germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

НЕОБЫЧАЙНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ИГОРЯ И ТОТТИ (сказка из советского детства). - II серия из трех

«он не понимает меня», - догадался Игорь.
Черный мальчик о чем-то горячо и быстро заговорил, показывая рукой в сторону далекого берега и на себя.
Теперь уже смущенно улыбнулся Игорь. Он не понял ни одного слова.
Он протянул руку черному мальчику.
Две маленьких руки - белая и черная - слились в крепком рукопожатии.
И удивительное дело! После того как мальчики взялись за руки, они стали понимать друг друга.
- Тебя как зовут? - повторил вопрос Игорь.
- Тотти… А тебя?
- Меня - Игорь… Давай дружить. Я знаю тебя давно, по фотографии, которая есть у нас дома. Ты снимался рядом с моим папой. Да?
Тотти оживился.
- О, я знаю твоего папу. Он - капитан большого русского корабля «Светлогорск». Красивый корабль! С красным флагом… Когда он заходит в Такоради, все мальчишки бегут в порт смотреть.
- А сейчас не слыхал, где этот корабль?
- Нет… Где-нибудь тут, - неопределенно махнул рукой Тотти.
- Я должен его найти! - решительно заявил Игорь. - Ты поможешь?
- Конечно, - охотно согласился Тотти. - Но прежде побудь у меня в гостях, в Африке. Берег рядом. Я живу в небольшом рыбачьем поселке Трех пальм. Все мужчины нашего поселка - рыбаки. И мой папа тоже. На таких каноэ, - кивнул на свою лодку Тотти, - они выходят в открытый океан, далеко от берега. Пойманную рыбу возят продавать на рынок в Такоради… Я угощу тебя фруктами. Ты когда-нибудь ел свежие бананы, ананасы?
- Нет, - признался Игорь. (- бедняжка. Ну, мыто свами другое дело! - germiones_muizh.)
- А пил молоко кокосовых орехов, только что сорванных с дерева?
Оказалось, что и молока кокосовых орехов Игорь тоже не пил.
- Вот видишь… Ты все это должен обязательно попробовать, - настойчиво сказал Тотти. - Давай поскорее собираться!
Налегая грудью на рычаги, мальчики забегали вокруг якорного ворота - брашпиля. Выбрали якорь. Потом поставили паруса.
Нелегкая работа - ставить паруса! Особенно верхние. Мачты раскачиваются даже в тихую погоду. А чуть свежий ветерок, они начинают ходить, как маятник, - туда-сюда, туда-сюда… И кажется, что не мачты кренятся, а море встает стеной. Жутко, и дух захватывает, как на качелях.
Игорь завертел в руках штурвальное колесо. Корабль развернулся в том направлении, куда показывал Тотти.
Светились пронизанные солнцем паруса. На синем просторе океана белели струганные ветром гребешки. Тугой и теплый, он озорно шумел в снастях, перебирая смолистые тросы.
Тотти затянул песенку рыбаков своего поселка:
Ветер, товарищ мой!
Песню звонче запой!
Налегай на паруса плечом…
Нам крутая волна,
Нам крутая волна
Нипочем!
В жизни немало дорог,
Трудной борьбы и тревог,
Но мы счастье своё найдем…
Нам крутая волна,
Нам крутая волна
Нипочем!

Задорная песенка понравилась Игорю, и он во всю силу своего звонкого голоса подхватил:
…Нам крутая волна,
Нам крутая волна
Нипочем!

- Ой, Тотти! Смотри, что там? - показал за борт Игорь.
Рядом с кораблем в прозрачной толще воды всплывало что-то черное и большое, не то разбитая лодка, не то бревно. Возле него сновали две небольшие полосатые рыбки.
Но вот бревно изогнулось и одним сильным движением всплыло кверху. У него оказались хвост и плавники. Уродливая голова походила на кузнечную кувалду.
- Рыба-молот! Самая свирепая акула! - шепотом произнес Тотти. Он посмотрел на Игоря широко раскрытыми глазами.
- А почему полосатые рыбки плывут рядом, возле самой головы и не боятся?
- Акула не тронет их. Это ее поводыри. Они так и называются - «лоцманы». Помогая акулам своим хорошим чутьем и зрением разыскивать добычу, эти рыбки подбирают все, что оставят им зубастые прожоры.
Страшилище с уродливой головой-кувалдой и ее два полосатых спутника, не найдя никакой поживы, отстали.
А вот и вестник близкой суши! Над головами мальчиков закружился красивый, величиной с ласточку мотылек. Наверное, он попал сюда не по доброй воле, а был унесен ветром и теперь радовался неожиданному спасению. Усевшись на мостике в затишье, мотылек то складывал, то раскрывал черные бархатистые крылья с голубыми и желтыми пятнышками.
- Африка! - возвестил Тотти так радостно, как произносят: «А вот и мой дом!»
Игорь взглянул по направлению руки Тотти и увидел тоненькую полоску земли. Она сливалась с водой и небом. Но в бинокль берег виднелся отчетливо.
Спустя некоторое время можно было и простым глазом различить красноватые холмы, покрытые лесом. На песчаный берег накатывалась кипевшая пеной океанская волна.
А вот и бухта Трех пальм. Игорю сразу стало ясно, почему ее так называют.
По всему полукружью залива, в который впадала небольшая речушка, росли стройные пальмы. В их прохладной тени и расположился рыбачий поселок. Все пальмы стояли вместе, одной сплошной рощей.
Только три, как бы оторвавшись от остальных, выбежали на край длинной песчаной косы. Там, склонив друг к другу зеленые головы, они, казалось, о чем-то шептались.
- А вон то, рядом с поселком, старинная крепость-форт, - указал своему другу Тотти. - Ее построили в давние времена колонизаторы.
- Кто?
- Колонизаторы… Ну, такие разбойники, или еще хуже, - пояснил Тотти. - Разбойники грабят и убивают. Вот и эти… Мы попросим дедушку Ачимо рассказать. Ему больше ста лет, и он многое помнит. А крепость уже стала разваливаться… Мы обязательно сходим туда посмотреть.
По морским обычаям корабли всегда поднимают флаг той страны, к берегам которой подходят для стоянки.
Над «Мечтой» взвился красно-желто-зеленый с черной пятиконечной звездой посредине флаг свободного африканского государства Ганы - родины Тотти.
Мальчики убрали паруса, поставили корабль на якорь у входа в бухту, а сами на лодке Тотти отправились на берег.
Там уже собрались все, кто сегодня не ушел с рыбаками в океан и оставался в поселке.
Первыми подоспели мальчишки. Степенные девочки привели с собой малышей. За спинами женщин, как птенцы в гнездах, сидели ловко подвязанные куском материи малыши. Старики, чинившие деревянными иглицами-челноками раскинутые на горячем песке сети, бросили работу и присоединились к встречающим.
Пришел и дедушка Ачимо, которому, как утверждал Тотти, перевалило уже за сто лет. Окладистая борода на его совершенно черном безусом лице казалась хлопьями мыльной пены.
Одежда взрослых и детей пестрела самыми разнообразными рисунками. Поверх блуз и рубашек с короткими рукавами мужчины и женщины носили куски легких, ярких тканей, переброшенных через одно плечо. Мальчишки щеголяли в рубашках с изображенными на них цветами, птицами, зверями. Впрочем, большинство предпочитало оставаться только в коротких штанишках, на которых рядом с заплатами и штопкой зияли свежие дыры.
Едва только лодка с мальчиками пристала к берегу, как десятки черных ребячьих рук потянулись к Игорю. Каждому хотелось поближе увидеть и самому поприветствовать отважного маленького капитана из далекой северной страны - друга всех народов. Об этой сказочной стране, посылающей свои корабли даже к звездам, рассказал им старый Ачимо.
Игоря повели в поселок.
Окруженный шумной ватагой ребят, он шагал по земле, где все было необычно и ново для глаза.
Африка не из учебника географии и не из рассказов папы, а самая что ни на есть взаправдашняя раскрывала перед ним свои двери.
Он видел сочные краски незнакомых тропических растений, вдыхал воздух, крепко настоенный их ароматом, слышал голоса людей, птиц, звон цикад - кузнечиков, стрекочущих на деревьях. Цикад было такое множество, они так старались, будто затеяли большой концерт в честь Игоря.
Среди светло-серых стволов пальм краснели глинобитные хижины поселка. Они были круглы и накрыты островерхими соломенными крышами. Двери завешивались соломенными плетеными циновками. Окна не имели стекол. В двух новых домиках - бунгало - с плоскими крышами и решетчатыми ставнями помещались недавно открытая школа и магазин. Возле жилищ сушились большие корни маниоки, из которой приготавливают крупу для похлебки - самой распространенной пищи в Африке. Из-под соломенных крыш свешивались по стенам гроздья красного стручкового перца, а на распорках вялилась рыба.
- Как у вас много индюшек! - сказал Игорь, обходя больших черных птиц с голыми шеями, которые мирно расхаживали у хижин.
- Это не индюшки, - улыбнулся Тотти.
- А кто? - спросил Игорь, останавливаясь и присматриваясь пристальнее.
Тотти вспугнул птиц. Они взлетели, расправив широченные крылья, и стали плавно парить в воздухе.
- Это - грифы!
Потревоженные грифы не утруждали себя долгим полетом и уселись на крышах. Некоторые были настолько ленивы, что и не подумали взлетать, а только-вприпрыжку отбежали в сторону.
Мальчики расположились в тени пальм.
У их подножия, в сухой и жесткой траве, прятались пугливые бронзовотелые ящерицы. Припадая к земле и снова приподнимаясь на передних лапках, они как бы старались определить, стоит ли им бежать немедленно или можно еще остаться и посмотреть на эту шумную и пеструю компанию, собравшуюся вокруг странного на вид белокожего мальчишки.
Новые маленькие друзья-африканцы внимательно и с любопытством рассматривали Игоря. Он был хорош в своей полосатой тельняшке, в сдвинутой на затылок капитанке с белым верхом, шитым гербом и накладными бронзовыми листьями на лакированном козырьке.
Первые минуты знакомства всегда неловки. Но общительный Игорь сейчас же расположил к себе ребят.
- Хотите посмотреть в бинокль? - предложил он.
Бинокль пошел по рукам…
Кто-то из мальчиков посмотрел в перевернутый бинокль. Близкие предметы вдруг отодвинулись на большое расстояние. Все пожелали тотчас убедиться в этом. Громко заспорили. Говорили разом. Игорю казалось, что он находится в кругу одноклассников на перемене. Но одноклассники, родная школа, дом были далеко. Если бы его сейчас мог видеть Валерка!
Пришли две девочки. На головах у них покоились большие корзинки с фруктами.
Игорь уже успел заметить, что женщины и девочки постарше кладут на головы ношу, привычно шагают с ней, не придерживая руками.
Девочки осторожно опустились на корточки. Мальчуганы сняли корзины, наполненные доверху гроздьями бананов, ананасами, кокосовыми орехами, и поставили их перед Игорем.
Тотти выбрал и протянул своему другу спелый плод банана. Под его золотистой, легко снимающейся кожурой оказалась вкусная душистая мякоть.
Но Игорю понравились больше ананасы. Сочные и мясистые, они по вкусу напоминали дыню и апельсин вместе.
Потом каждый взял по кокосовому ореху и просверлил в толстой скорлупе дырочку.
Запрокинув головы, лакомки выцеживали молочную жидкость. Как ни зноен был день, а молоко в орехах, очень похожее на настоящее, было прохладным и очень хорошо утоляло жажду.
Пиршество этим не закончилось. Орехи раскололи. На внутренней стороне их скорлупы белел слой твердой массы. Её можно было отковырять ножом. Но зачем лишаться удовольствия? Грызть ореховую массу куда приятнее!
- Ох, не могу больше! - сдался Игорь, похлопывая себя по животу.
Все весело рассмеялись.
- Отправимся к развалинам крепости! - предложил Тотти. - Дедушка Ачимо ушел туда раньше и теперь ждет нас.
Тропинка, проложенная через пальмовую рощу, вывела ребят к крепости, стоявшей на крутом берегу. Волны океана подступили к ее стенам, хлестали о глыбы черных камней.
С суши крепость окружал ров, когда-то очень глубокий и наполненный водой, а теперь осыпавшийся и поросший колючим кустарником. На земляном валу - бастионе - по бокам узкого сводчатого входа смотрели в небо жерлами две мортиры - кургузые чугунные пушки.
