germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ГДЕ РОЖДАЮТСЯ ЦИКЛОНЫ (из Старого - в Новый свет. 1919 - 1920)

там-там
двор между двумя домиками с освещенными луною цинковыми крышами, точно покрытыми инеем. Букет пальм, выделяющихся на фоне молочного неба. Голубоватый свет, настолько сильный, что при нем можно читать. Во дворе толпа мужчины и женщины, белые костюмы, пенюары и мадрасские платки, менее яркие, при ночном освещении. Картина фантастическая. Вся эта публика болтает в ожидании бала.
Сегодня там-там в честь кандидата.
Раздаются глухие удары, сначала редкие, затем ускоренные, потом снова замедленные; отчетливая, но мягкая барабанная дробь. Три музыканта, одетые в синие костюмы, в бесформенных мягких шляпах сидят, согнувшись, и бьют в обтянутые свиной кожей барабаны, находящиеся у них между колен.
Видно, как их черные, нервные руки ударяют по коже, сначала медленно и дико, затем быстро и яростно, с резкими перерывами.
Звуки там-тама действуют угнетающе, в них слышится угроза. Они вызывают в памяти затерянные в зарослях селения; ведь это ритм той военной пляски, которую исполняют индейцы племени Сарамака, на берегах великой реки.
Чем дальше играют музыканты, тем больше они сгибаются. Вот они совершенно нагнулись, чуть не касаются носом земли. Танцующие разделяются: кавалеры становятся с одной стороны, дамы с другой, одни против других. Они начинают петь. Монотонная мелодия, в которой слова повторяются без конца, сопровождаются ударами там-тама, отбивающими такт. Сегодня вечером танцующие выдумали следующий стишок:
«Он будет плясать, наш депутат!»
Эту фразу они будут повторять без конца, покачивая туловище, с поднятой головой и глазами, уставленными в одну точку.
Весь танец заключается в медленном покачивании. Дамы стоят почти неподвижно и только слегка приподнимают юбки, как бы собираясь сделать реверанс.
Мужчины шевелят животом и задом; эти движения красноречивы и неприличны. Шаг вперед, шаг назад.
Высокий негр, одетый в белое, с круглой соломенной шляпой на голове, гибкий, худой и расхлябанный, производит медленные и в то же время какие-то неистовые движения. С похотливым видом, он отворачивает фалды своей куртки, упирается руками в пахи и двигает взад и вперед животом. Таким образом он доходит до стоящей против него самки, потом отодвигается в сторону, с вытянутыми руками и опущенными кистями рук, совершенно, как насторожившийся шимпанзе.
Понемногу бал оживляется. Но темп танца не ускоряется. Это все те же покачивания пенюаров и белых костюмов, в дымке лунного света, под глубоким, усыпанным звездами небом. У мужчин во рту папиросы, огонек которых бросает отблеск на их лоснящиеся лица. Поют громким голосом; кричат; удары там-тама усиливаются, выбивают дробь, похожую на град, потом замедляются и вдруг обрываются.
С самого начала вечера, перед нами крутится женщина, плавно размахивая трехцветным флагом. Четыре бумажных фонаря висят на протянутой поперек двора веревке. Один из них вспыхивает и падает; поднимается вой. Какой-то негр с откинутой назад головой и вылезающими из орбит глазами, корчится всем телом. В этих конвульсивных движениях и в этом искаженном лице есть что-то трагическое.
Лунный свет скользит по белым, красным и оранжевым платьям. Под навесом галлереи сидит женщина, косой луч месяца озаряет ее лоснящееся лицо.
Ритм там-тама ускоряется; черные руки двигаются с удивительной быстротой. Танцуют с каким-то неистовством. Дамы шевелят бедрами все с большей и большей похотливостью и прижимаются к своим кавалерам.
Это непрестанное покачивание тела, этот медленный темп грустной мелодии похожи на прилив и отлив. И все время гнусавые голоса поют этот дурацкий, навязчивый куплет:
«Он будет плясать, наш депутат!»

колдовство
Есть слово, которое здесь произносят только в полголоса, с таинственным и испуганным видом; это слово «пиай». «Пиай» — означает нечто неопределенное, но крайне опасное. Креольские дамы и негритянки не любят, когда его произносят перед ними. Несмотря на это они, по большей части, хорошо умеют пользоваться «пиайем». Такой-то умер от неизвестной болезни. Это значит, что он подвергся «пиайю». Другой сломал себе ногу: на него навели «пиай». И если вы пренебрегаете пылкими излияниями какой-нибудь влюбленной в вас особы, берегитесь, на вас напустят «пиай».
«Пиай» — это оккультная сила, которая безжалостно поражает вас; это или любовный напиток, или яд мести; невидимое проклятие врага; проткнутая иголкой фигура из воска; волос, смоченный в настойке из лиан.
Существовавшая века тому назад магия еще не умерла. Здесь у каждого есть свои формулы, чтобы узнавать судьбу и отводить дурной глаз.
Сидящие у своих хижин старые негритянки многое могли бы рассказать по этому поводу.
Молодая девушка влюблена. Стоит ей положить в кровать своего возлюбленного бутылочку с пером колибри, волос и кусочек обстриженного ногтя, и она может быть спокойна, что возлюбленный ей не изменит. Но не нужно никому сообщать этот рецепт. Иначе «пиай» теряет свою силу.
Опьяняющие лианы очень часто употребляются в любовной кухне. В один прекрасный день вы замечаете, что потеряли аппетит. У вас болит голова, ломит поясницу. Доктор не может понять, в чем дело. Вы начинаете худеть, у вас делаются головокружения. Наступает, наконец, момент полного упадка сил, вы снова обращаетесь к доктору. Но болезнь ваша необъяснима. Однако, если доктор старожил в колониях, то он посоветует вам переменить кухарку.
Разумеется, что «пиай» употребляется не только в любовных делах. Он служит также и в политике. Лицо, прикосновенное к общественным делам, должно утолять свою жажду всегда с большой осторожностью, никогда не пробовать фруктов, которые ему предлагают, и остерегаться нюхать букет, который ему подносит молодая девица с очаровательной улыбкой.
Бывают «пиайи» легкие, «пиайи» смешные и «пиайи» безвредные. Но бывают также «пиайи» парализующие и «пиайи», вызывающие сумашествие.
Существует, например, такой рецепт:
Нужно, приготовленной известным способом растительной настойкой, смазать починенные места чулок и обуви, после чего на ногах делаются великолепные язвы.
Если хочешь избавиться от врага, нужно, в продолжение нескольких дней смазывать себе руку вазелином, не вытирая ее. Затем сунуть ее в мелкий песок так, чтобы песчинки прилипли к коже. Потом несколько раз обмакнуть облепленную песком руку в разложившуюся падаль. Затем отыщите вашего врага и ударьте его по лицу, так, чтобы немного его оцарапать. Остальное сделается само собой.
Искусство составления ядов культивируется в некоторых мулатских или негритянских семьях. Вас предупреждают: «Не ходите к madame Серафин. Это завзятая любительница „пиайя“».
Я спросил раз у одной молоденькой проститутки, что она думает о «пиайе». Она ни за что не хотела мне ответить.
Но доктор, когда я задал ему тот же вопрос, нахмурился:
— Что я думаю об этом? — ответил он. — То, что один из моих детей, маленький мальчик, в два месяца был отравлен корешками барбардина, которые убивают медленно и не оставляют никаких следов.

побег
Каторжник только и живет мыслью о том, как бы сбежать. Нет ни одного, который не мечтал бы о побеге. Некоторым это удается. Многие пробуют; многие умирают; многих ловят и подвергают суровому наказанию.
С момента высадки каторжник начинает размышлять о возможности бежать из этой страны.
Если у него есть хоть немного здравого смысла он сейчас же поймет, что все шансы за то, чтобы здесь остаться. Не надзиратели, не решетки и крепкие запоры, и даже не цепи помешают ему.
С помощью хитрости, изобретательности и внимания он может преодолеть все эти препятствия. Но существуют две силы, которые трудно победить: это лес и море.
