germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

ГДЕ РОЖДАЮТСЯ ЦИКЛОНЫ (из Старого - в Новый свет. 1919 - 1920)

Самба
это был сенегалец, громадного роста, приговоренный к каторге за убийство, который работал в партии неисправимых. Самба был силен, как бык. В одно прекрасное утро, воспользовавшись тем, что два надзирателя находились около него, он поражает их ударами сабли… Скованные вместе с ним два каторжника поднимают крик. Самба убивает одного, другого же, притворившегося мертвым, оставляет, разбивает цепь и убегает с криком: «Самба уходит в заросли!»
Сенегалец скрывается в лесу. Под вечер, умеющий ходить без шума, Самба видит хижину индейца. Он прячется. Индеец выходит, и Самба убивает его одним взмахом своей сабли. Затем он входит в хижину, выгоняет жену индейца с ребенком, забирает ружье и порох, поджигает хижину и уходит.
В лесу существует какой-то таинственный способ сообщения. Новости распространяются очень быстро, неизвестно каким образом. Ужас охватил искателей золота и каучука, когда они узнали, что сенегалец на свободе и хозяйничает в джунглях. Убийства совершались одно за другим, внезапно, неожиданно, иногда на большом расстоянии одно от другого, так как Самба был замечательный и неутомимый ходок. Искатели каучука, чтобы извлечь его, забираются обыкновенно на самую вершину дерева, так как необходимо делать надрез, как можно выше. Они пользуются железными крючками, благодаря которым держатся на дереве. Самба подкарауливал их внизу; когда они принимались за работу, он убивал их выстрелом из ружья и оставлял высыхать среди листвы. Затем он ограблял их шалаши.
Дуновение паники распространилось по лесу. Рабочие протянули веревки с колокольчиками вокруг деревень и отдельных хижин, чтобы сигнализировать приближение сенегальца.
Раз как-то один белый, направлявшийся на золотоносный участок, встретил высокого, вооруженного негра, весьма подозрительной наружности. Сообразив, что это беглый каторжник, он не испугался и, по обычаю золотоискателей, спросил его добродушным тоном.
— Есть у тебя деньги?
— Мне они не нужны, — ответил негр.
— А порох?
— Да.
— Ну, хорошо! — так покажи мне, как скорей всего добраться до участка X…
Негр сопровождал его в течение одиннадцати дней, охотился для него и устанавливал ему на ночь шалаш. Когда они приблизились к участку, он отказался следовать дальше.
— Я ухожу, — сказал он. — Дальше я не могу идти. Иначе меня схватят.
И они расстались.
На участке все были удивлены, узнав, с какой скоростью их сотоварищ добрался до них.
— Только Самба так хорошо знает лес, — сказали они.
Белый описал наружность своего проводника. Не могло быть сомнений, что это был Самба. Таким образом он провел одиннадцать дней с человеком-тигром.
Самба наводил ужас на лес в течение нескольких недель. Как-то раз он встретился с другим беглым каторжником, не имевшим ружья. Этот последний бросился на сенегальца и одним ударом сабли отрубил ему руку. Затем он привязал его к дереву, взял ружье и оставил его искалеченного в джунглях. Два дня спустя жандармы смертельно ранили этого человека. Умирая, он рассказал, что убил Самбу и указал, где находится труп. Отправились туда и вместо тела нашли то, что оставили от него коршуны и муравьи.