Рядом, сложенные в пирамиду, покоились тяжелые ядра.
Над аркой входа чернел кованый железный герб. В затейливой вязи рисунка можно было различить корону, опиравшуюся на две буквы, под которыми стояла цифра 1790 - год основания крепости.
Каменные ступеньки с медными фонарями по бокам вели к входу.
Тут и встретил ребят старый Ачимо.
Дедушка Ачимо ласково взглянул на притихших мальчиков. Он дал им возможность все как следует рассмотреть.
Стены крепости-форта утратили былое величие, осели и местами обрушились до основания. По ним цеплялся вьюнок и торопливо шмыгали маленькие ящерицы. Чугунные мортиры и ядра покрылись глубокими рябинами, будто переболели оспой.
Мальчики прошли за старым Ачимо во внутренний двор форта-крепости, вымощенный камнем. По его краям, вдоль стен, видны были глубокие ямы, накрытые железными решетками.
- Смотрите, внуки, смотрите… И ты, белый внук из далекой Советской страны, смотри тоже, - сказал дедушка Ачимо. - Много возведено таких крепостей по берегу Ганы и по всему побережью Африки. Их строили те, кто пришел разорять наш трудолюбивый и мирный народ, глумиться над его обычаями и верой. Португальцы, голландцы, испанцы; англичане… Они называли нашу землю Золотой Берег, потому что нашли в ее недрах много золота, алмазов и других богатств. Он был поистине золотым, берег нашей Ганы, но не для народа, который жил здесь веками, а для чужеземцев - грабителей и убийц. Золота и алмазов показалось мало для искателей легкой наживы, и они стали охотиться на людей и вывозить их за океан, чтобы продать в неволю. Фабриканты и плантаторы охотно покупали «черную кость» (- «черное дерево». - germiones_muzh.), как презрительно называли работорговцы свой живой товар. Это было выгодно. Рабу можно ничего не платить за его тяжелый труд, кормить только впроголодь, а в случае неповиновения и убить. Никто за это не отвечал. Законы защищали интересы хозяев-рабовладельцев.
Мальчики стояли молча. Игорь заметил, как посуровел Тотти. От волнения и гнева его черные глаза сверкали.
- За эти стены приводили угнанных с родных мест мужчин, женщин, подростков. Невольников сковывали попарно за шеи деревянными колодками-хомутами. Месяцами несчастные томились в ожидании кораблей работорговцев. А когда они бросали якорь на виду у крепости, начиналось самое страшное. Невольников осматривали, как скот. Отбирали только здоровых и сильных. Безжалостно разлучали семьи… Хлопали кнуты, раздавалась грубая брань, плакали женщины и дети. Каждый камень пропитан здесь слезами горя, безмерного, как океан.
- А ты, дедушка, сидел в крепости? - спросил Тотти.
Старый Ачимо обвел глазами двор форта.
- Я дважды был брошен сюда и дважды бежал, скрываясь в глухих селениях. Принимая под свой кров таких, как я, сородичи говорили друг другу: «ачимо-то!» - «молчание!» и прикладывали палец к губам. Мы собирались в отряды и вели борьбу с ненавистными поработителями.
- А правда, что вам больше ста лет? - осмелел Игорь.
Мелкие лучистые морщинки побежали вокруг добрых, смеющихся глаз старого Ачимо.
- Да, белый внук. Много больше. Не помню, сколько… Но счет своим годам я начал вести снова, с того дня, как наш народ завоевал независимость. Я счастлив, что своими глазами увидел черную звезду свободы над Ганой. Но вы счастливее. Вы обязательно увидите, как она взойдет над всей Африкой…
У входа из крепости дедушка Ачимо остановил ребят.
- Посмотрите на эту плиту у порога. Я забыл показать вам ее сразу.
Мальчики стали рассматривать тяжелую чугунную плиту, вмурованную в камни. На ее поверхности едва проступала стертая временем и подошвами ног надпись по-испански.
- Что здесь написано? - заинтересовался Игорь.
Тотти, да и другие мальчики знали содержание надписи, но хотели услышать, как повторит ее еще раз старый Ачимо.
- Под этой плитой лежат останки первого коменданта и основателя форта, жестокого человека, смертельно раненного в одной из схваток с народными мстителями. Умирая, он просил похоронить его у входа в крепость и сделать на могильной плите надпись, которую продиктовал уже холодеющими губами:
Я лягу вечным стражем на пороге моей крепости в покоренной земле, чтобы никто из черных рабов не вышел отсюда свободным.
Лопе де Хуарто, христианин и командор

Тотти прошелся по плите туда и обратно.
- А вот я вошел и вышел свободным! - задорно и с вызовом крикнул он.
Все мальчики последовали примеру Тотти.
- И я - свободен! И я - свободен! - весело повторял каждый из них, перешагивая через мрачное надгробие.
Старый Ачимо счастливо улыбался.
В жарком синем небе парили над поселком грифы. Они сходились на встречных кругах медленно и величаво. Так же медленно и величаво катил океан свои длинные волны. Зеленые гребни просвечивали на солнце, шумели пеной. Песчаный берег припал пересохшими губами к воде и пил ее ненасытно и жадно. У входа в бухту покачивалась «Мечта». За нею, на краю длинной косы, склонив друг к другу головы, шушукались три пальмы-беглянки.
- Пошли туда купаться, - показал Тотти в сторону пальм.
Мальчики попрощались с дедушкой Ачимо и направились к мысу.
Хорошо шагать босиком по мокрому затвердевшему песку, на который океан все накидывает и накидывает шипящие кружева пены.
На краю мыса, против пальм, выступали из воды ноздреватые прибрежные камни. По ним смешно, бочком, бегали маленькие крабы. Они нежились на солнце и при виде людей бросались в бегство. Вода выточила в камнях миниатюрные пещеры, лабиринты, щели. Крабы спешили укрыться туда. Они отважно защищались, высунув клешни и грозно щелкая ими.
- А здесь акулы есть? - спросил Игорь, раздеваясь...

НИКОЛАЙ ЗАПРИВОДИН
Subscribe

  • из цикла О ПТИЦАХ

    АРКТИЧЕСКИЕ ПРОЗВИЩА: ЧЕМ ГЛУП ГЛУПЫШ, ТУП ТУПИК, НЕЛЕПА ОЛЯПКА И НЕОТЕСАНА ОЛУША север суров, выжить непросто. Бьёт как рыбу об лёд, морит…

  • из цикла О ПТИЦАХ

    "НЕВИДИМКИ" НАШИХ БОЛОТ тишь да гладь русских болот негарантирует божьей благодати: в трясине, в чарусах-обманках, известно, черти водятся. - Но не…

  • из цикла О ПТИЦАХ

    БЕЙ ПЕРВЫМ, ДРОНГО! это семейство проживает в южных странах от Африки до Австралии - и везде славится своим безбашенно храбрым характером. Их…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments