germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

один против сельвы (22-хлетний израильтянин в Боливии. 1981). - VIII серия

...я снова лег. Мой пустой желудок уже не просто урчал или ревел. Я чувствовал голод во всем теле, необходимость удовлетворить свою базовую потребность в еде, но все, что у меня было, – это мое воображение.
Прошло порядка получаса, когда я осознал, что по спине и плечам бежит вода. Но как это возможно? Крыша устлана плотным слоем листьев. Холодная вода добралась до ног и ягодиц. Затем я понял, что случилось. Нельзя было терять ни минуты. Обе реки вышли из берегов, а я даже не заметил этого. Поскольку ландшафт был пологим, вода залила землю в мгновение ока. Я сел на колено и быстро затолкал все в рюкзак, в том числе носки и ботинки. У меня не было времени закрыть водонепроницаемые сумки, и я выбежал из укрытия босиком и что есть мочи рванул вперед. Вода уже доходила до щиколоток, и вскоре она поднимется до колен. Меня охватила паника, и я бежал сломя голову, но тут же понял, что оставил в лагере свою трость. Я не хотел оставлять свою верную «подругу». Я оставил рюкзак на небольшом возвышении и побежал назад.
Когда я забрал палку и вернулся за рюкзаком, вода уже доходила до пояса, и возвышение, на котором я оставлял рюкзак, ушло под воду. Рюкзак плавал на поверхности, и я поспешил к нему, чтобы его не унесло течением. Я просунул руку в лямку и схватился за дерево. Я чувствовал, как поток затягивает меня в реку. Если я отпущу дерево, я утону. Я начал плыть, гребя изо всех сил, и мне удалось ухватиться за другое дерево. Все мышцы болели, и я боялся, что они откажут, но из-за страха смерти у меня словно отрылось второе дыхание. Я с силой отталкивался от одного дерева и хватался за следующее. Один раз я допустил осечку, и меня понесло течением, но джунгли были густыми, и меня прибило к деревьям, тогда я смог схватиться за одно из них. Я никак не мог забраться на дерево, и потому был риск остаться здесь навсегда, так что мне нужно было обязательно добраться до возвышения.
Единственный раз в жизни я не обращал внимания на боль. Я просто боролся за жизнь: толкался, хватался за деревья, пытался удержаться и урывал удобные моменты, чтобы перевести дух. Так я барахтался около получаса до тех пор, пока не нашел холм, не затопленный водой. Я весь вспотел, вода выливалась из дырок в рюкзаке, одежда вымокла и порвалась, а дождь безжалостно капал на меня с небес.
Я достал носки и ботинки и надел их на свои сбитые ноги, которые покрывались красной сыпью. Я прекрасно знал, что меня ждет впереди. Я был расстроен, опечален и невероятно зол на весь мир, на всю могучую природу, которая ополчилась на одинокого человека. На другой стороне холма вода поднялась только до пояса. Идти было настоящей пыткой. Я проваливался в грязь, и каждый шаг был невыносимым, поскольку грязь забивалась в ботинки и носки и натирала кожу. Там, где я с легкостью проходил вчера, сегодня стало опасным и труднопроходимым местом. Каждое даже самое незначительное пересохшее русло превратилось в настоящий бушующий поток. А каждый крупный участок земли стал топким болотом. Внезапно, откуда ни возьмись, нахлынули полчища лягушек. Откуда они взялись? От их кваканья в ушах стоял гул, но, как ни странно, ни одной я не видел. Буря везде оставила свой отпечаток: поваленные деревья словно трупы лежали на земле, оставляя заполненные водой кратеры там, откуда их вырвало с корнем.
Я шел максимально быстро, удаляясь от Туичи и двигаясь к холмам. Я преодолел несколько миль, время шло, но ничего не менялось. Я шагал по грязи, не зная, куда наступаю. Я цеплялся за кусты, и мне приходилось выбираться. Я наступал на острые камни, но терпел боль. Иногда мне приходилось плыть. Чтобы меня не засосало в залитые водой русла, я карабкался, поскальзываясь и падая, полз на четвереньках. Иногда, пытаясь ухватиться за корень или ветку, я падал назад, а вырванное с корнем растение оставалось у меня в руке. Я не знал, где нахожусь или куда иду, я всего лишь хотел, чтобы мое измученное тело отдохнуло. Я хотел добраться туда, где я мог бы лечь и дождаться, пока закончится буря. Наконец я забрался на холм и начал искать дерево с толстыми корнями. Я не хотел ложиться под дерево, которое могло бы упасть и прихлопнуть меня. Доведенный до полного изнеможения, я сорвал несколько пальмовых листьев и лег на землю под более-менее крепкий ствол.
Дождь не прекращался, но слегка ослабел. Я снял ботинки и сунул ноги в пакет. Они были такими мокрыми, что я побоялся снимать носки, испугавшись, что не смогу надеть их на следующий день. И москитные сетки, и пончо вымокли насквозь. Я дрожал от холода. Все еще дул ветер, и я боялся подхватить воспаление легких. Если я заболею, я умру.
Я начал молиться. Я всей душой просил простить меня за то, что я сомневался в Боге и не верил в него. «Я знаю, что ты наблюдаешь за мной. Пожалуйста, не дай мне заболеть. Сделай так, чтобы я вернулся домой в целости и сохранности. Пожалуйста, Господи».
Я хотел дать обет, пообещать что-то, но не хотел, чтобы Бог думал, что я торгуюсь с ним. Я достал книгу дяди Ниссима, которая оказывала мне моральную поддержку. Полиэтиленовый пакет не защитил ее от воды. Я поцеловал ее и положил в карман.
Шло семнадцатое утро моего одиночества. Буря стихла, но я находился слишком далеко от своего пункта назначения и сомневался, что смогу идти дальше. Все ноги покрылись сыпью. Теперь идти стало настоящей пыткой. Мое тело больше не выдержит. Я ослаб от голода. За последние два дня я ничего не ел. Где я теперь найду яйца или фрукты, когда все смыло бурей? Я умру или от голода, или от недугов. В моей голове роились мрачные мысли. У меня больше не получалось предаваться мечтаниям. Я был в полном отчаянии. Все мои надежды добраться до Сан-Хосе рухнули: я не дошел туда вчера и, очевидно, не дойду туда сегодня. И не известно, дойду ли вообще.
Каким же я был идиотом. Не стоило уходить из Куриплайи. Я мог бы остаться в хижине и ждать. Я продержался бы не меньше месяца, а потом кто-нибудь обязательно пришел бы ко мне на помощь. Кто-нибудь обязательно предпринял бы что-нибудь.
А теперь что мне делать? Куда идти? Я перестал верить, что доберусь до Сан-Хосе. Я даже сомневался в том, что мне удастся пересечь реку. Несмотря на то что буря стихла, джунгли были затоплены. Я злился и был на грани отчаяния, я практически сдался. Я двинулся обратно к Куриплайе.
Жалея себя, я с трудом передвигал ноги до тех пор, пока не оказался у трестепитового дерева. Оно сильно изогнулось, так что практически лежало на земле. На ветвях все еще были фрукты, и я жадно высосал кисло-сладкую мякоть из косточек. Небольшое количество еды стало пыткой для моего измученного желудка, но помогло мне вновь обрести надежду.
Кто-то по-прежнему приглядывает за мной. Книга дяди Ниссима защитит меня. Я не умру, пока она со мной. Нельзя недооценивать ее силу. Нельзя терять надежды. Я сильнее, чем думаю. Если я до сих пор не погиб, значит, я выживу и дальше. Я прочел себе целую нотацию и вновь двинулся к Сан-Хосе. Я буду идти, что бы ни случилось. Я шагал по воде, переплывал ручьи и карабкался на склоны, нависавшие над пересохшими бассейнами рек. Я не знаю, откуда у меня взялись силы. Пока я пробирался через грязь, я заставил себя поверить в то, что я один из первых сионистов, которые занимались осушением болот. Длинная черная змея, проскользнувшая под ногами, напугала меня. Я запустил в нее тростью, но промахнулся.
«Погоди-ка, – крикнул я вслед, пытаясь догнать змею, – погоди-ка. Я тебя съем».
Моя рубашка зацепилась за ветку и порвалась. Острая ветка располосовала мне руку от плеча до локтя. Из раны брызнула кровь. Я с трудом сдерживал слезы отчаяния.
Это не важно. Я переживу. Я буду идти дальше.
Я не видел и не слышал реки, но двигался вдоль ручейков, которые попадались мне на пути. Я знал, что они выведут меня к Туичи. Дождь прекратился, но дул сильный ветер, и было холодно. Из-за влажности на землю лег густой туман.
Внезапно я услышал урчание, жужжание, звук мотора… самолет.
Не будь дураком, Йоси. Это всего лишь твое воображение. Но звук становился громче. Самолет! Они меня ищут! Ура! Я спасен!
Звук усилился, и я побежал словно умалишенный, не обращая внимания на больные ноги. Я должен добраться до Туичи. Я должен подать знак самолету. Мотор ревел прямо над головой. Я остановился (пот лил с меня градом) и взглянул наверх. Верхушки деревьев покрыли тучки, а между ними на средней высоте пролетал небольшой самолет.
«Эй, я здесь! На помощь! Я внизу! – Я бешено начал махать руками. – Не уходите. Не оставляйте меня здесь. Я тут!»
Самолет исчез в небе, рев турбин постепенно стихал.
Наконец я почувствовал боль в ногах. От бешеного бега я сбил ноги в кровь и теперь ощущал, как они горели. Я рухнул на землю, упав лицом в грязь. Я лежал, растянувшись на земле, и хотел плакать, но не мог выдавить слезы.
Я больше не выдержу. Я не могу сдвинуться ни на йоту. Это конец.
В тот момент я всей душой молил Бога не о спасении и не о жизни, а о смерти. Пожалуйста, Господи, останови мои мучения, дай мне умереть.
И тут появилась она. Я знал, что это все только мое воображение, но она легла рядом. Я не знал, кто она. Не знал ее имени. Я знал, что мы никогда не встречались, но в то же время знал, что мы любили друг друга. Она отчаянно рыдала. Ее хрупкое тело дрожало.
«Эй, эй, не плачь», – попытался я успокоить ее.
«Расслабься, все в порядке. Поднимайся, Йоси, – подгонял я себя, – ты должен показать ей хороший пример, подбодрить ее».
Я выполз из грязи и помог ей подняться. По ее щекам все еще бежали слезы.
«Самолет не заметил нас. Он пролетел мимо», – стенала она.
«Не волнуйся, любовь моя. Он вернется за нами на обратном пути. Он не заметил нас из-за деревьев. Нас не видно с воздуха. Но мы можем развести костер, и дым будет видно».
Но все вокруг было насквозь мокрым.
Когда я снова услышал рев мотора, я знал, что сегодня нас не спасут.
Я вернулся к Туичи, но берега не было. Я стоял на обрыве в шести метрах над водой. Подо мной шумел бурный поток. Я вытащил пончо и начал размахивать им как сумасшедший, но я знал, что сквозь деревья меня не увидят. Самолет летел слишком высоко и слишком быстро. Я вожделенно смотрел ему вслед.
Она подняла на меня взгляд, лишенный всякой надежды.
«Не волнуйся. Они вернутся завтра, – пообещал я, – видишь, сегодня нас почти спасли. Я уверен, что с ними Кевин. Это точно Кевин. Я знаю наверняка. Должно быть, он обратился за помощью в посольство».
Я все еще не мог узнать ее: откуда она и почему она здесь. Я просто продолжал успокаивать ее.
«Они поняли, что сегодня найти нас будет сложно – сегодня слишком облачно, поэтому они точно вернутся за нами завтра. Они не сдадутся, пока не найдут нас. Знаешь, как-то раз один парень потерялся в Иудейской пустыне, так подняли и военных, и добровольцев, и скаутов. Иногда, чтобы найти пропавшего человека живым или мертвым, на поиски уходит целая неделя. Они никогда не прекращают искать. Все, что нам нужно сделать, – это помочь им найти нас. Нужно добраться до берега, откуда нас будет видно».
Я вспомнил о пляже с ягуарами. Лучше бы мне вернуться туда.
«Да, отличная идея. Там огромный пляж».
На нем я оставил заметный сигнал, и хотя его наверняка смыло водой, весь пляж вряд ли затопило, ведь он был довольно широким. Я быстро рассчитал расстояние. Впервые я оказался на Пляже Ягуаров четырнадцатого в полдень. Я провел там остаток дня, тщетно пытаясь перебраться через реку. Пятнадцатого я также бросил попытки двигаться дальше относительно рано. Значит, от пляжа меня отделял день пути. И сегодня я все еще мог пройти несколько часов. А завтра я выдвинусь в путь на рассвете и, возможно, уже к утру доберусь до места.
Я рассказал ей о своем плане.
«Пойдем, любовь моя. Еще один день или меньше, и мы будем на месте, – ободряюще сказал я, – там они легко обнаружат нас. Самолет пролетит над нами и увидит нас. Пилот даст нам сигнал, помахав крыльями, и вернется на базу, а через несколько часов за нами пришлют вертолет, который приземлится на пляже и заберет нас. И мы будем спасены. Все это случится завтра. Нужно продержаться еще день. Давай, пойдем».
Уже третий раз за день я менял направление движения. Только теперь я не колебался. Я знал, что поступаю правильно.
Мои ноги с трудом повиновались мне и практически отказались вести меня дальше. Они были не в состоянии выдержать такое давление. Каждый раз, когда я наступал на камень или корень, меня пронизывала ужасная боль. Когда мне приходилось залезать на холм или спускаться с него, я прикладывал титанические усилия: я вставал на колени и полз на локтях. Но о своих страданиях я молчал, ведь со мной была она. Она тоже была ранена, ослабела и умирала от голода. Ей было сложнее, чем мне. Если я не буду сильным, она сломается.
Я упорно заставлял себя идти вперед, скрывая свои чувства и подбадривая ее.
Когда мы карабкались по склону, я закусывал губу и просил ее: «Пожалуйста, еще немного, любовь моя. Да, я знаю, как тебе больно. Возьми меня за руку. Еще один шажок. Вот и все. Видишь? Мы сделали это. Мы уже на вершине. А теперь нужно спуститься. Садись, вот так, и скатывайся вниз. Не торопись, аккуратнее. Смотри не сорвись».
Камни и колючки врезались мне в ягодицы. Я с беспокойством заметил, что и другие мои части тела покрылись сыпью. Красные точки появились в подмышечных впадинах и на локтях. Порез на руке не затянулся, края были белыми, как пальцы руки и ладони. Вот уже несколько дней моя одежда была насквозь мокрой.
Мое тело гнило.
Мы шли до позднего вечера. Я ни на минуту не замолкал, без умолку болтая весь день, пытаясь подбодрить ее, чтобы она не теряла надежды. Если она спотыкалась или замедляла шаг, я протягивал ей руку и гладил ее по щеке. Лицо ее было грустным. Я так хотел пройти как можно больше, что не заметил, как солнце почти скрылось за горизонтом. Я поспешно начал искать место для ночлега, пока совсем не стемнело.
Я вырвал несколько пальмовых листьев и накрыл ими грязные корни дерева. Я не пытался создать удобства, мое тело уже привыкло к лишениям. Я накрылся мокрыми сетками и пончо. Ботинки я стягивал с невероятными мучениями. Я не снимал носки. Они все равно уже были мокрыми, грязными, пропитались кровью и гноем, и высушить их было невозможно. Я аккуратно всунул ноги в пакет так, чтобы не касаться его, ведь любой контакт был бы настоящей пыткой. Я так и проспал всю ночь на одной стороне, чтобы дать ногам отдохнуть.
Я всем сердцем верил, что завтра мои мучения закончатся. Завтра самолет найдет меня.
«Спасибо тебе, любовь моя. Спасибо за то, что ты здесь. Завтра тебя окружат лаской и заботой. Не плачь. Попробуй закрыть глаза и немного поспать. Завтра нам нужно пройти еще несколько часов. Нужно встать пораньше, до того, как прилетит самолет. Спокойной ночи, любовь моя».
На рассвете снова пошел сильный дождь. Мои просьбы и мольбы были тщетными. Она проснулась с первыми каплями дождя.
«Сегодня великий день, последний, – сказал я ей, – никакой дождь нас не остановит. Не дай ему сломить тебя. Все не так плохо. Когда доберемся до Пляжа Ягуаров, я построю для тебя прочное укрытие, где ты сможешь отдохнуть и поспать, пока за нами не прилетит вертолет. Ты голодна? Да, знаю, что голодна, но ничего не осталось на завтрак. Не переживай, я найду что-нибудь в джунглях, можешь положиться на меня».
Я не могу стоять. Ноги были ватными и бесформенными. Они являли собой месиво из кровавой плоти без кожи, которое запихнули в ботинки. Я не могу ступить ни шагу, но знал, что идти – это мой единственный шанс выжить. Нужно было добраться до берега. Если остаться в джунглях, никто меня не найдет. Я волочил ноги, ковыляя словно зомби. Я заметил следы тропинки, но вскоре она исчезла.
Пробираться через густые заросли было невыносимо. Чтобы боль была не такой сильной, я пытался держаться мягкой, илистой почвы. Я пробовал опереться на трость и хватался за кусты и ветки. Когда я подходил к косогору или даже небольшому склону, я вставал на четвереньки и полз, лицо мое все было перепачкано грязью, а одежда порвалась и тянула меня вниз. Я был слаб и боялся потерять сознание. Все, что у меня было, – это вода. Она стала моим врагом. Кроме воды в желудок ничего не поступало. Моим единственным утешением была девушка.
Мы прошли вместе уже несколько часов, но Пляжа Ягуаров не было видно. Я пытался найти его по четырем островам на реке. Я вспомнил, что они находились у самого пляжа, но пока увидел только единственный одинокий островок. Я испугался, что острова смыло течением, но поверить в это было довольно сложно. Острова были большими и лесистыми. Они не могли исчезнуть без следа.
Я с трудом пробирался по грязи и наконец наткнулся на фруктовое дерево. Оно было высоким, похожим на пальму. На вершине я заметил крупные грозди фиников, а рядом семья обезьян устроила себе шумный пир. Несколько плодов упало на землю. Они валялись в грязи и гнили. Тело мое содрогнулось и задрожало от непреодолимого желания, первородного инстинкта. Я был голоден, как зверь. Я набросился на финики, лежащие в грязи. Мне было все равно, что они гнилые. Даже черви не вызвали у меня отвращения. Я запихнул финик в рот, положил его на язык, от слюны он таял во рту, затем я выплюнул его на ладонь, сплюнул остатки грязи и снова принялся жевать плод. Вскоре, однако, я потерял терпение и проглотил финик целиком вместе с грязью. Я не оставил ни единого плода на земле. Даже черви послужили источником белка. Обезьяны начали кидать в меня полуобглоданные финики. Они насмехались надо мной и швырялись косточками мне в голову. Я был им благодарен, поскольку обезьяны только надкусывали плод, выбрасывая бо?льшую часть съедобной мякоти. На финиках были заметны следы их зубов.
Я прошагал еще несколько часов без остановки. Для этого мне потребовалось приложить титанические усилия, превозмочь боль, но Пляжа Ягуаров так и не было видно. Я начал волноваться, хотя я знал, что не мог пропустить его. Это был самый широкий пляж на всей протяженности реки. «Должно быть, я просто медленно двигаюсь», – подумал я. Я был ранен, а идти по грязи было труднее, я не мог шагать слишком быстро. Нельзя сдаваться. Нужно добраться туда до того, как самолет вновь пролетит над моей головой.
На мгновение я впал в ступор. Но это была не ее вина. Просто холм был слишком крутым. Я знал, что я не смогу забраться на него без боли и мучений. И тут я сломался. Она начала плакать, отказываясь идти дальше. Мне надоело говорить с ней ласково и нежно.
«Да что она там себе навыдумывала? – подумал я в ярости. – Что у нас пикник?»
«Прекрати жалеть себя, – заорал я, – я уже устал от тебя и твоего нытья, слышишь? Да кому ты вообще нужна? У меня и так проблем хватает, чтобы еще таскать за собой плаксу. Ты мне никак не помогаешь. Ты только рыдаешь. Может, поменяемся местами, и ты понесешь этот чертов рюкзак? Я уже устал от твоего воя. Можешь рыдать сколько влезет, мне все равно, но только не советую тебе останавливаться, поскольку я больше ждать тебя не стану».
Я повел себя довольно жестоко, но чувствовал себя лучше, поскольку выпустил пар. После мне стало стыдно. Я подошел к ней, обнял ее, ласково погладил волосы и извинился за то, что вышел из себя. Я сказал, что не хотел ничего такого, что я люблю ее, буду защищать и доставлю ее в безопасное место, но ей нужно приложить усилия и идти.
Я ослаб еще больше, у меня кружилась голова, и силы покидали меня. Когда на пути мне встречалось поваленное дерево, мне приходилось обходить его, так как перешагнуть его я не мог.
Нужно добраться до Пляжа Ягуаров. Я просто обязан сделать это!
Вдалеке послышался мотор самолета. Я дождался, пока он подлетит ближе. Я знал, что он меня не заметит, но по крайней мере хотел увидеть его. Звук был едва различимым, словно доносился издалека, а затем стих совсем. Неужели мне опять показалось? Возможно, они ищут кого-то еще. Но Кевин уже вернулся, я был в этом уверен, и он знал, что я все еще здесь.
К вечеру я набрел на лужицу воды прямо посреди илистой почвы. Не обратив внимания, я наступил на нее и до того, как понял, что произошло, меня затянуло. Я начал медленно тонуть. Я пребывал в состоянии шока, и меня охватила паника. Трясина засосала меня по грудь. Я обезумел словно животное, попавшее в капкан, принялся кричать, пытаясь выбраться, но грязь была плотной и липкой, и я даже не мог пошевелиться. Моя трость проваливалась в грязь, словно горячий нож сквозь масло, и от нее не было никакой пользы. Я всем телом потянулся к тростнику и кустарнику. Я попробовал вытащить себя с их помощью, но только вырвал их из земли. Трясина продолжала медленно затягивать меня.
Моя агония прекратилась, и я успокоился. Я пробовал действовать рационально. Я опустил руки в грязь, обхватил ими колено и попытался вытащить ногу. Я старался изо всех сил, но тщетно. Ничего не получалось, словно я засел в цементе. Я не мог пошевелиться. Я хотел зарыдать, но ком в горле не позволил мне сделать этого.
Пришел мой конец. Я умру в болоте.
Я смирился. Я знал, что у меня не было сил выбраться из пучины и ничто в мире не сможет спуститься и вытащить меня из болота.
Смерть будет долгой и мучительной. Грязь уже доходила до самого пупка. Рюкзак лежал в грязи, и я не чувствовал его тяжести. Внезапно мне осенило. Я совершу самоубийство. Я снял рюкзак и пошарил внутри в поисках аптечки. В ней было порядка двадцати амфетаминов и около тридцати неизвестных таблеток. Да, я съем их разом. Я был уверен, что они убьют меня, или по крайней мере я ничего не почувствую, когда буду тонуть. Сначала я открыл баночку со «спидами». Я высыпал несколько штук на ладонь.
Ты эгоист, Йоси. Да, ты выбрал легкую смерть, достаточно проглотить таблетки, но в рай ты не попадешь. А о родителях ты подумал? О маме? Что с ней станет, когда она узнает это?
Ты не можешь так умереть. Только не после всего того, что ты пережил. Если бы ты умер в первый день после крушения, еще куда ни шло, но теперь, после всех этих страданий? Это просто нечестно вот так сдаваться.
Я убрал таблетки обратно в баночку. Я вытянулся вперед, ложась грудью на грязь, и принялся грести руками, словно я плыл. Я двигал руками взад и вперед, толкаясь и извиваясь в грязи. Я бил ногами и боролся из последних сил. Боролся за свою жизнь.
Прошло полчаса, возможно, больше. Как только мне удалось высвободить ноги, я пополз вперед и больше не проваливался в трясину. Я взял с собой и рюкзак, и трость. Я продвинулся еще на пару метров и выбрался из болота.
Все мое тело облепил толстый слой черной липкой грязи. Я вычищал ее из ноздрей, стирал с глаз и выплевывал изо рта.
Жить. Я хочу жить. Я вынесу любую муку, но не сдамся. Я дойду до Пляжа Ягуаров во что бы то ни стало...

ЙОСИ ГИНСБЕРГ. ДЖУНГЛИ. В ПРИРОДЕ ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДИН ЗАКОН - ВЫЖИВАНИЕ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments