пришел день, когда Макс и Антон попрощались: они возвращались в город. Ветерок дул прохладный, листья пожелтели, а у Олли болел живот. — Может, останетесь? — в очередной раз предложил Грабш. Но плотник Антон соскучился по дому. Теперь, когда к нему вернулся голос, его уже не тянуло то и дело вырезать картинки на дереве. Ему больше хотелось петь в чихенбургском хоре. Макс тоже соскучился по Чихенау. — Хочу вернуться в пожарные, — говорил он. — Но в следующем году весной опять навещу вас. Грабши вместе уложили Салку на кучу сена на чердаке и проводили Антона и Макса через болото. По дороге они почти не разговаривали. Грустно было расставаться. На том берегу они остановились. — Спасибо вам за помощь, — сказала Олли. — Таких друзей, как вы, больше не найдешь. Грабшу очень хотелось со всей силы стукнуть им по плечу или пожать на прощание руки, но он сдерживался, понимая, что это больно. — Прощайте, прощайте! — уходя, кричали из лесу Макс и Антон. — Как красиво смотрится отсюда наш дом, — сказала Олли, когда они с Грабшем вернулись на свою сторону болота. — Пошли посидим немного на старой дверце. На железной дверце фабричной печи насохла тина и грязь, которая стекла с полицейских. Но это никому не мешало. Олли укуталась в бороду Ромуальда. — В этом году мы первый раз сидим с тобой здесь, — сказала она. — Все времени не было. Они смотрели на алый закат над болотом и слушали, как квакают лягушки. А потом обернулись и посмотрели на свой дом, розовевший в солнечных лучах. И вздохнули от счастья. Вдруг Олли заерзала и сказала: — У меня ужасно болит живот. Кажется, мне надо кое-куда. Она понеслась к дому и юркнула в палатку-туалет. Ромуальд сидел на дверце и наблюдал, как крутится ветряк. Тут его позвала Олли. Она вышла из-за занавески в палатке и что-то несла на руках. — Ромуальд! — волнуясь, звала она. — Иди скорее сюда! У нас родилась еще одна девочка! Она показала ему ребенка, и он склонился над ним. Крошечная девочка уместилась бы на ладони у Грабша, и у нее еще не было волос и ногтей на руках и ногах. — Она пока немножко не готова, — нежно прошептала Олли. — Все равно красавица, — прошептал в ответ Ромуальд и осторожно взял дочку в свои лапы. — Ее зовут Лисбет, — сказала Олли, — в честь бабушки Лисбет из Чихау-Озерного. — А зачем мы строили отдельную комнату, в которой ты собиралась рожать детей? — с упреком спросил Грабш. — Но ведь осталось еще восемь раз, — утешила его Олли. ГУДРУН ПАУЗЕВАНГ «БОЛЬШАЯ КНИГА О РАЗБОЙНИКЕ ГРАБШЕ»