Чтобы бежать нужны деньги. Одни получают их от родных, другие зарабатывают, третьи продают изготовляемые ими вещи. Арестанту запрещается держать при себе деньги, но ведь существует столько способов, чтобы их спрятать. По большей части, собирающиеся совершить побег, сговариваются между собою и составляют партию в несколько человек. Необходимо найти лодку. Чтобы бежать через джунгли нет другого способа, как спуститься на лодке вниз по реке, к морю, ночью или днем, с бесконечными предосторожностями. Лодка, с небольшим запасом провизии, заранее спрятана в каком-нибудь ручейке.
Они ждут удобного случая во время работ, и когда надзиратель отойдет или повернется, скрываются в зарослях.
Но этого еще мало, нужно, не имея ли компаса, ни запаса провизии, добраться до ручья. Идти же по тропинкам, которые к тому же попадаются очень редко, бывает крайне опасно. Как только побег обнаруживается, сейчас же организуется погоня. Человеку, за которым охотятся другие люди, приходится бороться с джунглями. Нужно пробираться под лианами, через переплетшиеся невероятным образом ветви, с окровавленными ногами, и коленями; ползти в удушливой тени джунглей полных миазмов, где не чувствуется ни малейшего дуновения ветерка. Хищные звери, змеи, насекомые и голод, а если заблудишься, то и жажда, грозят неминуемой гибелью.
Раз как-то, партия беглых отдалась в руки посланного для поимки их отряда. Они пробыли в зарослях пятнадцать дней. Не хватало троих.
— «Умерли!» — объявили их товарищи. Но когда их поприжали, они признались, что, дойдя до последней степени изнурения и умирая с голода, они убили трех, наиболее слабых, чтобы их съесть.
Не мало костей белеется под лианами и покачивающимися орхидеями.
Если им удастся добраться до лодки, это уже лишний шанс для спасения. Но нужно пробираться скрытно, плыть под деревьями, рискуя, что в лодку упадет змея или гнездо мух-тигров. На быстринах лодка разбивается, как скорлупа ореха. Кайманы следят за лодкой и только ждут того момента, когда вследствие какого-нибудь неудачного поворота челнок перевернется.
Сколько таких беглецов уже поглотила река? Про это знают только ее желтые и теплые воды.
Запас провизии быстро приходит к концу. Несчастные люди, умирающие от лихорадки и усталости добираются, наконец, до моря.
Об его усыпанные камнями берега яростно бьются волны прибоя.
Как бороться с океаном кучке истощенных людей, у которых только одна маленькая лодка?
Однако, иногда отчаяние бывает сильнее волн океана. Я вспоминаю маленького нервного человека, который бегал по набережной Парамарибо, около причаленного пакетбота. Он говорил по-французски, расспрашивал находившихся на пароходе людей и в свою очередь сообщал им новости об X…. и У… С ним шутили. Это был старый знакомый, бывший каторжник, поселившийся у голландцев, где он зарабатывал себе кусок хлеба. Он пробыл на каторге лишь несколько часов, совершив побег в тот самый день, когда был высажен на берег. Но он весьма благоразумно остерегался подниматься на палубу.
Чтобы бежать, нужны сообщники. Некий освобожденный, один из тех, которые обязаны, по отбытии наказания, оставаться жить в колонии, не ближе пятнадцати километров от населенного места, сделался антрепренером (- менеджером. – germiones_muzh.) по части побегов. За сто франков он доставлял лодку и провизию, усаживал в нее беглеца и по выходе в море убивал его. Такую операцию ему удалось проделать несколько раз. Он забирал деньги. Лодка и провизия годились для следующего раза, а кроме того у жертвы иногда было с собой немного золота. Но антрепренер зарвался. Он раз усадил в лодку двух каторжников, убил одного, но другой увернулся, бросился в воду и достиг берега, после чего донес на убийцу, который и был казнен.

ЛУИ ШАДУРН (1890 – 1925. француз, поэт, солдат 1 Мировой, путешественник)
Tags: зов Несбывшегося
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments