germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

из "АЛЫП-МАНАШ" (алтайского богатырского сказания). - XIII серия, заключительная

х х
х
Алып-Манаш богатырь
Вновь Тас-Таракаем сделался.
Бело-серый конь
В паршивую клячу превратился,
В родные места богатыря повез.
Алып-Манаш много ли, мало ли ехал
Земли отца своего,
Байбарака богатыря, достиг.
На белую гору взобравшись,
Все кругом разглядывать начал:
К стойбищу Байбарака
Гости, как муравьи, спешат;
От дыхания лошадей их
Туман по долине стелется.
Неподалеку от того аила
Шурин Алып-Манаша —
Кан-Чурекей, уныло поглядывая,
Одиноко ездит.
Тас-Таракай, таловым прутиком помахивая,
Старой шубой шурша,
Слюни по лицу размазывая,
К ездящему на рыжем коне
Кан-Чурекею приблизился.
Косо глянув на оборванца,
Кан-Чурекей спросил:
— Зачем сюда,
Тас-Таракай, приехал?
— Слышал я, что нынче большой той здесь
будет.
Говорят — весь народ сюда собирается.
Мне тоже на тое быть захотелось.
Но кляча моя плоха —
На лошадь не походит,
Сам я оборван —
Едва на человека похож,
Боясь к аилу приблизиться,
Здесь вот кружусь,
Так ответив, Тас-Таракай
Сам спрашивать стал:
— А почему вы не на тое?
Как вас звать? Откуда будете?
— Я—шурин Алып-Манаша.
На рыжем коне я езжу.
Имя мое Кан-Чурекей.
Этого тоя видеть я не хочу.
Здесь езжу, обдумывая,
Что мне делать.
По Алып-Манашу богатырю
Сердце мое болит.
Пойдем, если хочешь на той поглядеть,
Я к аилу тебя проведу, —
Кан-Чурекей сказал.
— Больше всего мне хочется
На Кюмюжек-Ару взглянуть.
Порог ее аила я перешагну ли?
Лицо красавицы увижу ли? —
Тас-Таракай спросил.
Как будто от страха.
Щеки его тряслись.
Рыжего коня пустив,
Кан-Чурекей крикнул:
— За мной следом быстрей гони!
Пока рысцою Кан-Чурекей ехал —
Тас-Таракай от него не отставал.
Когда Кан-Чурекей галопом поскакал —
Тас-Таракай отставать начал.
Но за бугром оставшись,
Он в муху превратился,
Быстро полетел.
Обогнав Кан-Чурекея,
На землю снизился.
Ровной рысцой поехал.
Увидев Тас-Таракая впереди,
Кан-Чурекей в удивление пришел,
Подъехал к нему,
Оглядывать его принялся,
Но ничего особенного
В Тас-Таракае не заметил.
Немного времени прошло —
На стан, где той шумел,
Они приехали.
Сквозь веселую толпу
К аилу Кюмюжек-Ару пробрались.
Кан-Чурекей золотую дверь отворил,
Сам в сторону отошел.
Тас-Таракай в открытую дверь
Взглядом своим устремился.
В аиле на дорогом ковре,
В богатую шубу одетый,
Ак-Кобен сидит.
Восемь женщин
У Кюмюжек-Ару красавицы
Шелковые косы заплетают.
Увидев это, Тас-Таракай
С губ своих слюни смахнул,
Мягким голосом запел:

«Кюмюжек-Ару! Шелковые косы
Сама ли заставила ты расчесывать?
Друга, с которым жить собралась,
Сама ли ты выбрала?
Кюмюжек-Ару! Золотые волосы
Сама ли заставила ты заплетать?
Друга, которого любишь,
Сама ли ты нашла?»

Эту песню услышав, Кюмюжек-Ару
Восемь женщин оттолкнула,
Сама в ответ запела:

«Шелковые косы мои
Поневоле я дала расчесать.
Жениха, с которым жить придется,
Сама я не выбирала.
Золотые волосы мои
Не по моей воле заплетают,
Жениха постылого
Сама я не искала».

Такую песню услышав, Ак-Кобен
Длинную плеть схватил,
Далеко от порога
Тас-Таракая прогнал.
Но не успел на прежнее место сесть,
Как оборванец в аил вернулся.
У порога на колени став,
Тас-Таракай снова запел:

«С шестью ручками из золотой чашки
Ак-Кобен, видно, пищу есть будет.
На шестирядной мягкой постели
Ак-Кобен, видно, будет спать.
С семью ручками из медного котла
Алып-Манашу, видно, есть не придется
На семирядной бобровой постели
Алып-Манаш, видно, спать не будет».

На эту песню Кюмюжек-Ару
Своей песней ответила:

«Из чашки с шестью ручками
Добрых людей я стану кормить.
Шестирядная мягкая постель
Алып-Манашу будет принадлежать.
Из котла с семью ручками
Соседей своих я угощу.46
Семирядную бобровую постель
У Алып-Манаша никто не отнимет».

Слушая эти песни,
Ак-Кобен разозлился:
— Постой, Тас-Таракай паршивый!
Голову я тебе отрежу,
К ногам положу.
Ноги я тебе отрежу,
К голове положу!
Ак-Кобен хотел его ударить,
Но промахнулся.
Тогда за шесть долин,
За шесть гор оборванца отогнал.
Поймать он его не смог.
От стыда покраснев,
В аил вернулся.
Не успел на прежнее место сесть
Как Тас-Таракай
У порога снова запел:

«Если бело-серый конь
К коновязи своей прибежит,
Что ты, Кюмюжек-Ару,
Делать будешь?
Если Алып-Манаш живым
В свой аил вернется,
Как ты, Кюмюжек-Ару,
На него посмотришь?»

Эту песню выслушав, Кюмюжек-Ару
Вновь женщин от себя оттолкнула,
К порогу подбежала,
Своей песней Тас-Таракаю ответила:

«Если бы бело-серый конь
Домой прибежал,
Я бы золотую шерсть
Его погладила.
Если бы Алып-Манаш
Домой вернулся,
Я поцеловала бы его
В сладкие губы».

В этих песнях свою беду почуяв,
Ак-Кобен богатырь
В серого журавля превратился,
В дымоходное отверстие вылетел,
В облаках исчез.
Увидев это, Тас-Таракай
Всем телом встряхнулся,
Вновь Алып-Манашем стал.
С семьюдесятью двумя тетивами
Железный лук натянул,
Меткую стрелу в журавля выпустил.
Когда стрела на землю
Падать стала —
Вслед за ней
Журавлиные перья и пух посыпались.47
В это время для родных Алып-Манаша
Еще одна луна в небе засняла,
Еще одно солнце вспыхнуло.
Алып-Манаш богатырь
Из правого кармана
К рекам и лесу
На волю народ выпустил;
Из левого кармана
На сочные луга
Скот высыпал.
***
Ак-Кана злобного победив,
Ак-Кобена изменника уничтожив,
Алып-Манаш богатырь
Для всего народа праздник устроил.
Каким веселым тот праздник был —
Словами не передать!
***
Ни одного слова я не убавил,
Ни одного слова не выдумал.
Что от народа я слышал,
То и вам рассказал.
х х
х
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments