В конце XVIII века в Милане, в семье плотника родился сын Луиджи. Мальчика тянуло к музыке, и он стал учиться играть на скрипке; но дефект пальцев на левой руке недал ему стать скрипачом. И всёже... Луиджи был беден. Он знал, что несможет стать владельцем звучащего инструмента работы Страдивари или Гварнери; но безошибочно отличал их по звуку. И решил подержать вруках хотябы обломки. Семнадцатилетним он пешком пришел в Кремону; говорил с потомками Бергонци; выпросил у монахини, внучки Антонио Страдивари, ставшую негодной скрипку работы ее деда. - И вернул ей жизнь. Потом пошел в Мантую... Сломанных скрипок выдающихся мастеров у него становилось всё больше, и работать над ними Луиджи не переставал.
В 1827, всётакже пешком, с двумя мешками скрипок заплечами, он приходит в Париж. И Париж был поражен тем, что удалось Таризио. Ведь секреты кремонских волшебников ушли вместе с ними. А Луиджи словно знал их и так. Он воскрешал скрипки, контрабасы, виолончели. И отдавал их в те руки, в которых инструменты могли зазвучать по-настоящему.
Когда старый Луиджи Таризио умер, в его мастерской нашли 246 скрипок. Одну из них он держал в руках.