germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

ЛАНДЫШ ЛУННЫЙ, ЗАЙЧИК СОЛНЕЧНЫЙ - разбойничий

еще два года в Вороновом лесу не происходило почти ничего интересного, а потом у Олли кончились все батарейки для доильной установки.
И как раз в этот день на том берегу показался Макс — как будто знал! — и Олли, сияя от удовольствия, перевела его через болото. Он принес не только свежие батарейки, но и новую мини-доилку — устройство второго поколения, такое же миниатюрное, но со шлангами для четырех морских свинок одновременно.
Олли поверить не могла, что Макс ничего не слыхал про бабулю Олди и про цирк. Удивительную историю про слона и львов на болоте до сих пор рассказывали в полиции, но это было и все, что знал Макс. А что все Грабши, включая бабушку Лисбет и бабулю Олди, отправились в дальние страны, оказалось для него новостью.
— Понимаешь, я тут женился, — виновато признался он. — Столько дел сразу появилось. И вообще, Хильде не нравится, когда я шастаю по друзьям. Особенно по друзьям-разбойникам.
— Макс! — воскликнула Олли. — Ты что, женился на моей тё…? — и она застыла с открытым ртом.
Он грустно кивнул.
— Давно собирался жениться, — вздохнул он. — Но какой женщине понравится, что муж работает пожарным и его могут вызвать на пожар в любое время дня и ночи? Тут уж выбирать не приходится.
Олли растерялась.
— И как у вас… поживает чучело филина'? — пробормотала она.
— Нормально, висит у нас в коридоре, — смущенно ответил Макс.
— А свиньи-копилки?
— Ими заставлен весь дом! Я однажды разбил одну — так Хильда отправила меня в погреб! Чтобы я посидел и подумал о своем поведении.
— У меня тоже так было, — грустно сказала Олли.
— Пожарным я уже не работаю, морских свинок тоже не развожу, — Макс снова вздохнул и вытер нос. — Хильде это все не нравится. Теперь я только чиню приемники. А это, — он кивком показал на доильную установку, — я собрал тайком. Жена считает, что изобретать — несолидно, пустая трата времени и выгоды никакой. И конечно, она не знает, что я сейчас у тебя. Думает, я разношу приемники клиентам. Так что я ненадолго…
— А омлет — это как раз недолго, согласен? — сказала Олли и бросилась к плите. Она зажарила гигантский омлет. Макс уплетал за обе щеки, торопливо жуя и глотая. А Олли хвастливо показывала ему своего мальчика.
— Что-то он бледненький, — сказал Макс. — А ты как считаешь? Кожа белая, волосы белые… Цвета не хватает!
— Да, мы с ним уже загорали на печной дверце, — огорченно сказала Олли, — и я переворачивала его то на живот, то на спину, но он совершенно не загорел!
— Волнуюсь я за тебя, — вздохнул Макс. — Нельзя оставаться в лесу совсем одной, с малышом, особенно на зиму! Не знаю, что и делать: Хильда не выносит детского крика.
— Я тут останусь, — ответила Олли. — Представь себе, вдруг придет Ромуальд — а меня нет?
Макс заторопился. Она снова перевела его на тот берег. Он еле-еле пожал ей руку на прощание и побрел восвояси. Она грустно провожала его взглядом. Бедный Макс.
Но вскоре произошло еще кое-что интересное: опять раздался голос с того берега, и Олли увидела почтальона из Чихенау, который делал ей знаки. Она взяла Олла на руки, сбегала на тот берег и получила яркую почтовую открытку с пальмами. Из Рио-де-Жанейро! Ее написала Салка:
У нас все дела хорошо. Рулада вчера свалилась с каната, но под ней стоял папа и поймал в бороду. Я выучила четыре языка. Бабушка Лисбет нашла вчера зонтик, совсем новенький. А сегодня у всех понос, даже у львов. У Арлоль уже выпали все молочные зубы. Не грусти, полмира объехали, осталась всего половина. Обнимаю тебя — это я — Салка и все остальные Грабшики, а папа больше всех, потому что он уже воет без тебя.
— Олл! — радостно закричала Олли и помахала у него перед носом пальмами на закате. — Они прислали открытку! У них все хорошо. Осталась вторая половина мира, а потом вернутся домой!
Но мальчика не интересовали ни цветная открытка, ни заокеанские новости. Он как зачарованный смотрел на почтальона в голубой фуражке и форменной куртке, удалявшегося на велосипеде в лес.
Олли потихоньку начинала волноваться за сына. Кем он станет? Отец его был разбойником, дед и прадед — тоже, наверняка и его прапрадед занимался разбоем. Но есть ли такой талант у Олла? Конечно, эта профессия не из благородных и легко приводит в тюрьму. Но если бы Ромуальд не уехал, он непременно захотел бы воспитать сына хорошим разбойником. Значит, она не могла взять и наплевать на желание Ромуальда. Ведь он — отец. И она решила как минимум проверить, понравится ли Оллу разбойничать.
В базарный день она пошла с сыном на рынок в Чихау-Озерный, остановилась недалеко от прилавка с бананами и шепнула Оллу:
— Стащи банан и тут же беги на соседнюю улицу!
Олл слушал ее вполуха, потому что в это время по улице проходил почтальон — и мальчик тут же унесся: за почтальоном, а не за бананом. Олли еле угналась за ним и схватила за руку.
— Ты хотел отобрать у него сумку с письмами? — с надеждой спросила она.
Но сын покачал головой:
— Мама, я хочу быть почтальоном.
Оллу было четыре с половиной года, когда однажды лунной осенней ночью Олли проснулась от подозрительного звука: что-то царапало по стеклу. Они с Оллом спали не на сенном чердаке, а в маленькой комнатке, с открытым окном. И похоже, кто-то пытался осторожно влезть к ним в окно! У Олли от ужаса зашевелились волосы. Это же разбойник! Огромного роста, широкоплечий, настоящий шкаф… Мощные руки на подоконнике… Косматая голова и гладкий, решительный подбородок. А у нее в комнатке даже пистолета нет! Нет даже никакой палки!
Вот незнакомец перекинул ногу через подоконник. Олли вскочила с кучи сена, прижала к себе Олла и завизжала что есть мочи:
— Идите отсюда, хулиган! Сейчас мужа разбужу — разбойника Грабша! Он из тебя котлету сделает!
Незнакомый разбойник испугался, замер и раскатисто пукнул. Олли удивленно прислушалась, потом выпустила из рук Олла и бросилась обнимать незваного гостя.
— Ромуальд, ландыш мой лунный! — радовалась она, повиснув у мужа на шее.
— Ты узнала меня по голосу, зайчик мой солнечный? — умиленно прошептал он, ручищами шаря по комнате и обнаруживая вдруг на сене еще одно существо. Кого-то крошечного.
— Это наш сын Олл, — гордо сообщила Олли. — И он родился здесь, в специальной маленькой комнатке!
Тут уж разбойник Грабш пришел в полный восторг. Он перекинул вторую ногу через подоконник и, подхватив Олли одной рукой, а Олла — другой, бешено заскакал с ними по комнатке, так что стены заходили ходуном, а потом треснули и развалились. Не было больше в доме маленькой комнатки, зато гостиная раздвинулась на весь первый этаж. Олли зажарила десяток яиц, а Грабш рассказывал про дальние страны. Оказывается, «Цирк семейства Грабш» прославился на полмира, заработал кучу денег, и это только начало. Девять девочек Грабш выросли во-о-от такие большие и красивые, рыженькие и брюнетки — одна другой краше. Бабушка Лисбет заправляет всем хозяйством, а вот бабуля Олди потихоньку сдает, устает и ждет не дождется, когда они поедут домой. Хотя до дома им еще далеко. А борода-то? Бороду пришлось сбрить, потому что она щекотала Дзампано во время смертельного номера «Голова дрессировщика в пасти у льва». Как-то раз из-за этой щекотки Дзампано чуть было не откусил ему голову!
— Бабушки дали мне коротенький отпуск, — объяснил Грабш, отправляя в рот большие куски гигантской яичницы. — Потому что, елочка моя пушистая, бабочка медовая, светлячок кудрявенький, я так скучал по тебе, что у меня поднялась температура. Завтра утром мне надо возвращаться, они ждут меня в Монтевидео. Только на этот раз…
На этот раз — да! Сомнений как не бывало. Конечно, вместе с Олли! На следующий день вечером ветряк уже не крутился, калитка в загоне стояла настежь и в огороде проклюнулись первые сорняки. Лес так и кишел морскими свинками, а на верхушку высокой ели взлетел петух и закукарекал.

ГУДРУН ПАУЗЕВАНГ «БОЛЬШАЯ КНИГА О РАЗБОЙНИКЕ ГРАБШЕ»
Tags: как быть разбойником
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments