germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ОРАСИО КИРОГА (1878 - 1937. уругваец)

ОХОТА ЗА БРЕВНАМИ

мебель из розового дерева так и не появилась бы в доме мистера Холла, не случись эта история с граммофоном.
Проезжая однажды вечером мимо конторы «Эрба Компани», Кандию увидел в раскрытую настежь дверь, что мистер Холл хлопочет возле какой-то диковинной машины.
Как всякий индеец, Кандию ничем не выдал своего удивления и, придержав лошадь, переступившую полоску света, посмотрел совсем в другую сторону. Но разве индейцу перехитрить англичанина! Ни изрядная порция виски, ни жара, которая в тот душный вечер была особенно невыносима, не лишили мистера Холла ясности мысли. Заметив индейца, он даже не поднял головы от граммофона. Озадаченный Кандию, несколько помешкав, подъехал к дому и остановился возле двери.
– Добрый вечер, хозяин!.. До чего хороша музыка!
– Хороша… – процедил мистер Холл.
– Хороша… – повторил Кандию. – И как громко играет!
– Громко, – согласился мистер Холл, словно замечания гостя были не лишены глубины.
Кандию как зачарованный слушал музыку.
– А дорого это стоит, хозяин?
– Стоит?.. О чем ты?
– Да этот… говорильник… парни, которые поют?
Мутный, невыразительный и тяжелый взгляд мистера Холла сразу прояснился. В кассире «Эрба Компани» проснулся делец.
– Еще бы, конечно, дорого… А ты что – купить думаешь?
– Если б ты захотел продать… – вырвалось у Кандию, хотя он был убежден, что ему не купить такой вещи.
По дребезжащей пластинке прыгала игла…
Мистер Холл тяжело, в упор смотрел на смущенного индейца.
– Дешево продам… За пятьдесят песо!
Кандию замотал головой, простодушно улыбаясь то машине, то ее владельцу.
– Много денег! Не могу.
– А сколько дашь?
Индеец только улыбнулся в ответ.
– Где ты живешь? – наступал мистер Холл, решив во что бы то ни стало всучить индейцу граммофон.
– В порту.
– А-а… Да я ж знаю тебя, знаю… Ты Кандию?
– Да.
– Значит, это ты бревна вылавливаешь?
– Иногда случается, если бревнышко без хозяина…
– Хочешь, продам за бревна? Три распиленных бревна. Доставка моя. Идет?
Кандию по-прежнему улыбался.
– У меня сейчас ничего нет… А что эта машина… очень хитрая штука?
– Да нет, ерунда! Повернуть тут, а потом там. Я тебя научу. Когда будут бревна?
– Как знать… Скоро вот поднимается вода… А какое тебе нужно дерево, хозяин?
– Розовое… Идет?
– Гм!.. Такое дерево сплавляют очень редко, разве что в самое большое половодье… А ты понимаешь в этом толк, хозяин. Замечательный товар!
– Но ведь ты взамен получишь настоящий граммофон!
Торг проходил под звуки британской музыки. Англичанин всеми силами пытался вырвать согласие у индейца, а тот изворачивался как мог, уклоняясь от прямого ответа. Мистер Холл знал одно: такой случай упустить нельзя. Шутка ли: почти даром – в обмен на осточертевший ему граммофон и бутылку виски – получить несколько десятков досок ценнейшего дерева! Да и индейцу в конце концов ничего не стоит раздобыть бревна. Переговоры затянулись до поздней ночи…
Кандию живет на берегу Параны уже тридцать лет. Последний приступ лихорадки так измотал его, что вряд ли ему протянуть еще несколько месяцев. Целыми днями, надвинув на глаза обтрепанную шляпу, сидит он неподвижно на своем раскладном стуле. Только мертвенно– бледные руки его все время двигаются и дрожат мелкой дрожью, как ощипанный попугай. Изуродованные тяжелым трудом, они напоминают лапы какого-то животного. А вздутые зеленые жилы, которые разбегаются от запястья к пальцам, делают их похожими на два негатива.
Прежнего Кандию не узнать! А ведь было время, когда он честно служил сторожем на банановых плантациях и сверх того незаконно промышлял на Паране, вылавливая из реки бревна, которые течением уносило с лесосплавных участков. Чаще всего бревна попадались в половодье. Особенно же хорошо шло дело, если какой-нибудь пеон (- батрак. Непутать с гаучо: пеон пахарь, а гаучо пастух. - germiones_muzh.), забавы ради, ударом мачете разрубал веревку, стягивающую плот. У Кандию была настоящая подзорная труба. По утрам, сидя на берегу, он внимательно просматривал гладь реки. Как только ему удавалось заметить у мыса Итакаруби светлую полоску бревна, он изо всех сил мчался на своей лодке навстречу добыче.