госпиталь
Госпиталь каторги является просто павильоном военного госпиталя. Солдаты и каторжники помещаются по соседству. В дверях вас встречают больничные служители, которые вместе с тем и надзиратели. На переднем дворе растет великолепное темное манговое дерево, сучья которого гнутся от плодов.
Госпиталь ничем не защищен от морского ветра. Из его окон виден рейд. Под аркадами разгуливают каторжники-арабы, которым оставляют их тюрбаны, и желтые левантинцы в красных фесках. Они бродят по комнатам, как больные собаки. Те, кто находится здесь, действительно больны, так как доктор каторги с большим разбором отправляет в госпиталь.
Маленькая квадратная комната, с выложенным каменными квадратиками полом и с каменным столом, или так-называемым «биллиардом». Это анатомический кабинет. Вскрытий здесь никогда не производят, но в нем находится нечто весьма любопытное. Это небольшая витрина, на которую стоит взглянуть. В ней поставлены девять голов, с закрытыми глазами, но три в ряд. Это головы казненных. Они имеют цвет пожелтевшей бумаги, кроме головы негра, сероватого оттенка. Головы кажутся совсем маленькими, закорузлыми и съежившимися, вследствие бальзамирования. Вероятно, губы были подкрашены, так как они слишком яркие. Кажется, будто эти девять обезглавленных глядят на вас с какой-то усмешкой, стиснув зубы. Рот у всех искажен последней судорогой. У негра Бамбары видны все его зубы. Как говорят, это был здоровенный парень, который, умирая, крикнул: «Прощай Кайенна». Рядом с ним худощавое лицо, без подбородка, с жестоким выражением.
Этот небольшой кабинет производит зловещее впечатление, подобно тем музеям, в которые разрешается входить только взрослым. Эти девять изможденных лиц, умерших под ножом людей, преследуют вас, как девять голов медузы. Они привлекают взгляд и нельзя от них оторваться. Напрасно стараешься разгадать загадку, скрытую под этими опущенными веками.
Из девяти голов только одна не является жертвой гильотины, это голова Бриера, человека, обвиненного в убийстве своих семи детей. Так как преступление не было вполне доказано, его отправили на каторгу. Это был молчаливый крестьянин. Его желтое и длинное лицо кажется иссушенным. Он ни с кем не разговаривал. Иногда слышали, как он произносил: «Как могли поверить, что я убил своих детей!» До самой смерти он отрицал взводимое на него обвинение. Его сделали больничным служителем, так как он был очень кротким. Среди надзирателей многие убеждены, что он не был виновен, а был лишь жертвой ненависти в своей деревне.

под миндальными деревьями
В этом уголке земли, над которым тяготеет проклятие каторги, существуют островки, где еще укрывается красота креольского быта.
С веранды, в тот час, когда подают пунш с толченым льдом, видно, как внизу, в темноте, трепещут листья, колеблемые ночным ветерком. Точно зеленые бриллианты сверкают первые светляки. Дом и сад полны запахом сваленного перед складами розового дерева. Это единственное время дня, когда чувствуется свежесть; женщины в белых туалетах возвращаются с тенниса у губернатора; качалки покачиваются около столиков, уставленных стаканами с вином.
Спать ложиться поздно; не хочется задыхаться под пологом от москитов. Идут посидеть под миндальными деревьями. Во время отлива обнажаются громадные, серые утесы, великолепные в своем унынии. Издалека доносится рокот волн. От яркого света круглой, блестящей луны померкли звезды; полная разных звуков ночь в этой далекой стране навевает тихую грусть.
Иногда я остаюсь на балконе, полулежа на качалке. Над собой я вижу только покрытую облаками луну и букет пальм… И мое сердце влечет меня, влечет неудержимо к мысли о возвращении на родину.

ЛУИ ШАДУРН (1890 – 1925. француз, поэт, солдат 1 Мировой, путешественник)
Tags: зов Несбывшегося
Subscribe

  • (no subject)

    на щитах членов лиги Трески во время серии гражданских конфликтов в Голландии сер.XIV - кон.XV веков была изображена треска; а на щитах членов лиги…

  • (no subject)

    на щите Бычьего Языка - знаменитого вождя горных кроу - четыре красных следа журавля. Который прошел по краю, на щастье... Бычий Язык родился около…

  • (no subject)

    на щите второго наваба Ауда - Асафа ад-Даулы (1775 - 1797) были изображены две рыбы лицом к лицу. Знак, пожалованный ему из Дели «великим моголом»…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments