Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

русский формат

вот вам слоган, как вы это называете. Доступный для нынешнего восприятия.
Россия - страна медведей. Белых и черных (мы не расисты). Хомячки и розовые мыши диктовать свои правила здесь не будут. Помоги нам Бог. Аминь!

(по поводу того, как Макаревичу противно в России)

- я ему не сочувствую. Но мне, есчестно, тож противно, когда Макаревич в России. Лучше безнего. И даж есть ценное предложение Путину: если уж дали российское гражданство стольким известным мудакам - то непора ли одного известного мудака этого гражданства лишить?

ГДЕ РОЖДАЮТСЯ ЦИКЛОНЫ (из Старого - в Новый свет. 1919 - 1920)

дом священника
деревня раскинулась по склонам холма, среди деревьев и лужаек. Издали она кажется красным пятном на фоне зелени. Вблизи ее чистенькие и новые дома оказались ярко красными, розовыми с зеленым и розовыми о голубым. Церковь точно сделана из коралла. Совершенно как раскрашенные игрушки. Нас приглашает к себе падре, и мы завтракаем на веранде его деревенского домика. Падре достал стулья, у него нет мебели, и вся обстановка состоит из стола и двух гамаков. Зато в садике цветут розы и по стене вьется виноград.
Старая служанка, с морщинистым, как старинный пергамент, лицом, похожая немного на колдунью, расхваливает жизнь в деревне: «Деревня, — говорит она, — гораздо поэтичнее города». Молодая служанка-индианка, с стройными ногами и черными глазами, помогает ей и подает нам сдобренные перцем сосиски, соленую треску и варенье, с вкусом ипекакуаны. Согретое солнцем шампанское совсем нас не освежает.
Долго живший в Париже художник забавляет нас разными историями, которые странно слышать под этим широко распростертым знойным небом, и показывает фотографии своих подруг с парижских бульваров. Андалузский гидальго оспаривает у него первенство и перебивает его. Это большой барин; между прочим, он занимается литературой. «Я создал, — говорит он, — только одно произведение, но должен вам сказать, что это лучший из всех появившихся в наше время романов. Он очень своеобразно трактует философию истории». По поводу испано-американской войны он говорит: «Она имела и хорошую сторону. В ней американцы впервые встретились с людьми благородного происхождения». Одной из присутствующих дам нравится его жилет. «Это исторический жилет, сударыня», — скромно замечает он. Он поэт, государственный деятель, первый во всем свете кавалер и, конечно, покоряет все женские сердца. О своих успехах он рассказывает весьма охотно: «М-me X…, которую я обожал… графиня Z…, которая была моей любовницей». Но его тщеславие встречает отпор в тщеславии художника, и разговор кончается кислыми словами, чему не мало способствует плохое пищеварение.
Но вот автомобиль уносит нас через изрезанные оврагами Анды. Дорога вьется змеей по краю темных расщелин, поросших густыми зарослями, из которых поднимаются почти заглушенные ими, обвитые лианами пальмы. Вершины гор окутаны облаками. На склоны набегают лиловые, голубые и зеленоватые тени, похожие на выцветшую парчу. По небу кружатся коршуны. На встречу нам попадаются метисы в остроконечных шляпах, верхом на маленьких лошадках и женщины с длинными серьгами в ушах.
У дверей небольшого кабачка молодые люди танцуют марикиту, под звуки гитары. Сидящий рядом с шоффером падре превозносит достоинства этой страны, богатой дичью. «Я стреляю куропаток из автомобиля, трах! трах! и всегда попадаю». И он делает вид, будто прицеливается из ружья. По его словам, на склонах Найгуаты есть целые поля земляники и источники, вода которых имеет цвет бренди.

диктатор
Сегодня день выставки. Внутренний двор большого желтого здания украшен флагами. Играет военный оркестр. Множество черных сюртуков и серых мундиров. Вокруг галлерей ящики, в которых разложены образцы кофе, какао, минералов, дерева и кожи, представляющие пока еще неэксплуатируемые богатства лесов, орошаемых Ориноко равнин и льяносов; рядом с сырьем фабричные произведения — обувь, одежда, разные металлические и фарфоровые вещи, — первые признаки нарождающейся промышленной жизни в этой стране плантаторов и скотоводов. Что касается до произведений искусства, то живопись не лучше тех ужасных раскрашенных фотографий, которыми заполнена целая зала; скульптура и декоративное искусство соответствуют вкусам пожарного и местных выскочек. Здесь еще не успели создаться художники. Усилия жителей были направлены не на развитие искусства, а на приобретение богатства. Имеются великолепные здания для университета, но они пустуют. Есть музей, но в нем находятся только плохие копии; существует прекрасная библиотека, с очень милым, развитым и немного грустным библиотекарем, но нет читателей.
Но вот раздаются звуки национального гимна. Толпа раздается, грубо оттесняемая полицией. Проходит президент, в сером генеральском мундире, окруженный своим штабом. Он рассеянно раскланивается. Это коренастый, сутуловатый мужчина, волосы с проседью, лицо смуглое, громадные усы, вид суровый. Вокруг него офицеры, все загорелые молодцы, с черными волосами и усами, в белых перчатках.
Президент ходит вразвалку, с опущенной головой, как дикий кабан. Этот человек держит в своих властных руках громадную страну (- это Венесуэла. – germiones_muzh.). При его приближении разговоры умолкают и все ему кланяются.
Он простой крестьянин и очень гордится этим. Он сам называет себя: «солдат из крестьян». Он всю жизнь обрабатывал землю и любит ее жадной любовью земледельца. Ему принадлежат громадные земельные владения. В конце-концов, вся эта обширная страна составляет его собственность. Его плантации, угольные копи, нефтяные колодцы, стада быков и табуны лошадей дают ему огромные доходы. Он живет среди своих владений, в маленьком городке Маракай, далеко отстоящем от столицы и министерств, на которые он обращает очень мало внимания, будучи окружен верными и преданными людьми — всегда вооруженными офицерами и солдатами, деятельными полицейскими и несколькими подобострастными чиновниками. Его время распределено между государственными делами и хозяйственными заботами. Он посещает свои конюшни, скотные дворы и молочные заведения.
Производство; сыров, масла и консервов поставлено у него на широкую ногу; равно как и разведение скота. Но вместе с тем это и начальник. Он достиг власти с помощью переворота, как это и полагается в этих молодых и буйных республиках. Долгое время он был правой рукой слишком известного Кастро. Кастро заболел и уехал лечиться в Европу, а управление внутренними делами государства передал своему верному сотруднику. В тот самый вечер, когда пароход, увозивший Кастро, вышел в море, все его приверженцы были арестованы, дома их сожжены, имения и все имущество президента конфискованы, а он сам объявлен низверженным. Лучше не сумел бы поступить и Макиавелли. На следующий день повсюду царил порядок, благодаря смуглым «Андиносам», с винтовками в руках. Преторианцы были на стороне нового президента, оставалось только привлечь к себе симпатии народа.
Он освободил из тюрем, где изнывали забытые жертвы тирана, целую толпу несчастных, заключенных по подозрению или вследствие гнева Кастро, друзей, родителей или братьев изнасилованных им женщин. Впрочем, новый диктатор не преминул в свою очередь заполнить тюрьмы, чтобы подавить последние вспышки революции.
Все сторонники тирании Кастро, не успевшие скрыться, были размещены по тюрьмам Каракаса, Маракайбо и Валенсии. Вот уже десять лет, как тюрьмы не пустуют. Об этом заботится великолепно организованная полиция.
При малейшем подозрении, каждый может быть арестован, его имущество конфисковано, а ему самому будет дана возможность размышлять, сидя с закованными ногами, о преимуществах поддержки существующей власти.
Если при новом начальнике государства способ управления остался прежним, зато прекратились беспорядки. При Кастро царил произвол креатур тирана, деспотизм генералов, полковников, префектов-воров, пьяниц, садистов. Нет возможности перечислить все те жестокости, грабительства, насилия и убийства, которые совершали Кастро и его фавориты.
Военные и гражданские начальники должны были подчиниться новой силе. Положение иностранцев улучшилось. Кастро, который в продолжение многих лет смеялся над великими державами и их силой (которую также можно назвать бессилием), мог безнаказанно сажать в тюрьму, мучить, разорять уроженцев других стран, перед носом посланников и консулов. Дело ограничивалось «разрывом дипломатических сношений», которое еще ухудшало положение несчастных, вынужденных заботиться о своем имуществе, являвшемся целью вожделений президента и его клевретов.
Теперь в Каракасе и по всей стране дарит порядок. Иностранцы могут приезжать туда, ничем не рискуя. В благодарность за ту безопасность и благоденствие, которые явились последствием мероприятий новой власти, страна передала свою гражданскую свободу в руки диктатора. Выборы являются не более как фикцией; члены конгресса намечаются свыше; трусливые министры не отходят от телефона в Маракай. Они могут быть уволены в отставку в двадцать четыре часа простой запиской. Что касается печати, то ей предоставляется писать о светских развлечениях, о книгах, о скачках, об экономических вопросах, о земледелии, словом, обо всем, кроме политики, как внешней, так и внутренней. Тенденциозная статья может привести ее автора в подземную камеру знаменитой «Ротунды». Журналисты просто обыкновенные чиновники, скромные и неуверенные в себе.
Но в глубине души интеллигенция, — а в Каракасе имеется небольшая аристократия ума — хотя и презирает мужицкую грубость существующего правительства, но охотно ему подчиняется, предпочитая отсутствие свободы анархии. Она знает, что свобода это плод, который, не следует срывать, пока он не вполне созрел.
Никто не избавлен от сурового правосудия президента Гомеца. Втихомолку рассказывают, что жертвой ее явился один из его собственных сыновей, уличенный в серьезном насилии. Родные его боятся. Вообще все боятся начальника. Для этой первобытной страны, где кипят дикие страсти, для этих полчищ авантюристов, налетевших сюда в поисках денег, концессий на железо, уголь и нефть, за золотом или платиной, нужна железная рука. Строго запрещено пускать в ход оружие. Но на многих поясах еще висят браунинги. Вследствие затруднительности сообщения с отдаленными городами существуют еще местные тирании. В десять лет нельзя изменить людей, даже при помощи палки. Некоторые штаты стонут под тяжестью налогов. Стоящие у власти люди понимают, что созданное насилием можно искоренить только насилием. Затаенный страх революции парализует власть. Злоупотребление полицейской силой, шпионство, доносы, ненормальность в социальных отношениях составляют недочеты твердого и сильного правления. И в этом розовом городе, в городе лилии и церквей, дышется плохо. Несмотря на обилие солнечного света, тюрьмы бросают вокруг себя темную тень.

ЛУИ ШАДУРН (1890 – 1925. француз, поэт, солдат 1 Мировой, путешественник)

игра в мешке: русский посол Обресков в зиндане султана (1768 - 1771)

однажды (в 1768) опытнейший екатерининский дипломат, бывалый уже посол к турецкому султану, гроссмейстер дипломатии Алексей Михалыч Обресков потерял разом все свои фигуры на игральной доске. - Так бывает. Франция, Австрия, Пруссия навалились, вынуждая Мустафу III начать войну с Россией; сторонники Обрескова при дворе были отставлены... Османам срочно понадобилось поставить своего польского короля. На приеме султан потребовал от посла вывести русские войска из Польши; Обресков, понятно, отказался. Янычары прямо из дворца потащили русских в Едикуле - страшный Семибашенный замок... Там, во тьме, в которую проникал из щели в потолке лишь слабый луч света, на пяти саженях пространства Обресков долженбыл умереть. Надзиратель признавал, что в таких условиях невыжывают дольше трех дней! Но он имел ввиду европейцев... Обресков жил. И жил, как передал своим, только победами русского оружия - и поражениями турецких "варваров". А поражения следовали одно за другим - граф Румянцев и молодой Суворов били турок в хвост и в гриву! И Обресков держался. Держался так, что когда его посетил-таки друг - бывший визирь и спросил, чем может помочь? - посол сказал: найми хорошего певца, и пусть он поет песни под окном моей жены! Жена Обрескова была стамбульская гречанка; и здесь, в Константинополе пленном, как теперь он сам, родились их дети: Петр, Михаил, Иван, Николай, Екатерина (конечно!) и Агриппина... Обрескова волокли пешком за турецкой армией - а он умудрялся пересылать графу Панину письма с донесениями о положении дел у османов и с советами как вести дальше войну.
- Он выжил и вышел (в 1771) на свободу, чтоб продолжать свое дело. Которое делал и для вас.

"современный" человек - это "человек без костей"

для самореализации он согласен на чтоугодно. Мой другдетства даж мне сказал недавно, что я завидую... - Ну, несовсем, несовсем:)
К нам в офис явился младой незнакомый (только 19 лет!) практикант. Мальчик готов сотрудничать с любым: с дьяволом, с инопланетянами, и с Путиным, и с Жаком Аттали. Ему без разницы. Приэтом позиционирует себя как жертву режыма, начиная с учительского в школе. - Агент всех влияний, реальная жертва и потенциальный палач: в том формате, который предложат

об отношении к современным событиям

- сами события менялично не так уж волнуют. Слабоват Навал для обвала, и не так страшен лютый Путин, как его малюют: никчему ему ликвидировать Лёху-кировлеса. Только перед державами срамиться. А вот ваше отношение к происходящему огорчает.
У уважаемого мною философа князь Евгения Трубецкого есть статья с хорошим названием: "О христианском отношении к современным событиям". - Понимаю, что ожидать христианского неприходится: тут кто мусульманин, кто атеист. Но хоть по-человечески-то относитесь!
Самое паршивое сегодня то, что с обеих политических сторон, почти безразницы с каких, слышишь и видишь реакции по которым легко сделать вывод: всё это говорят и пишут копрофилы, сексуальные маньяки и серийные убийцы. - Один мой старый приятель на Новый год наваял у себя в fb: "хочу чтоб на главной новогодней ёлке страны висели главные шишки страны". - Раньше я спросилбы: ты сам их будешь вешать, Андрюха? Сегодня НЕ спрошу из опасения услышать радостное: "да!!!" (Неохота дружить с палачом, поймите правильно. Сам я ни на одной войне никого не казнил). А другой старый знакомец сейчас горланит: "навальнят на шашлыки!" Он собирается их есть???
- Всётаки, это. Будьте людьми.

(на доброту дня)

ну вот ничего неудивляет и даж невозмущает особо в новостях ныне.
Ни страсти по новому вирусу из-за которого могут отрезать от остального мира Британию; ни цыничные разоблачения Навальным его неудачных отравителей которые успешно крымы захватывают а травить даж тараканов невсилах; ни крах Навального как иноагента инопланетных спецслужб; ни новая психотравма Трампа; ни безчеловечный запрет на Филиппинах сексоваться с 12-летними; ни предстоящая самоизоляция Токио на Новый год...
- Всё совершенно понятно и даж несмешно. Мы, люди - такие люди (как вы теперь выражаетесь). И идём, несмотря на вирусы, войны, дифицит и терроризм, всё втуже сторону: хлеба и зрелищ еды и развлечений... Из всего деградирующего "мирового сообщества" я выделилбы разве маленькую Индонезию - там по причинам особых (комплексно) условий брезжит некая, знаете, возможная альтернатива общего смысла жызни. - Но это мне так кажется.
А вам желаю счастья.

либеральная мысль: шесть общих тенденций и четыре личных фактора против насилия, Стивена Пинкера

в мои задачи, кхм-гррмкх! невходит теоретическая оппозиция и какая-то идейная борьба с либерализмом. - Я просто его непринимаю всерьез:) Но иногда знаете, выходишь из пыточной после Настоящей Работы - и видишь на садовой дорожке личинку либерала в трогательной попытке: нет, не развиваться - а других развивать. Усмирять и эмпатировать тоесть... Ну, как не полюбоваться?
В своей вполне актуальной книжке THE BETTER ANGELS OF OUR NATURE: THE DECLINE OF VIOLENS IN HISTORY AND ITS CAUSES ("ЛУЧШЕЕ В НАС И ГЛОБАЛЬНОЕ УМЕНЬШЕНИЕ ЗЛА" - короче) суперэволюционный психолог Стивен Пинкер убеждает вас, что все хорошо, прекрасная маркиза - и человек поневоле, но объективно становится все лучше и добрее. Что всё плохо - это нам только кажется... Пинкер приводит 6 общих исторических тенденций  против насилия:
I процесс усмирения (от охоты на мамонта и ближнего - к работе в офисе и бутерам);
II процесс цывилизации (всё меньше и меньше убийств - очевидно вследствие усовершенствования полицейского контроля);
III гуманитарная ривалюцыя (против рабства и за жалость к шубам и колбасе);
IV долгий мир (ну, это что мы пока не затевая мировой войнушки, развлекаемся помелочи);
V "новый мир" (после отключения "холодной войны" меж USA и СССР - немного устарело уже);
VI ривалюцыя прав (ЛГБТ, ювенальная юстиция, легализация марихуаны и всётакое)...
...и четыре личных человеческих фактора против тогоже:
1. эмпатия:
2. ненаучная, но положительная мораль;
3. самоконтроль;
4. способность здраво рассуждать.

- В общем, все объективно идет куданадо, и напрягаться никчему:)
Ну, что сказать? Это любовно собранная схема - но без движка. Вернее, он такой хилый, что откажет влюбой момент, изменись конъюнктура. Каждая из комплектующих может сработать по-другому. Вот эмпатия: вы хотите сочувствовать и вообще хороший такой; но вот рядом поселяется сущий крокодил и притом та-акой энерджайзер - что сочувствие кнему приведет вас к психушке. Вот революция прав - она всеголишь прокладывает пути новым формам организованного насилия котов к их жалким хозяевам... Котам-то никто их инстинктов неотменял!
Вобщем, братия и соиндивиды, жалости эти все потуги достойны. Хотите быть слабыми внадежде, что и остальные так решат? - Ненадейтесь. Жизнь это способность, а не наоборот.

основная оппозиция у древних греков

ученые отмечают, что ум древ.греков был политическим - склонным к твердым альтернативам и четким решениям: или/или. Основная оппозиция древнегреческой культуры, отмеченная еще Гесиодом, была такая:
закон от богов (дике) - дерзновение (хюбрис);
разумнозакономерное (гномэ) - случай (тюхэ);
земледелие и оборона полиса - мореплавание и ремесленничество-торговля...
Слева в этой оппозиции стоят традиционные общинногражданские ценности; справа - эгоистические личные инициативы. Землевладельцы и земледельцы неотделимы от своей страны и ее защищают - купцы-мореходы и техспециалисты космополитичны и могут жить-работать где угодно. Как доверять таким людям? Понарушают все законы богов и уедут куданибудь торговать-ремесленничать как метеки-периэки (неграждане)... - Им всё пофиг.
И втожевремя всегда есть обиженные-несогласные: все герои древгреческих трагедий несут всебе хюрбис-дерзость, стремятся нарушить установленное, ибо невмоготу либо сил полно.
Считается, что консервативную традицию нарушила внутригреческая Пелопоннесская война (431 - 404 до н.э.). Афины против Спарты, Греция напополам. Разорили всю сельскую округу, спасались от войск в стенах городов. Крестьяне-феты пошли помиру и в наемники, землевладельцы обеднели, а ремесленники, моряки и купцы приподнялись. Аутсайдеров стало много. Лишнему народу вместо компенсаций предложили... завоевать Персию! Ну, онаж раньше пыталась нас завоевать; персы богатые, ктомуж варвары-деспоты. Народ задумался об альтернативах. Ктото решил, что его дедушки ужслишком вносили в сокровищницу Аполлона в Дельфах и пора заявиться за дивидентами... Рынковсбыта просто трагически нехватало.
- Скоро родится Саша Македонский (356 - 323 до н.э.). И эллины пойдут во все тяжкие:)

артист, Путин (и я)

тутнедавно вышла в интеллигентные ширнармассы история от Садальского: как один наш великий конечно актер (покойный уже), попав на прием к Путину, сказал с благородною обидой:
- У нас страна крепостных.
- Почему? - учтиво удивился крепостник Путин.
- А у меня диабет - не могу не кушать, но я вас ждал целый час!
Наместе рабовладельца Путина я бы тут топнул ногой (или хлопнул владоши, либо щелкнул ухом - незнаю как именно он это делает) и крикнул богатырским голосом:
- Эй, слуги верные!!! Подать сюда бутербродов для холопа моего забавного. Хавай. Заслужил!
PS. Ребята! Чтожвы досихпор как не в России живете-играете??? У нас корочку хлеба требовать непринято: ее только и получите:) Или уж молчите непозорьтесь/терпите - или просите миллион.