Мой однокашник Шао Ю-фан в детстве был учеником некоего цзюйжэня (- вторая научная степень в императорском Китае. - germiones_muzh.) Чжуна, который был родом из Чаншу. По характеру своему господин Чжун был человеком прямодушным, не допускал пустой болтовни и смешков; обычно он ложился и вставал одновременно с Ю-фаном, и вот как-то раз он проснулся в середине ночи и, заплакав, сказал:
— Я умру.
Ю-фан стал спрашивать его, что случилось, и Чжун ответил:
— Я увидел во сне двух рабов, которые поднялись из-под земли, подошли к моей лежанке и повели меня с собой. Мы шли по необъятно широким желтым пескам и белым травам, не встречая ни души. Так прошли мы несколько ли, пока не подошли к какому-то казенному зданию; там сидел, обратясь на юг, какой-то дух в головном уборе из тонкой черной ткани. Рабы подхватили меня под руки и заставили склонить перед ним колени.
— Знаешь, в чем обвиняешься? — спросил меня дух.
— Не знаю, — ответил я.
— Попробуй вспомнить.
Я долго думал и наконец сказал:
— Знаю. Я был непочтителен к старшим: мои родители умерли и пролежали в гробу более двадцати лет, я не мог выбрать счастливого места для захоронения и заслуживаю тысячи смертей.
— Это мелкая вина, — сказал дух.
— В юности я развратничал со служанкой, а также заигрывал с певичками.
— Это мелкая вина, — сказал дух.
— Я иногда говорил чего не следует, любил подсмеиваться над чужими экзаменационными сочинениями.
— Это еще меньшая вина, — сказал дух.
— Если так, то другой вины за мной нет.
Взглянув на слуг, дух сказал:
— Пусть он увидит свое отражение.
Тотчас принесли большой таз с водой, я омыл лицо и вдруг словно прозрел. Я понял, что в прежнем своем рождении был человеком по фамилии Ян, имя мое было Чан. Когда-то вместе со своим другом я торговал в Хунани. Позарившись на его добро, я столкнул его в реку, и он утонул. Невольно задрожав, я упал ниц перед духом и сказал:
— Знаю свою вину.
— Ты все еще не прошел превращений! — свирепо крикнул дух и стукнул рукой по столу. Ударил гром, небо обрушилось, земля раскололась, городские стены и здания, духи и бесы — все исчезло. Виден был только разлив вод без конца и края, и лишь я один в этом необъятном водном пространстве. Я плыл на зеленом листке. Не успел я подумать: «Листик легкий, а я тяжелый, почему же я не падаю с него?» — как увидел, что я превратился в личинку мухи: мои уши, глаза, рот, нос — все было меньше горчичного зернышка. Невольно я громко зарыдал и проснулся. Раз мне такое приснилось, могу ли я долго оставаться в живых?
Чтобы успокоить его, Шао Ю-фан сказал:
— Не горюйте, учитель, сны — вещь недостоверная.
Господин Чжун велел срочно приготовить все для похорон. Через три дня он скончался от неукротимой кровавой рвоты.
ЮАНЬ МЭЙ (1716 - 1797). НОВЫЕ ЗАПИСИ ЦИ СЕ, или О ЧЕМ НЕ ГОВОРИЛ КОНФУЦИЙ