в сражении при Абукире (наземном - была еще морская битва загод до того) наполеоновский маршал Иоахим Мюрат с несколькими эскадронами врубился в брешь турецких порядков, проделанную пехотой Ланна, и загнал центр и левый фланг турок в море. Дело было решено; но Сеид Мустафа-Паша с кривым ханжаром вруке лично пытался остановить бегущих... Мюрат прорвался к нему, и торжественная встреча на Эльбе произошла у стен турецкого форта. Мустафа-паша не киксанул. Египтские мамлюки предпочитали саблю, рубились изумительно и свирепо (водиночку пробивались сквозь французское пехотное каре; правда - вдырках, как друшлаг). Мюрат тоже очдаже умел: считался гением кавалерийских атак. Но паша был не мамлюк, родился в Эдирне, был заметно старше тридцатидвухлетнего противника и упражнялся явно нетак часто. Он выхватил левой пистолет. Поединщики съехались. Паша сделал Мюрату сквозное отверстие пулей в обеих щеках, неповредив даж зубов (как тот мог защититься? Саблей? Она узковата, нето что саперная лопата. Развечто надуть щеки)... В ответ гасконец рубанул по руке турка с пистолетом, лишив его двух пальцев (вот паша, возможно, пытался парировать стволом). Схватка продолжалась: практически все участвовавшие в ней французские командиры отхватили по полной, телохранители паши старались вовсю. Английский представитель при паше коммодор Смит конечно смылся на шлюпке. Мюрата отвезли на перевязку. В это время рванул зарядный ящик нахолме Шейха, откуда любовался картиной маслом Наполеон... - Обошлось. Вконце концов окруженный в своем лагере с горсткой преданных воинов, Мустафа сдался чтобы нежертвовать жизнями своих людей.