Пока есть море, волнуют его русалки, плетут на русалок сети.
Заходят гораздо дальше, чем надо, под рваными парусами мои соседи.
Идёт охота, плывёт охота, беснуется синее море, и бьют хвостами
Дельфины, которым осталось не больше года, чтоб выжить и стать китами.
А мне тревожно, я вырос, и вроде бы самое время вставать к штурвалу,
Ловить русалок, подвешивать их на реи, чтоб море не штормовало.
Вздымаются волны, кусают борта, похоже, что пишут эпиграф для хроник ада.
Удача! Удача! Усталым сетям достается та, которую им и надо.
Вода затихает послушно, как только её дорогое дитя у неё отнимут.
По капле отчаянно рвётся морская солёная тонкая пуповина.
Расходятся тучи, над палубой реют проклятья извечно голодных чаек.
Русалке швыряют платье как дань уважения суше, к которой нельзя причалить
С русалкой – по правилам моря. Она же такой нереальной тоской красива.
«Скажи своё имя», – я даже сначала не понял, что это она спросила –
«Ты хочешь здоровья, везения, славы, денег? Скажи своё имя – и ты заживёшь иначе».
Но имени не было. Видимо, мне от рожденья забыли его назначить.