germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ИЗАБЕЛЛА, или ТАЙНЫ МАДРИДСКОГО ДВОРА (1840-е). - XIII серия

…Прим подъехал к раненому и соскочил на землю. Вынув из стремени ногу умирающего, он снял седло и узду со своего измученного, дрожавшего скакуна и надел их на свежую, бодро ржавшую лошадь.
Он не взглянул на умирающего, потому что, хотя военная жизнь приучила его смотреть на мертвых, это зрелище всегда производило на него неприятное впечатление. Он уже хотел сесть на лошадь, но вдруг вспомнил, что мог еще узнать от карлиста, куда направился Жозэ, и пуститься вслед за ним. Когда он нагнулся к умирающему, чтоб услышать от него ответ, тот уже не мог говорить. Из кармана его куртки высовывался бумажник. Прим схватил его, думая не найдет ли он там какого-нибудь известия. Он долго перелистывал книгу, исписанную лишь местами, наконец нашел страницу, на которой неразборчиво было написано:
«Аванпост остановился у Церверы, соединиться следует в проходе Сьерры-де-Сеойс, доступ в него через деревню Сеойс».
По всей вероятности, это было именно то известие, которого он искал с лихорадочным нетерпением.
Аванпост у Церверы! Это совпадало с теми слухами, которые ходили в штаб-квартире в Мадриде насчет неприятельской армии.
Соединение в проходе Сьерры-де-Сейос, стало быть, там соберутся все шпионы и Жозэ со своей добычей в числе их. Доступ через деревню Сейос. Это название было два раза подчеркнуто, значит, оно имело какую-нибудь особенную важность.
Приму помнилось, что деревня эта лежала далеко в горах, и он никогда не слыхал, чтобы через нее можно было достигнуть ущелья. Напротив, в это ущелье, так же как в Де-лос-Пикос, дорога шла по открытой степи. Что же означали эти слова?
Примом вдруг овладело мрачное предчувствие, ему пришло в голову, не ожидает ли его друзей на этом обыкновенном пути к горному проходу какая-нибудь опасность, о которой они не подозревают. Они, пожалуй, спешат на свою погибель, он может предостеречь их, хотя и сам не знает, какого рода эта опасность, но надо полагать, он догонит их слишком поздно.
— Доступ через деревню Сейос, — повторил он про себя, — не надо мешкать, надо скакать далее, авось, я прежде их доберусь до ущелья и предостерегу их!
Прим вскочил на новую лошадь, нетерпеливо бившую ногами, и умчался, чтобы по возможности засветло доехать до далекой Сьерры-де-Сейос, находившейся в пяти милях от моря, стало быть, в сорока милях от него.
Когда разъехались в разные стороны три дворянина королевской гвардии, Олоцага, послав приветствие рукой, поскакал на стройном андалузском коне по тропинке, идущей налево от большой дороги, в лесистую часть провинции.
Заботясь о своем здоровье, он приказал слуге сунуть в кожаный мешок седла красивую манерку, доверху наполненную подкрепляющим вином и аккуратно завернутое жаркое. В передней части седла находились, как и у друзей его, два заряженных пистолета.
С такими запасами он пустился по одинокой тропинке, терявшейся в овраге. Спокойно и хладнокровно сидел он на своем стройном коне, как будто бы ехал по улицам Мадрида. Зорко следя за лошадиным следом, ясно видневшимся на сырой почве, он быстро мчался, оставляя за собой большие деревни. Когда наступила ночь и слабый лунный свет начал падать между темными деревьями, он иногда осматривал свой пистолет, взводя курок, но предосторожность его оказывалась излишней: препятствия на дороге никакого не было. Олоцага был храбр и мог помериться с любым противником, но в дремучем лесу им овладевало неприятное чувство. Из чащи деревьев ему навстречу сверкали рысьи глаза, в кустах что-то шевелилось и двигалось.
Против засады не застрахован даже самый мужественный, неустрашимый человек, и в темноте подстерегающий неприятель всегда имеет преимущество.
Олоцага пользовался каждой открытой поляной, освещенной луной, чтобы посмотреть, не сбился ли он с пути. Когда на его часах было три часа утра, он уже сделал двадцать миль, но ни Жозэ, ни шпиона, ехавшего по этому направлению, еще не было видно.
Свежий сырой утренний воздух веял ему в лицо. Он с беспокойством заметил, что его жеребец ослабевал и шел медленнее. Он пришпорил его, хотя знал, что его конь и без того бежал из последних сил. Что он будет делать на одинокой, покрытой смрадным дымом дороге, когда наступит ужасная минута? Лошадь еще неслась во весь опор, с отвращением вдыхая туманный воздух, шпоры же помогли ненадолго. Вдруг Олоцага с изумлением увидел нечто, возбудившее в нем и надежду, и ужас. Он приостановил едва дышавшую лошадь, чтобы лучше разглядеть, что именно находилось перед ним. Посреди дороги, покрытой туманом и дымом, он увидел перед собой пруд или болото, в голубовато-серой воде которого стояли две стройные, крепкие лошади, высоко поднявшись на дыбы. На берегу какой-то человек, согнувшись, присел к земле, и всеми силами старался удержать Животных. Сердце Олоцаги сильно забилось — одна из этих лошадей могла спасти его от всякой беды.
— Гей! — громко закричал он. — Если ты не можешь справиться с жеребцами, так я тебе помогу, с условием, что ты уступишь мне одного из них за хорошие деньги! Слышишь, ты там! Что сидишь на земле?
Ответа не было, лошади застыли с поднятыми ногами. У Олоцаги пробежала по телу холодная дрожь, мысли его перепутались, смертельный испуг овладел им, — где же это он находился?
— Дурак я, — сказал он вслух, — вздумал бояться какого-то угрюмого укротителя бешеных лошадей! — И насильно заставил своего упирающегося коня поворотить в ту сторону, где тот же самый человек, все еще прижавшись к земле, держал поводья. Он уже подъехал так близко к болоту, что передние ноги его лошади стояли в грязи. Он должен был достоверно разузнать, в чем дело. Но ему показалось, что поднявшиеся на дыбы стройные лошади с развевающимися гривами в эту минуту отодвинулись далее от него. Он нагнулся как можно ниже под головой своего жеребца и разглядел теперь, что лошади, так же как и присевший на корточках человек, были свинцово-сероватого цвета, имели вид мумий и казались какими-то сверхъестественными существами, наводя суеверное, странное впечатление своими обманчивыми фигурами.
Олоцага не видел, куда направлял свою лошадь. Он чувствовал только, что капли холодного пота выступали У него на лбу и что он невольно ухватился руками за шею лошади, с трудом тащившейся шаг за шагом назад по дороге. Первые лучи рассвета проникали сквозь Деревья, а из лесу веял в лицо почти обеспамятевшему всаднику прохладный ветерок. Он сдернул шляпу с головы, вдохнул в себя чистый воздух, потом взял из манерки подкрепляющее вино, чтобы освежиться. Что путало мысли и почти лишало его чувств? Что случилось с его лошадью, которая дрожала всем телом и вдруг оступилась?
Не теряя ни минуты, Олоцага соскочил с седла, и невольно, а может быть, повинуясь внутреннему голосу, схватил пистолет и быстро побежал. Лошадь издохла позади его. Точно гонимый страшными призраками, Олоцага мчался по дороге к более открытому месту, по полю, но вдруг упал без чувств.
Когда он очнулся, то увидел себя на руках у какого-то поселянина, который охлаждал его лоб и смачивал его горячие губы освежающим напитком.
— Ради Бога, — воскликнул он, вставая, — что такое случилось?
— Вы слишком близко подъехали к ядовитым болотам, что близ Аранды, господин офицер. Если бы вы побыли там еще несколько минут, вы бы непременно погибли! Благодарите Святую Деву, что она дала вам силы добежать сюда, теперь вы спасены!
— А лошади, а непонятный их вожак…
— Ах, значит и вас приманил этот ужасный призрак! Он уже многим стоил жизни, — сказал поселянин и перекрестился. — Это ядовитые пары и туманы болота принимают такие формы, чтоб привлекать тех, кто этого не знает и привести их к погибели.
Олоцага провел рукой по лбу. Он вспомнил теперь, что ему нужно было догонять карлистов, что он потерял много времени.
— Скажи мне еще одно, добрый человек. Не проезжал ли кто-нибудь на лошади мимо тебя сегодня рано утром?
— Как же, проезжал. Я сегодня в пять часов работал вон там, на поле, и видел, как кто-то стремглав проскакал мимо.
— Была с ним женщина на лошади?
— Нет, не было. Он был завернут в темный плащ, мне он показался карлистом.
— Ты не ошибся! Какая досада, что я изнемог от вредных испарений и поддался обманчивому призраку, я уже так близко подъехал к шпиону, а теперь он, я думаю, далеко впереди меня!
— Он у хозяина соседнего поля взял свежую лошадь и ускакал.
— Так достань и мне другую лошадь, самую быструю, какую только найдешь, я заплачу тебе на вес золота. Вот, возьми кошелек и приведи лошадь!
— Я бы и без золота это сделал, потому что вы офицер королевской армии, — сказал поселянин, — но ведь вам нужен превосходный жеребец, чтоб догнать того карлиста, по чьей милости вы попали в болото. Я приведу вам лошадь из деревни, у меня есть одна на примете, с ней вы, наверное, скоро настигнете этого негодяя! Я тоже приверженец Марии Кристины и очень счастлив, что мог спасти одного из ее офицеров!
Пока Олоцага пил вино из манерки, которая еще лежала подле него на траве и как нельзя более пригодилась ему в дороге, радушный поселянин пошел через пашню за обещанной лошадью. Скоро он возвратился с таким мускулистым, стройным, арабским жеребцом, что королевский офицер одобрительно улыбнулся.
— Благодарю за все, что ты для меня сделал, мой добрый друг, — сказал Олоцага, пожимая руку поселянина и давая ему несколько золотых дублонов.
— Стоимость лошади я приму, но больше ни реала! Да сохранит вас Пресвятая Дева! Теперь будьте покойны и поезжайте по следам, опасность миновала!
Королевский офицер вскочил в седло и, дружески кивнув головой, поскакал по узенькой тропинке, которая извилинами тянулась между полем и лесом. Он должен был неутомимо скакать несколько часов кряду, чтоб возвратить потерянное время и подъехать поближе к карлисту, который заманил его в болото, надеясь навлечь на него неминуемую смерть. Но извилистые дороги и разные холмы, лежавшие впереди, ограничивали кругозор, так что Олоцага, проскакав целый день без устали еще не мог увидеть шпиона. Он рассчитал, что сделал более тридцати миль, и подумал о Приме и Серрано, которые в эту минуту, вдали от него, с таким же остервенением и с такой же быстротой преследовали неприятелей.
К вечеру он приехал в одну из больших, многолюдных деревень, которые были разбросаны по плодородным равнинам. Окруженные садами, эти низенькие, построенные из глины и покрытые тростником домики поселян имели веселый, приветливый вид.
Олоцага почувствовал, что он должен был подкрепиться здесь пищей, чтобы продолжать погоню. Поэтому он завернул в бедный деревенский трактир и заказал бутылку вина, а для закуски не мог найти ничего, кроме любимого блюда испанцев из смеси говядины, шпика, цветной капусты, перца и лука. Вино оказалось лучше, чем он думал. Отдохнув минуту, он продолжил погоню со свежими силами.
Когда он выехал из деревни на дорогу, усаженную деревьями, он вдруг увидел перед собой карлиста, который преспокойно пообедал в деревне, воображая, что неприятель погиб от ядовитых испарений. Олоцага приостановился от радостного волнения, теперь успех погони был обеспечен! Он во весь опор припустил свою лошадь, и она помчалась с такой быстротой, что он все ближе и ближе подъезжал к неприятелю, почти уже находившемуся в его руках.
Тогда карлист обернулся, точно предчувствуя опасность и, несмотря на сумерки, уже покрывшие поля и лес, узнал в настигавшем его всаднике своего преследователя. Он пришпорил свою лошадь и, нагнувшись, понесся по дороге, которая теперь все более и более удалялась от леса и извивалась по низменным полям, покрытым роскошными посевами. Вдруг карлист повернул прямо через нивы к подымавшемуся на горизонте горному хребту, который скоро узнал Олоцага — это была Сьерра-де-Сейос. Копыта его лошади уничтожали посевы, но при такой погоне на жизнь или смерть он об этом не заботился. Олоцага последовал за ним.
Таким образом при ярком лунном свете понеслись оба всадника, с ужасающей, неимоверной быстротой, точно два призрака, так что поселянин, увидевший их издали, перекрестился. Все чернее подымались горные вершины, все ближе подъезжали к ним, достигнув уже безлюдной степи, шпион и его преследователь.
Было уже, пожалуй, позже полуночи, когда Олоцага заметил, что лошадь карлиста едва двигалась с места, как он ни силился заставить ее бежать.
Они приблизились к огромному выступу темной горной цепи, со множеством пропастей и рытвин, за которыми лежала деревня Сейос.
Олоцага скоро увидел, что его лошадь начала ослабевать, и пробормотал проклятие, но вслед за этим должен был сам себе сознаться, что она превосходно выдержала скачку. Когда он снова поднял голову, карлист исчез. Олоцага вздрогнул: «Куда мог деваться так скоро всадник?» Мрачные тени достигающих до облаков скал темными массами возвышались перед ним на краю пустынной степи, так что он должен был напрягать свое зрение, чтобы разглядеть что-нибудь.
Наконец, радость блеснула на его озабоченном лице: он увидел, как шпион, лошадь которого пала, быстро и ловко бежал к горному выступу, по-видимому, для того чтобы спрятаться там.
Он хотел достигнуть прохода Сьерры-де-Сейос, который был виден на широкой расщелине горного хребта, освещенной луной.
— Ну, теперь ты попался, мошенник! — с удовольствием пробормотал Олоцага. — Или ты мне покажешь теперь ваш притон, куда явится и Жозэ, а за ним Серрано и Прим, или получишь двойную награду за твой злодейский умысел отравить меня в болотах, который тебе чуть-чуть не удался.
Он проскакал мимо лежавшей замертво лошади беглеца и как раз перед собой увидал узкую мрачную тропинку, уходившую в скалы. Его лошадь теряла последние силы и едва передвигала ногами. Олоцага поудобнее закинул ружье на плечо, взял свой пистолет и соскочил с усталой лошади, предоставляя ее самой себе. Пристально осматриваясь кругом, он осторожно пошел за шпионом. Тропинка, кое-где освещенная луной, пролегала между серой зубчатой скалой и глубокой пропастью с отвесным обрывом. Олоцага сознавал, что в этом опасном месте он погибнет, если к карлисту подоспеют на помощь. Хладнокровно, держа наготове свой пистолет, спешил он далее. Наконец, он увидел перед собой беглеца, который искал куда ему спрятаться.
— Один из нас погиб, — сказал про себя Олоцага, — он или я! По-моему, пусть лучше он! Стой, каналья! — крикнул он громко, так что гул неприятно раздался в обрыве. — Стой, или я пошлю тебе отсюда столько пуль, что какая-нибудь да попадет в тебя, как ты ни увертлив!
Шпион, притаившийся в расщелине скалы, ответил своему преследователю выстрелом. Пуля ударилась о противоположный обрыв. Олоцага немедленно пошел к опасному человеку. Смерть была у него перед глазами, но он не в первый раз встречал ее с тем железным спокойствием, которое дается в минуту высшей опасности. Карлист должен был еще зарядить ружье, он и спешил воспользоваться этим промежутком. Олоцага заметил, что рука неприятеля высовывалась из трещины, и выстрелил, подойдя к нему поближе. Тысячи отголосков раздались вокруг. Послышалось страшное ругательство — он попал в руку шпиона. Сделав несколько шагов, Олоцага очутился возле него.
— Сдайся, или я тебя убью! — закричал он ему. — Я хочу знать, где дон Жозэ с похищенной девушкой и где вы сговорились собраться все вместе?
Карлист, на бледном лице которого отразилось бешенство и жажда мести, волновавшая его, все еще стоял в узкой трещине скалы. Глаза его страшно блестели. Забыв, что он мог владеть только одной рукой, он схватил было Олоцагу, но левая упала вниз, по-видимому, причиняя ему страшную боль. В правой же руке сверкнул нож.
— Ого, негодяй, — воскликнул королевский офицер и увернулся от удара, — к черту тебя. Туда тебе и дорога!
С этими словами Олоцага ловко схватил его за ту руку, в которой он держал нож и потащил к пропасти.
— Вот тебе за отраву и за выстрел. Так бы вас всех, мошенников!
Шатаясь, падая, шпион потянулся за плащом Олоцага, чтоб увлечь победителя за собой в пропасть. Жизнь друга Серрано висела на волоске. Еще минута, и он низринулся бы вместе с неприятелем в бездну.
Но он успел отдернуть плащ к себе, и шпион с отрывистым криком исчез у него из глаз. Олоцага чувствовал лихорадочную дрожь, он только теперь понял, от какой страшной опасности избавился на этот раз.
— Завтра, быть может, моя очередь, — сказал он серьезно, — к этому всегда нужно быть готовым.
Невольно согнулись его колени, и он на этом же месте воздал благодарность Небу за свое спасение. Когда он встал, ему пришло в голову, что, быть может, оба его друга менее счастливо совершили свою погоню, чем он.
Где он мог найти их? Без сомнения, сборное место преследуемых шпионов была Сьерра-де-Сейос, но она простиралась на такое далекое расстояние, что Олоцага почти не надеялся встретиться с товарищами. Всего вернее искать их поблизости от ущелья, поэтому он быстро пошел по той же тропинке, чтобы найти какое-нибудь возвышение, с которого он мог бы свободно обозревать окрестность. Скоро он взошел на вершину и стал смотреть по тому направлению, которое взяли Серрано и Прим. Ночной ветер дул здесь так резко, что Олоцага покрепче закутался в плащ. Взоры его нетерпеливо блуждали по однообразной равнине. Вверху лежало ущелье, рядом с ним, за группой скал, деревня Сейос, куда можно было добраться только в обход, с той стороны пропасти. Ущелье же казалось легко доступным с того возвышения, на котором находился Олоцага.
Бледный лунный свет лежал на серых и желтых мертвенно тихих скалах и на обширной высохшей степи внизу. Вдруг Олоцага увидел вдалеке черную точку, которая подходила все ближе и ближе. Сердце его застучало от ожидания. Его мучила неизвестность, что это такое было. При слабом свете луны, покрывавшем степь, он скоро разглядел, что это был всадник. С напряженным вниманием глядел Олоцага вниз. Крик радости вырвался у него из груди: он узнал приближавшегося человека.
— Серрано! — прошептал он. — Он ищет следы, он припоминает что-то. Слава Богу, он, кажется, знает дорогу в ущелье, он едет сюда вверх по тропинке. А какую лошадку он загнал до смерти!
— Серрано, Франциско! — вне себя от радости закричал Олоцага и поспешил вниз, навстречу к своему доброму другу, прибывшему с ним в одно место.

ГЕОРГ БОРН (1837 - 1902)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments