germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ВЕСЕЛЫЕ ПРОВОДЫ БАБУЛИ ОЛДИ

Когда Грабши подошли к родному круглому дому, солнце как раз вставало из-за леса, и в его лучах вспыхнул заброшенный сад, где молодые деревца стали большими деревьями, повсюду сновали морские свинки, а на грядках ковырялись куры. Рулада, узнав старую туалетную палатку в зарослях ноготков, издала радостный клич. Ума нашла старые качели, на которых она тренировалась много лет назад. А когда Олли отперла дверь, под ноги ей ручьем бросились мыши и рассыпались по огороду.
бабуля Олди и Альфредо провели слонов между ревенем и морковной чащей в большой лес, поставили в хлев верблюда и лошадь и заперли львов в пещере. В ней было полным-полно летучих мышей. Их помет кучами высился на полу.
После долгих поисков в высокой траве бабуля Олди разыскала яму, которую Олли в незапамятные времена копала для Грабша. Она причмокнула от удовольствия, спустилась в яму и легла на дно. Могучей и широкой Олди яма пришлась ровно впору. — Альфредо, принеси-ка мою подушечку! — попросила она.
Альфредо принес подушечку, которой она седлала слона, и положил ей под голову.
— Знаешь, Альфредо, — сказала она, — это было великолепное возвращение. Дома стало еще уютнее, чем бывало в мои времена. Ты можешь представить себе, чтобы где-нибудь умирать было приятней, чем здесь — среди зелени, зверей и детей?
— Олди, ты решительно настроена на сегодня? — вздохнул Альфредо.
— Уходить надо на самом интересном месте, дружище, — сказала бабушка Олди. — Но только не на голодный желудок. Что-то я проголодалась от ночного похода. Зови всех сюда. Пусть составят мне компанию за моим последним завтраком.
Альфредо бросился в дом, где бабушка Лисбет и Олли что было сил хлопотали у очага. Олли сбивала масло, Римма крошила петрушку и лук, бабушка Лисбет успела найти в курятнике несколько свежих яичек и жарила шипящую глазунью. По саду плыл кофейный аромат, его-то и учуяла в яме бабуля Олди. Салка резала хлеб, который они привезли из города.
Альфредо что-то зашептал обеим хозяйкам. Те закивали.
— Дети, завтракать будем в саду! — объявила Олли. — Помогите все отнести!
Грабш, вернувшись домой, первым делом полез на мачту ветряка, чтобы включить электричество. Оттуда он и увидел, как его мама ложится в яму, и сразу понял: время пришло. Ветряк мерно застучал, и он тут же скатился на площадку и подбежал к яме, по краям которой расселась уже вся семья, свесив ноги к бабуле Олди. Олли раздавала еду, бабушка Лисбет разливала кофе. Все ели, чавкая и облизываясь. И бабуля Олди чавкала громче всех.
— До чего же вкусно, черт побери! — нахваливала она с набитым ртом.
— Ты не возражаешь, если я лягу рядом с тобой, когда придет и мой день? — поинтересовалась бабушка Лисбет. — Мы ведь отлично ладили в жизни.
— А я — с другой стороны, — быстро добавил Альфредо. Бабуля Олди была не против.
А Грабш подумал и сказал:
— Тогда на это место можно будет не ставить туалетную палатку.
— Попробуйте посадить на мне дыни, — предложила бабуля Олди. — Дети их обожают. Во всяком случае, мне приятно представить, что я скоро превращусь в дыню.
Олли собрала тарелки и чашки, а Грабш отдал львам остатки молока морских свинок.
— Ну что ж, — сказала бабуля Олди, вытирая о траву жирные руки. — Я устала, ужасно устала. Жизнь вышла длинная, и кое-где я дров наломала. Есть о чем пожалеть, правда. Но в целом получилось отлично, и с каждым годом мне все больше везло. А лучше всего было с вами. С моими Грабшами.
— А нам — с тобой, — ответила Олли. — Ты была отличной свекровью.
Она наклонилась, чтобы пожать руку бабуле Олди, но поскользнулась и кувырком полетела в яму.
Грабш выудил ее и посадил к себе на колени. Дети смеялись до упаду. И только Оллу не было смешно.
— Бабуля Олди, а что, собственно, ощущает усопший? — спросил он, поправляя очки.
— Детка, ты совсем разучился говорить по-человечески? — рассердилась бабуля Олди. — Одно могу сказать тебе точно: когда я умру, со мной уже ничего не случится. И это радует.
— У меня было к тебе столько вопросов, — погрустнела Олли, — а сейчас все вылетело из головы…
Веки бабули Олди отяжелели. Она сняла свои десять колец и раздала внучкам. Они были им страшно велики.
— Растите и поправляйтесь! — пробормотала она. — Кстати, можете носить их в носу. Салка, так хочется музыки!
Салка побежала в дом и принесла три трубы, потом встала на краю ямы и заиграла с такой силой, что ей в ответ затрубили слоны и зарычали львы.
— Думают, наверно, что начинается новое представление, — сказала бабушка Олди и тихо рассмеялась. — А ведь так и есть. Ну, прощайте, хулиганье!
А еще через пять минут она прошептала:
— Здорово, что я умираю…
Потом вынула вставную челюсть и подарила ее на память Альфредо.
Вдруг она подскочила в яме и взвыла, как пожарная сигнализация.
— Чапа, — сказал старый лесник Эммерих, притаившийся с собакой в засаде между Чихендорфом и Чихау-Озерным, — слыхала? Не иначе, как один из слонов Грабша!
— Мне что-то колет в спину! — пожаловалась бабушка Олди.
Ромуальд спрыгнул в яму и вытащил мать. Из-под нее высунулся крот и тут же снова зарылся в землю. Грабш в сердцах плюнул в него.
— Мама, теперь тебе никто не будет мешать, — нежно сказал он. Но, опуская ее в яму, он увидел, что она умерла. Тут он залился слезами, и вся семья в голос заплакала вместе с ним. В могилу потекли слезы, вода поднималась и поднимала бабулю Олди.
— Хватит реветь, — постановила Олли, — а то бабулю вынесет из могилы волной.
Она накрыла ее лопухами ревеня, а Грабш принес из сарая лопату.
— Разве она не должна лежать в гробу? — спросил Олл.
— Бабуля Олди никому ничего не должна, — ответил Грабш, как следует высморкался и вытер нос пятерней. — А уж ложиться в гроб — и подавно. Ей там все равно было бы тесно. А тут ей просторно, и если она захочет, то сможет обнять весь наш дом с огородом впридачу.
Он закапывал яму, набрасывал землю сверху, а когда наконец закончил, у пещеры высилась симпатичная грядка в виде холма. Бабушка Лисбет принесла дынные семечки и засадила весь холм, так что он был усыпан дырочками, как веснушками.
Тем временем Олли вскипятила полный котел чаю, потому что от плача у всех пересохло в горле. Львы улеглись в помет летучих мышей, положив головы на лапы, слоны повесили хоботы и не издавали ни звука, а из хлева доносились глубокие вздохи.
— Люди, не грустите, — сказал Альфредо, — у нас подрастают девять новых бабушек Грабш.
— Хоронить людей в саду не разрешается, — сказал Олл, грозя пальцем.
Но его никто не слушал. Девять сестер литрами поглощали чай, потом вымылись под водопадом в подвале и наконец влезли по шесту на чердак и завалились на сено. Они ведь не спали всю прошлую ночь.
А Грабш и Олли уселись на печной дверце у болота.
— С бородой сидеть тут было теплее, — сказала Олли.
— Хочешь, я снова ее отращу? — предложил Грабш.
— Нет уж, — сказала Олли, — ты ведь будешь теперь директором цирка.
— Нет, ты! — испуганно прошептал Грабш.
— Нет, ты! — сердито ответила Олли.
— Нет, ты!
— Нет, ты!

ГУДРУН ПАУЗЕВАНГ «БОЛЬШАЯ КНИГА О РАЗБОЙНИКЕ ГРАБШЕ»
Tags: как быть разбойником
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (без темы)

    русские поморы считали, что в кулачном бою довольно одного хорошего удара: вторым можно убить. (Кромтого, что это были люди физически мощные и…

  • ВЕСЁЛЫЕ БУДНИ. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГИМНАЗИСТКИ (1906)

    СВЕТЛЫЙ ПРАЗДНИК – БУДУЩИЙ СЕРЕЖА – Я ПЕРСОНА опять я сто лет ничего не записывала, все не приходилось. На Страстной неделе мы всем домом…

  • ДЖЕФФРИ ФАРНОЛ (1878 - 1952. англичанин)

    ЧЕРНЫЙ КОФЕ (1929) профессор Джарвис сидел за письменным столом, окруженный грудами справочников и стопками заметок и выписок. Тишину нарушало лишь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments