их фоне ярко-голубые глаза мальчика светились маленькими, какими-то злыми и жадными светлячками.
- Ну довольно, - сказал мальчик. - А теперь мы с тобой уйдем.
- Куда?! - с ужасом спросил Толик.
- Во вчерашний день. Ты увидишь, как я там все хорошо устроил.
- Я не хочу! - закричал Толик. - Отпусти меня. Я пойду к маме. Она уже пришла с работы.
- Если ты еще раз произнесешь слово «мама», ты забудешь ее навсегда!
- Я не буду, не буду произносить! - умоляющим голосом проговорил Толик, озираясь по сторонам. У него еще оставалась маленькая надежда, что кто-нибудь заглянет в кусты, быть может, милиционер, или хотя бы толстый доктор, или пускай хоть профессор с толстыми стеклами, и спасет его. Но кругом было тихо.
- Приготовиться! - скомандовал мальчик.
И в этот момент Толик увидел Мишку. Впрочем, он даже не знал, Мишка это или нет. Просто в просвете между кустами мелькнули две фигурки, похожие на человека с собакой.
- Мишка! - в отчаянии крикнул Толик. - Мишка! Спаси меня!
Вслед за тем он услышал топот ног и собачий лай. И вот, протиснувшись сквозь кусты, на полянку выбежал Мишка, держа на поводке Майду.
Тяжело дыша, Мишка осадил Майду. Он взглянул на мальчика и спокойно спросил:
- Он чего, пристает к тебе?
- Он не пристает. Он еще хуже… - сказал Толик и умолк, видя, как еще ярче вспыхнули глаза мальчика. Но Мишка не обратил на глаза никакого внимания.
- Ну-ка, иди отсюда! - сказал Мишка.
Мальчик презрительно усмехнулся, но ничего не ответил.
- Идем, Толик, чего с ним связываться, - пожал плечами Мишка. - Вдвоем-то мы из него компот сделаем. Мне даже его бить жалко.
Мальчик захохотал. Мишка посмотрел на него и сплюнул.
- Ненормальный какой-то. Идем, Толик, не связывайся.
- Зато я с вами хочу связываться, - сказал мальчик. - Теперь и ты никуда отсюда не уйдешь. Ты оскорбил самого могущественного человека в мире. Или немедленно проси прощения, или…
- Тьфу ты! - сказал Мишка. - Прощения ему. Иди отсюда, пока цел.
- Проси, Мишка, проси, - умоляющим голосом произнес Толик. - Может быть, он нас отпустит.
Мальчик не обращая внимания на слова Толика, сунул руку в карман. Майда, не спускавшая с него глаз, заворчала и рванулась, но Мишка удержал ее. Он вовсе не любил натравлять собак на людей.
- Не держи ее! Отпусти! Ты ничего не знаешь! - закричал Толик. Он подбежал к Мишке и вырвал у него из рук поводок. Майда с рычанием прыгнула, но было уже поздно.
В ту же секунду Толик, Мишка и Майда почувствовали, как будто их подняло в воздух и понесло неизвестно куда…

ЮРИЙ ТОМИН

ШЕЛ ПО ГОРОДУ ВОЛШЕБНИК (повесть, в которой случаются чудеса. СССР, 1960-е). - XIII серия

на катке дела у Толика шли блестяще. По правилам, ему еще не разрешалось играть за взрослых и даже за юношей. Толик играл за детскую команду. Но это была не игра, а избиение младенцев. Ребята, прозанимавшиеся уже два-три года, казались грудными детьми по сравнению с Толиком. Он один мог обыграть любую детскую команду.
А тренировался Толик со взрослыми. Это тоже не разрешалось, но тренер сделал для Толика исключение. Во взрослой команде Толик тоже играл лучше всех. Мастера спорта разводили руками и говорили, что такого чуда они не видели никогда в жизни. Они-то знали, что прежде чем стать хорошим хоккеистом, нужно не один год тренироваться, учиться водить шайбу, тысячи раз повторять броски по воротам и специальные упражнения. Звания мастеров они завоевали тяжелым трудом. Они никак не могли понять, откуда у мальчишки такое великолепное умение. Но мастера не завидовали Толику. Они видели, что он играет лучше всех, и старались у него чему-нибудь научиться. Они приняли Толика как равного и вместе с тренером сокрушались, что он еще слишком мал, чтобы играть за сборную СССР.
Слава Толика разнеслась среди всех спортсменов города. На него приезжали смотреть даже из других городов. И все, кто видел игру Толика, в первый раз удивлялись ужасно и качали головами, но не могли не верить своим глазам.
Мишка тоже приходил на каток. Тренировался он, конечно, отдельно от Толика, вместе с остальными ребятами. Поиграть им давали редко, они все больше занимались физической подготовкой. И очень часто Толик замечал, что Мишка с завистью поглядывает на него, когда он мчится на коньках, умело ведя шайбу. Мишку тренер тоже иногда похваливал. Но не за хорошую игру, а за смелость. Мишка не боялся лезть в самую жестокую свалку. Его часто сбивали с ног, и он грохался на лед, но поднимался и, не обращая внимания на синяки, снова бросался в атаку. Если, конечно, это можно было назвать атакой. Играл Мишка еще неважно. И хотя тренер говорил, что со временем из него может получиться неплохой игрок, никакого сравнения с Толиком даже и быть не могло.
На каток ребята приходили вместе. Но до конца занятий они уже не встречались. Мишка отправлялся в спортзал заниматься физической подготовкой, а Толик надевал хоккейную форму и носился по льду, показывая чудеса. И получалась странная вещь. Чем больше разрасталась слава Толика, тем меньше становилась его дружба с Мишкой. Мишка как будто и не особенно завидовал. Наоборот, он смотрел на Толика с уважением. Но уважения было, пожалуй, слишком много. Уж очень знаменитым становился Толик, чтобы с ним можно было разговаривать запросто.
Толику хотелось, чтобы Мишка восхищался им, как и все остальные. А Мишка держался немного в сторонке, будто ему было неловко заговаривать с таким знаменитым человеком.
Однажды Толик совсем было решил истратить одну спичку и сделать так, чтобы и Мишка играл не хуже его. Но тут же он подумал, что тогда славу тоже придется делить поровну. Это было уже совершенно не обязательно. И Толик не стал тратить спичку.
Наконец во время тренировки тренер Алтынов вызвал Толика с поля, повел его в медицинский кабинет.
— Я хлопотал, чтобы тебе разрешили играть за взрослых, — сказал он. — Приехала специальная комиссия. Они хотят тебя осмотреть. Ты там держись как следует, понятно?
— Чего тут не понять? — ответил Толик. — Пускай они лучше посмотрят, как я играю.
— Они уже смотрели. Только ты их не видел, они потихоньку смотрели.
За столом в медицинском кабинете сидели четыре человека. Один из них был врач стадиона. Остальных Толик не знал, но было сразу видно, что это профессора или даже еще почище, потому что все были в очках.
Когда Толик вошел, он увидел, что профессора смотрят на него с нескрываемым удивлением.
— Здравствуйте, — сказал Толик.
Профессора закивали головами.
— Разрешите мне? — спросил один из профессоров, у которого были очки с двойными стеклами. Он показался Толику самым главным.
— Пожалуйста, коллега, — ответил профессор, у которого были очки с простыми стеклами.
— Прежде всего, молодой человек, — сказал главный профессор, — ответь мне: где ты научился так хорошо играть?
— Я во дворе играл, — ответил Толик.
— Ты хочешь сказать, что, играя во дворе с мальчиками твоего возраста, ты научился играть в силу мастера спорта?
— Еще и получше, — сказал Толик. — Я лучше всех в мире играю.
— Гм, — сказал главный профессор. — Отсутствием скромности молодой спортсмен не страдает. Теперь слушай меня внимательно. Я буду говорить тебе разные слова, а ты отвечай первое слово, которое придет тебе в голову. Это игра такая. Понял?
— Чего тут не понять? — сказал Толик.
— Я начинаю. Слушай внимательно. Груша!
— Яблоко.
— Петух!
— Курица.
— Ложка!
— Вилка!
— Кошка!
— Собака.
— Коробок!
— Волшебный! (- хе-хе-хе… - germiones_muzh)
— Как ты сказал? — удивился главный профессор. — Почему волшебный? Что значит волшебный?
Толик испугался. Он понял, что нечаянно проговорился. Он подумал: сейчас профессор отнимет у него волшебный коробок и выгонит вон. И тогда все поймут, что Толик не такой уж замечательный человек, каким кажется с первого взгляда.
Толик попятился к двери, прижимая руку к карману, в котором лежал коробок.
— Ты меня боишься? — спросил профессор.
— Нет, — сказал Толик. — Я просто так… Мне уже в школу пора.
Профессор наклонился к остальным профессорам, и они зашептались. Толик тоскливо поглядывал на дверь, соображая, как бы получше удрать. Он думал, что неплохо было бы всех профессоров превратить в червяков, чтобы они не задавали неудобных вопросов.
— В общем, психика в норме, — сказал наконец главный профессор. — Хотя и не понимаю, при чем тут волшебный коробок. Пойдем дальше.
Теперь Толик перешел в распоряжение профессора с простыми стеклами. Ему послушали сердце и легкие. Заставили подуть в резиновый шланг, чтобы узнать, какой у него объем легких. Затем ему здорово намяли живот, так, что больно стало. Проверили слух и зрение. Засунули в рот ложку и заставили сказать «а-а-а». Толик чуть не подавился этой ложкой. Но он видел, что профессора одобрительно покачивают головами, и терпел, хотя мог превратить их в червяков вместе с ложкой.
— Ну что ж, — сказал главный профессор. — Все прекрасно. Нормально развитый мальчик.
— Спасибо, доктор, — обрадовался тренер Алтынов. — Теперь мы включаем его в тренировочный состав сборной СССР.
— К сожалению, это невозможно, — покачал головой профессор. — Я сказал: «Нормально развитый мальчик». Это вовсе не значит, что ему можно играть со взрослыми. Он не выдержит напряжения. Для взрослых команд он недостаточно физически развит.
— Он играет лучше любого взрослого! — сказал тренер.
— Да, — отозвался профессор, — это, конечно, чудо. Это просто необъяснимо. И все же придется несколько лет обождать. Я не имею права. Мне самому очень жалко, но ничего не поделаешь.
— Что такое «недостаточно физически развит»? — спросил Толик, когда они вместе с тренером вышли из кабинета.
— Это значит, у тебя силы мало, — сказал тренер и вздохнул. — Не разрешают тебе играть за взрослых.
— А чего мне с малышами делать?!
— Это верно, — согласился тренер Алтынов. — Но раз комиссия решила… Вот если бы у тебя силенки побольше было…
— Я, может быть, сильнее всех в мире! — рассердился Толик.
— Не хвастайся. Побольше скромности.
— А чего мне скромность, — сказал Толик, — я вот им сейчас докажу.
И Толик побежал назад к лестнице. У двери кабинета он на минуточку задержался. Что он там делал, тренер не видел. Но вот отворилась дверь и на лестницу вышла комиссия.
Впереди важно шел главный профессор. За ним гуськом шли остальные профессора. Толик остановился у них на пути.
— Дяденька, — сказал он главному профессору, — вы не верите, что я очень сильный?
— Верю, верю, — улыбнулся профессор. — Разреши пройти, мальчик.
И тут тренер Алтынов увидел, что его ученик легко поднял одной рукой главного профессора, а другой рукой поднял профессора с простыми стеклами и понес их вниз по лестнице. От удивления профессора даже не сопротивлялись. Лишь в самом низу лестницы главный профессор опомнился и лягнул Толика ногой. Но Толик даже не почувствовал удара. А у профессора на пятке появился синяк.
Внизу Толик поставил их на землю. Затем он взял железную балку, которую привезли для починки трибуны, размахнулся и швырнул ее вверх. Со свистом, как ракета, балка взвилась в синее небо и исчезла. Она упала далеко за городом, но этого никто не видел. Зато профессора видели, как Толик поднял кирпич, сжал его в кулаке и раскрошил на кусочки. Потом он взял трехметровую статую хоккеиста, стоявшую у входа на лестницу, покидал ее с ладошки на ладошку и аккуратно поставил обратно. В завершение всего Толик выбрал из кучи бревен одно, самое толстое, и без усилия, словно щепку, переломил его об колено. Затем он подошел к профессорам и спросил:
— Видали, какой я сильный?
Главный профессор растерянно смотрел то на сломанное бревно, то на тяжеленную статую, которая мирно стояла на своем месте.
— Вы что-нибудь видели, коллега? — спросил он.
— А вы что-нибудь видели, коллега? — ответил профессор с простыми стеклами.
— Мне что-то показалось.
— И мне что-то показалось.
— Возможно, нам только показалось? — неуверенно сказал главный профессор.
— Да, это нам только показалось, — вздохнул профессор с простыми стеклами. — Ведь этого не может быть.
— Не может, — согласился главный профессор.
Профессора, испуганно поглядывая на Толика, сели в свою машину и уехали, так и не разрешив Толику играть за взрослых. Толик вздохнул и побрел в раздевалку переодеваться.
— Рыжков! — окликнули его сзади.
Толик остановился. Вытирая вспотевший лоб, к нему быстро подходил тренер.
— Что это значит, Рыжков? — спросил тренер, кивая на сломанное бревно.
— Я нечаянно, — скромно ответил Толик.
— Нечаянно?! — закричал тренер Алтынов. — Ты говоришь «нечаянно»?! Хотел бы я видеть человека, который может сделать это нарочно!
— Я же не виноват, что я такой сильный родился.
— Слушай, Рыжков, — тихо спросил тренер. — Объясни мне, пожалуйста, кто ты. Ты человек? Или ты бог? Или ты сумасшедший? Я слово даю — никому не скажу. Как ты это сделал?
— Это очень просто, — усмехаясь сказал Толик. Он взял еще бревно и так же легко переломил его о другое колено. — Нужно только нажать посильнее — и все.
— Иди домой, Рыжков, — устало сказал тренер. — Я ничего не понимаю. Приходи послезавтра. Мы с тобой поговорим. А сегодня я очень устал.
Схватившись за голову, тренер побрел обратно в медицинский кабинет, чтобы спросить у доктора, нет ли каких-нибудь порошков от сумасшествия. Тренер думал, что у него начинаются галлюцинации. Хорошо еще, что он не видел, как Толик, рассерженный тем, что ему все-таки не разрешили играть за взрослых, подошел к груде бревен, пнул ее, и она рассыпалась, как будто была из спичек.
Тренер не знал, что он только что разговаривал с самым сильным человеком в мире…

ЮРИЙ ТОМИН