в турецкую войну 1819 года флот наш стоял у турецкого города Сизополя (- ныне болгарского. -germiones_muzh.), на севере от Босфора (Цареградского пролива), выжидая турецкий флот, который по временам только нос выказывал из Босфора и тотчас опять уходил назад. Для подстережения его и чтобы тотчас дать о том знать флоту, послано было, по направлению к проливу, несколько легких судов, с тем, чтобы они, при выходе турок, дали о том знать адмиралу сигналами, передавая их друг другу.
С рассветом 15-го мая в виду флота показался наш фрегат "Штандарт"; в 9 часов уведомил он сигналом, что неприятель вышел в море; а так как в это время заштилило, то с фрегата отправлен был офицер на гребном судке, который донес: Утром, накануне, три опознавательные судна наши подошли на 13 миль к проливу и встретили турецкий флот, в числе 18-ти вымпелов (- тоесть: боевых кораблей. - germiones_muzh.); завидя крейсерА (- здесь: крейсирующие русские корабли. - germiones_muzh.), он пустился за ними в погоню, и два корабля его, как видно, лучшие ходоки, стали приметно сближаться с ними. Старший командир фрегата сделал сигнал: "всякому взять тот курс, при котором у него лучший ход"; но бриг "Меркурий", отстав от прочих, был настигнут кораблями, которые открыли по нем огонь. Около пяти часов вечера пальба прекратилась. Флот наш в возможной скорости снялся с якоря и пошел к Босфору (- на помощь "Меркурию". - germiones_muzh.). К 5 часам вечера бриг "Меркурий" встретил флот и вскоре к нему примкнул.
Наружный вид брига показывал, какую битву он выдержал: корпус, рангоут, такелаж, паруса – все было избито ядрами. Командир, капитан-лейтенант Казарский, таким образом донес о подвиге своем:
Когда турецкий флот пустился в погоню за нашими двумя бригами и фрегатом, а от этого приказано было сигналом: "каждому бежать, как выгоднее", то "Меркурий" лег в полветра, почти прямо прочь от неприятеля. Но два турецкие корабля, 110-ти пушечный, под флагом капитана-паши, и 74-х пушечный, под адмиральским флагом, приметно настигали бриг (- вооруженный всего 20 орудиями, из которых только 2 было дальнобойных. - germiones_muzh.) и к двум часам пополудни были от него не далее полутора пушечных выстрелов. В это время ветер стих и ход кораблей уменьшился; бриг выкинул весла в надежде удержаться до ночи вне выстрела (- малый бриг, "Меркурий" был парусно-вёсельным. - germiones_muzh.); но через полчаса ветер опять посвежел, корабли стали приближаться и открыли пальбу из погонных пушек.
Видя, что некуда деваться и что нет надежды уйти от непосильного боя, Казарский собрал военный совет из всех наличных офицеров; штурман, поручик Прокофьев, как младший, должен был первым подать голос и сказал: "так как уйти нельзя, разбить неприятеля нельзя, то само собой разумеется, что должно драться до последней возможности, а наконец привалиться к неприятельскому кораблю и взорваться с ним вместе на воздух".
Это мнение принято было всеми в один голос, и потому положено: драться, покуда не будет сбит весь рангоут, или не откроется сильная течь, и покуда есть кому служить у пушек; а затем свалиться с неприятелем и подорваться. Кто из офицеров останется в живых, тот должен был зажечь крюйт-камеру; для этого положен был на шпиль заряженный пистолет.
Если рассудить, что на бриге было всего 18 пушек малого калибра, а неприятель напирал 184-мя пушками большого калибра, то подумаешь, что слышишь сказку; но быль наша еще не кончена, а что ни дальше, то будет лучше.
Казарский объявил коротко команде, чего ожидает от них царь и что требует честь русского флага – и команда вся отвечала: рады славному бою, рады честной смерти!
Уверившись таким образом во всех подчиненных своих, Казарский сказал: "теперь нам ничего не страшно, а мы неприятелю страшны. Шабаш! Убирай весла; обрубить стропы и тали и сбросить в море ялик с кормы, чтобы не мешал пальбе из уходных портов! Люди по пушкам!"
Стопушечный корабль стал спускаться на бриг, чтобы дать по нем продольный залп; "Меркурий" тоже приспустился и не дал кормы своей в обиду. С полчаса еще он кое-как увертывался, так что корабли стреляли по нем только из погонных орудий, но затем оба корабля настигли его, разошлись несколько и поставили его в два огня. Каждый из кораблей дал по два залпа, а затем с корабля Капудана-паши, подошедшего очень близко, закричали по-русски: "Сдавайся и убирай паруса!" "Меркурий" отвечал на это залпом всей артиллерии своей, всех восемнадцати пушек, громким "ура" и дружным ружейным огнем.
Тогда оба корабля сдались немного к корме брига и открыли по нем жестокий огонь ядрами, книпелями и брандскугелями (- сдвоенными ядрами и зажигательными. - germiones_muzh.). От последних бриг было загорелся, но пожар вскоре потушили. Бриг во все время отстреливался так, будто нашел неприятеля по силам, стараясь только уклоняться от продольных выстрелов (- залпов всембортом. - germiones_muzh.).
Время шло, команда на "Меркурии" увидела, что под турецкими ядрами еще пожить можно; много было перебито, да не столько, как бы следовало ожидать: один путный залп со стопушечного корабля должен был пустить бриг ко дну. "Меркурий" приободрился, а какое-то счастливое или роковое ядро его перебило ватер-штаги стопушечного корабля; а другое, как можно было заметить, повредило гротовый рангоут. Турок закрепил бом-брамсели, привел к ветру и лег в дрейф; и на прощание послал бригу последний залп всем лагом.
Таким образом, "Меркурий" избавился от одного неприятеля, но другой сидел у него чуть не на боканцах. Переменяя галсы под кормой брига, корабль бил его беспощадно в корму, чего уже никак нельзя было избегнуть. "Меркурий" продолжал свое – в поле да в море веруют в ветхий завет: око за око и зуб за зуб; и опять нашлось роковое ядро, которое перебило у турка фор-марса-рей. Перебитый нок напором паруса переломило вовсе, и он полетел вниз вместе с лиселями!
В 5 1/2 часов и этот корабль, вынужденный убрать часть парусов, а может быть, опасаясь также, чтобы не напороться одному на засаду в чистом море – привел и лег в дрейф.
Три часа длилось сражение это, в котором, конечно, никто из наших не чаял спасения. На бриге всего было убитых 4, раненых 6; пробоин: в корпусе 22, в рангоуте 16, в такелаже 148, в парусах 133; сверх того разбиты гребные суда и подбита одна коронада (- короткоствольное орудие: именно их "Меркурий" имел 18. - germiones_muzh.).
Об этом деле писал один из штурманов турецкого адмиральского корабля письмо, из которого мы выписываем следующее:
"Во вторник со светом мы приметили три русских судна: фрегат и два брига; мы погнались за ними, но могли догнать один только бриг, в 3 часа пополудни. Корабль Капудана-паши и наш открыли сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное; мы не могли его заставить сдаться! Он дрался, отступая и увертываясь, с таким искусством, что – стыдно сказать – мы прекратили сражение, и он со славою продолжал свой путь. Он верно потерял половину своей команды, потому что был, одно время, от нас не далее пистолетного выстрела (- насамделе, Казарский мог сближаться нарочно: его артиллерия была ближнего боя - а высокобортные турки с "пистолетной дистанции" имели возможность поражать корпус брига только орудиями своих нижних деков. - germiones_muzh.); но Капудан-паша прекратил сражение еще часом ранее нас и сигналом приказал нам сделать то же. Бывший на корабле нашем русский пленник сказал нам, что капитан этого брига никогда не сдастся, а скорее взорвется на воздух. Коли в древние и новые времена были подвиги храбрости, то, конечно, этот случай должен затмить все: имя героя достойно быть написано золотом на храме славы: это капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский, а бриг "Меркурий".
Пусть же такое свидетельство самого неприятеля передаст потомству достойную славу Казарского и всех его сподвижников; а прах его да почиет с миром, а бессмертная душа да ликует на небесах. Ныне уже его нет в живых.
Государь (- Александр I. - germiones_muzh.) произвел Казарского в капитаны 2 ранга, назначил его своим флигель-адъютантом, дал ему за храбрость Георгия 4 степ.; лейтенантам брига "Меркурий" Скорятину и Новосильскому, мичману Притупову, поручику Прокофьеву пожаловал по чину, да по кресту, первым трем Владимира 4 ст. с бантом, а последнему, как тому, кто первый подал голос в совете, чтобы взорваться на воздух, Георгия 4 степ.; всем нижним чинам брига (- личный состав команды насчитывал 115 человек. На бриге было меньше людей, чем у турок пушек, блять! - germiones_muzh.), до последнего, знак Военного Ордена; всем чинам, как офицерам, так и низшим: двойной оклад жалованья в пожизненный пенсион; бригу "Меркурий" дал георгиевский флаг, и наконец, чтобы увековечить память геройского подвига в роде всех бывших на бриге офицеров, государь повелел каждому из них принять в родовой дворянский герб свой пистолет, которым они решились взорвать на воздух бриг, в случае последней крайности.
Кроме того, государь, жалуя 32 флотскому экипажу георгиевское знамя, соизволил повелеть, чтобы при экипаже этом оставался на вечные времена бриг "Меркурий"; а потому, коль скоро он придет в ветхость, то строить по тому же чертежу другой и переносить на него флаг, "дабы память знаменитых заслуг", сказано в указе, "переходя из рода в вечные времена, служила примером потомству".
Александр Иванович Казарский скончался в 1833 году, 36 лет от роду, в Николаеве. Офицеры черноморского флота поставили ему памятник в Севастополе, на мысе, при самом входе в порт.
ВЛАДИМИР ДАЛЬ (1801 - 1872). МАТРОССКИЕ ДОСУГИ