Если бревно замечено вовремя – поймать его не так уж трудно. Мачете в руках опытного охотника и быстрые весла сделают свое дело – громадное бревно пойдет за лодкой, как за катером.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
На сплавном участке Кастелюма, вверх по реке за Пуэрто Фелисидад, после шестидесяти дней небывалой засухи начались проливные дожди. Во время жары работы приостановились. Альсапримас{25} рассохлись, соскочили железные ободья. Более семи тысяч бревен скопилось на берегу Ньякангуазу – целое состояние! Но фирма «Кастелюм и компания» была озабочена и отнюдь не испытывала ничего похожего на радость. Как известно, бревно весом в две тонны не стоит и двух соломинок, пока оно не в порту.
Из Буэнос-Айреса летели приказы о возобновлении работ. Управляющий участком затребовал мулов и альсапримас. Ему обещали, что мулы будут, как только он с первым катером вышлет деньги. Но управляющий доказывал, что сможет переслать деньги, как только прибудут мулы.
Время шло, а дело не двигалось. Несмотря на сильный дождь, на участок приехал сам Кастелюм и увидел на обрывистом берегу Ньякангуазу несметное количество бревен в штабелях.
– Сколько? – спросил он управляющего.
– На триста тысяч песо, – ответил тот.
Нужно было действовать срочно, не считаясь с непогодой. Некоторое время Кастелюм молча разглядывал вспухшую реку. Под струями дождя фигура всадника в резиновом плаще и его лошадь сливались в одно целое. Внезапно, не вынимая руки из-под плаща, он указал в сторону реки и спросил:
– Как вы думаете, покроет вода пороги?
– Если так будет лить – наверняка.
– Все люди на участке?
– Да! Ждем ваших распоряжений.
– Хорошо, – сказал Кастелюм, – думаю, что все нам удастся как нельзя лучше. Слушай, Фернандес, сегодня же вечером натяни канат, и начинайте сбрасывать бревна в воду. Путь пока свободен. Не сегодня-завтра я буду в Посадас. Оттуда при первой возможности спустим лес в Парану. Понятно? Этот дождичек нам на руку!
Управляющий, широко раскрыв глаза, смотрел на хозяина:
– Канат не выдержит и первой сотни бревен.
– Возможно, что и так. Но это пустяки. Будет стоить нам нескольких тысяч. Раздумывать некогда. Поговорим потом.
Фернандес пожал плечами и тихонько засвистел.
К концу дня дождь стих. Пеоны, промокшие насквозь, тянули бревна с берега на берег, сооружая заводь. Вода сильно поднялась, и Кастелюм на лодке отправился в Посадас.
За сильной засухой – сильные дожди. На другой день начался страшный ливень. Более двух суток горы содрогались от обрушившихся на них потоков воды. Тихая Ньякангуазу превратилась в бушующий поток. Грохоча, как лавина камней, стремительно неслась вода. Продрогшие пеоны сбрасывали бревна в заводь. Мокрая, прилипшая к телам одежда подчеркивала их худобу. Изнемогая от усталости, пеоны работали не жалея сил. И каждый раз, когда громадное бревно, подпрыгивая, скатывалось вниз и с грохотом пушечного выстрела погружалось в воду, воздух оглашался их ликующим и яростным: у-у-у-х!
Хлестал дождь, ломались багры, измученные люди то и дело падали в жидкую грязь. А лихорадка шла по пятам за ними.
Внезапно ливень прекратился. В зыбкой тишине слышался шум дождя над соседним лесом. Гулко и глухо ворчала Ньякангуазу. Отдельные, редкие и тяжелые, капли падали с обессиленного неба. Но ветра не было, и в воздухе чувствовалась какая-то тяжесть. Не успели пеоны передохнуть и пару часов, как снова хлынул дождь. Сплошная, плотная, белая стена воды обрушилась на землю.
В заводи плавающий барьер преградил дорогу первым бревнам и, прогибаясь и скрипя, сдержал напор следующей партии. В конце концов канат, не выдержав осады, лопнул и… бревна прорвались.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Кандию следил за рекой, не отрывая глаз от подзорной трубы. «Если вода в Сан-Игнасио поднялась с прошлой ночи на два метра, – думал он, – за Посадас, должно быть, страшное наводнение». Вскоре появились первые бревна. Плыли кедры и прочая мелочь. Охотник терпеливо ждал своего часа.
Прошла ночь. Вода поднялась еще на метр. К вечеру следующего дня Кандию вдруг заметил у мыса Итакуруби целую лавину отличнейших бревен. Шел, поблескивая светлыми спинками, совершенно сухой лес. Кандию не верил своим глазам!
Ну, теперь не зевать! Кандию прыгнул в лодку и что было силы понесся навстречу бревнам. Но не так-то просто плыть по Паране в половодье. Что только не попадалось ему на пути в мутном, пенистом потоке!
Вывороченные бурей деревья плыли вверх черными корнями, как гигантские осьминоги. Трупы мулов и коров плыли рядом с трупами хищных зверей. Высокие конусы муравейников плыли вместе с глыбами земли. Один раз встретился даже мертвый ягуар. Камалоты (- радбы вас попугать – но это водные и болотные растения. – germiones_muzh.) и гадюки то и дело высовывали головы из воды.
Кандию непрерывно натыкался на что-нибудь, сворачивал в сторону. В конце концов он настиг бревно и, вонзив мачете в розовую мякоть ствола, некоторое время тянул его за собой. Деревья цеплялись за лодку ветвями. Пришлось изменить тактику. Он накинул лассо на бревно и принялся грести прямо к берегу. Началась глухая и яростная борьба. Каждый взмах весел уносил частицу жизни индейца.
Вытащить такое громадное бревно, да еще в разгар половодья, не под силу и трем здоровенным парням. Но за спиной у Кандию был тридцатилетний опыт охоты на Паране, и ему чертовски хотелось стать хозяином граммофона.
Наступила ночь. Она принесла немало удивительных событий. В темноте казалось, будто лодка скользит по черному маслу. Мимо проплывали густые тени. Один раз о лодку ударился утопленник. Кандию, наклонившись, увидел широко раскрытый рот и стеклянные глаза. А гадюки, эти непрошеные гости, так и норовили забраться в лодку. Кандию видел однажды, как они забрались по колесам парохода до самой палубы.
Титаническая битва с бревном продолжалась. Бревно дрожало под водой, сопротивляясь упорству индейца. В конце концов оно сдалось. Кандию круто повернул лодку и, собрав последние силы, потащил бревно прямо к скалистому берегу Тейукуаре.
То, что он проделал в течение десяти минут, чтобы добраться до берега с бревном на буксире, стоило нечеловеческих усилий. От невероятного напряжения жилы на его шее вздулись, а мышцы на груди свело судорогой. Когда лодка, сильно накренившись, ударилась о камни, у Кандию только и хватило сил, чтобы закрепить веревку и упасть ничком, без сознания.
Лишь месяц спустя мистер Холл получил свои три десятка досок, и ровно через двадцать секунд вручил Кандию граммофон и двадцать пластинок в придачу.
Фирма «Кастелюм и компания», несмотря на целую флотилию катеров, высланную для ловли бревен, понесла весьма значительные убытки.
И если когда-нибудь Кастелюм посетит Сан-Игнасио и, чего доброго, заглянет к нашему кассиру, он будет немало удивлен, увидев в его столовой прекрасную мебель розового дерева.
Subscribe

  • из цикла О ПТИЦАХ

    КТО КРУПНЕЕ - ХИЩНИК ИЛИ ТРАВОЯД, ОХОТНИК ИЛИ ДОБЫЧА? распространено представление о больших хищниках, уничтожающих мирную "мелочь"... Это клише…

  • (no subject)

    человек-потребитель не любит, не создаёт - он использует и расходует. Это видно даже в детских играх, увы.

  • ДОДО (Монмартр, газета, тёплая решетка). - XXV серия, заключительная

    когда дверь тихо отворилась, я осталась лежать с закрытыми глазами, желая прежде всего показать, что доверяю и принадлежу ему, иначе все остальное не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments