germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

ШАЛЯПИН. ВСТРЕЧИ И СОВМЕСТНАЯ ЖИЗНЬ (- не сексуальная. Воспоминания лучшего друга - germiones_muzh.)

В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ (1896)
в Нижнем Новгороде достраивалась Всероссийская выставка. Особым цветом красили большой деревянный павильон Крайнего Севера, построенный по моему проекту.
Павильон Крайнего Севера, названный "двенадцатым отделом", был совершенно особенный и отличался от всех. Проходящие останавливались и долго смотрели. Подрядчик Бабушкин, который его строил, говорил:
-- Эдакое дело, ведь это што, сколько дач я построил, у меня дело паркетное, а тут все топором... Велит красить, так, верите ли, краску целый день составляли и составили -- прямо дым. Какая тут красота? А кантик по краям чуть шире я сделал. "Нельзя,-- говорит,-- переделывай". И найдет же этаких Савва Иванович (- Мамонтов. Миллионер и энтузиаст. - germiones_muzh.), прямо ушел бы... только из уважения к Савве Ивановичу делаешь. Смотреть чудно -- канаты, бочки, сырье... Человека привез с собой, так рыбу прямо живую жрет. Ведь достать эдакого тоже где!
-- Ну, что,-- сказал он Савве Ивановичу,-- сарай и сарай. Дали бы мне, я бы вам павильончик отделал в петушках, потом бы на дачу переделали, поставили бы в Пушкине.
На днях выставка открывается. Стараюсь создать в просторном павильоне Северного Отдела то впечатление, вызвать у зрителя то чувство, которое я испытал там, на Севере.
Вешаю необделанные меха белых медведей. Ставлю грубые бочки с рыбой. Вешаю кожи тюленей, шерстяные рубашки поморов. Среди морских канатов, снастей -- чудовищные шкуры белух, челюсти кита.
Самоед Василий, которого я тоже привез с собой, помогает мне, старается, меняет воду в оцинкованном ящике, в котором сидит у нас живой милейший тюлень, привезенный с Ледовитого океана и прозванный Васькой.
Самоед Василий кормит его живой плотвой и сам, потихоньку выпив водки, тоже закусывает живой рыбешкой. Учит тюленя, показывая ему рыбку, кричать "ур..а!..".
-- Ур-р..а, ур..а-а-а...
Тюлень так чудно подражает и тоже кричит:
-- Ур-р..а...
-- Можно посмотреть?-- спросил вошедший в павильон худой и очень высокий молодой человек в длинном сюртуке, блондин, со светлыми ресницами серых глаз.
-- Смотри,-- ответил самоед Василий.
Тюлень Васька высунулся из квадратного чана с водой, темными глазами посмотрел на высокого блондина, крикнул: "Ур..а..." -- и, блеснув ластами, пропал в воде.
-- Это же черт знает что такое!-- крикнул, отскочив, высокий молодой человек, отряхая брызги, попавшие ему в лицо от всплеска тюленя.
"Где это я видел этого молодого человека?" -- подумал я. (- они виделись год назад, в Питере. Тож не без Мамонтова. - germiones_muzh.)
Василий, не обращая внимания на его присутствие, выпил рюмку водки и съел живую плотицу. Молодой человек в удивленье смотрел прямо ему в рот. И вдруг я вспомнил: "Это Шаляпин!" Но он меня не узнал. И, обратившись ко мне, спросил:
-- Что же это у вас тут делается? А? Едят живую рыбу! Здравствуйте, где это я вас видел? У Лейнера, в Петербурге, или где? Что это такое у вас? Какая замечательная зверюга!
Тюлень снова высунулся из воды. Шаляпин в упор смотрел на него и, смеясь, говорил:
-- Ты же замечательный человек! Глаза какие! Можно его погладить?
-- Можно,-- говорю я.
Но тюлень блеснул ластами и окатил всего Шаляпина водой.
-- Дозвольте просить на открытие,-- сказал подрядчик Бабушкин,-- вот сбоку открылся ресторанс-с. Буфет и все прочее. Чем богаты, тем и рады.
-- Пойдемте,-- сказал я Шаляпину.
-- Куда?
-- Да в ресторан, вот открылся.
-- Отлично. Мое место у буфета. -- И он засмеялся.
Сбоку павильона, когда мы спускались с лестницы, штукатуры оканчивали большой чан. Я сказал:
-- Этот чан будет наполнен водой, и здесь будут плавать большие морские чайки и альбатросы, которых я привез с Дальнего Севера.
На террасе ресторана, когда мы сели за стол, хозяин подошел к нам и спросил:
-- Что прикажете для начала?
Бабушкин распоряжался. Подавали балык, икру, водку, зеленый лук, расстегаи со стерлядью.
-- Удивление -- этот ваш павильон. Все глаза пялят. Интересно. А в чану-то что будет, позвольте узнать?-- обратился ко мне хозяин.
Я хотел ответить, но Шаляпин перебил меня:
-- По указу Его Императорского Величества будет наполнено водкой для всеобщего пользования даром.
Хозяин и буфетчик вылупили глаза.
-- Господи!-- воскликнул хозяин. -- Конечно, ежели, но это никак не возможно!.. Ведь это что ж будет... народ обопьется весь.
-- Ну вот,-- сказал Шаляпин,-- давно пора, а то...
Бабушкин, закрыв глаза, смеялся.
Весело завтракал Шаляпин и рассказывал какой-то новый еврейский анекдот. От буфета, улыбаясь, подошел к нам бравый полицейский пристав.
-- Простите,-- сказал, смеясь,-- чего это вы говорите? Что из этого бассейна Государь император поить народ водкой будет? Чего выдумаете! Невозможное положение. Говорите зря. Да ведь что в этом самом вредное -- поверят! Ведь это пол-Нижнего придет. Не говорите, пожалуйста.
-- Садитесь,-- предложил Шаляпин. -- Это я верно говорю. Но больше одного стакана не дадут. И только тому, кто живую плотицу съест. Вот как тот самоед.
Он стал звать рукой самоеда Василия.
Василий живо подбежал к нам. Шаляпин, наклонясь, что-то ему шепнул. Василий убежал в павильон и вернулся, держа в руках живую плотицу.
-- Вот, посмотрите!
Шаляпин налил в стакан водку, Василий махом выпил ее и закусил плотицей.
-- Видели?-- сказал Шаляпин. -- А теперь попробуй-ка нашей закуски... Он еще налил стакан Василию и пододвинул к нему балык и икру. Самоед выпил водку и стал оробело закусывать.
-- Ну, что, какая закуска лучше?-- спросил Шаляпин.
-- Наша,-- ответил самоед.
-- Поняли?-- спросил пристава Шаляпин.
Бабушкин и пристав только переглядывались друг с другом:
-- Какой народ, и откуда такой?
-- А вот,-- сказал Шаляпин,-- настоящий народ. А вам подавай все жареное да копченое!..
-- Невиданное дело,-- смеялся Бабушкин.
К павильону подошел С.И. Мамонтов с товарищем министра В.И. Ковалевским. Шаляпин, увидав их, крикнул:
-- Савва Иванович, идите сюда!
Услыхав голос Шаляпина, С.И. направился к нам на террасу и познакомил Шаляпина с Ковалевским.
-- Что делается!-- хохотал Шаляпин. -- Ваш павильон -- волшебный. Я в первый раз в жизни вижу такие истории. Он и меня заставляет,-- показал он на меня,-- есть живого осетра. Как это у вас этот иностранец (- мемуарист был жгучий брунет и похож наитальянца. – germiones_muzh.)?
Шаляпин хохотал так весело, что невольно и мы все тоже смеялись. А пристав даже вытирал слезы от смеху: "Что только выдумают!.."
* * *
На открытие Всероссийской выставки в Нижний Новгород приехало из Петербурга много знати, министры -- Витте и другие, деятели финансов и промышленных отделов, вице-президент Академии художеств граф И.И. Толстой, профессора академии.
На территории выставки митрополитом был отслужен большой молебен. Было много народу -- купцов, фабрикантов (по приглашению).
Когда молебен кончился, Мамонтов, Витте в мундире, в орденах и многие с ним, тоже в мундирах и орденах, направились в павильон Крайнего Севера.
Мы с Шаляпиным стояли у входа в павильон.
-- Вот это он делал,-- сказал Мамонтов, показав на меня Витте, а также представил и Шаляпина.
Когда я объяснял экспонаты Витте, то увидел в лице его усталость. Он сказал мне:
-- Я был на Мурмане. Его мало кто знает. Богатый край.
Окружающие его беспрестанно спрашивали меня то или другое про экспонаты и удивлялись. Я подумал: "Странно -- они ничего не знают об огромной области России, малую часть которой мне удалось представить".
-- Идите с Коровиным ко мне,-- сказал, уходя, Мамонтов Шаляпину. -- Вы ведь сегодня поете. Я скоро приеду.
Выйдя за ограду выставки, мы с Шаляпиным сели на извозчика. Дорогой он, смеясь, говорил:
-- Эх, хорошо! Смотрите, улица-то вся из трактиров! Люблю я трактиры!
Правда, веселая была улица. Деревянные дома в разноцветных вывесках, во флагах. Пестрая толпа народа. Ломовые, везущие мешки с овсом, хлебом. Товары. Блестящие сбруи лошадей, разносчики с рыбой, баранками, пряниками. Пестрые цветные платки женщин. А вдали -- Волга. И за ней, громоздясь в гору, город Нижний Новгород. Горят купола церквей. На Волге -- пароходы, барки... Какая бодрость и сила!
-- Стой!-- крикнул вдруг Шаляпин извозчику.
Он позвал разносчика. Тот подошел к нам и поднял с лотка ватную покрышку. Там лежали горячие пирожки.
-- Вот, попробуй-ка,-- сказал мне на "ты" Шаляпин. -- У нас в Казани такие же.
Пироги были с рыбой и вязигой. Шаляпин их ел один за другим.
-- У нас-то, брат, на Волге жрать умеют! У бурлаков я ел стерляжью уху в два навара. Ты не ел?
-- Нет, не ел,-- ответил я.
-- Так вот, Витте и все, которые с ним, в орденах, лентах, такой, брат, ухи не едали! Хорошо здесь. Зайдем в трактир -- съедим уху. А потом я спать поеду. Ведь я сегодня "Жизнь за Царя" пою (- так называли «Сусанина» Глинки. Шаляпин, конечно, исполнял партию Сусанина. – germiones_muzh.).
В трактире мы сели за стол у окна.
-- Посмотри на мою Волгу,-- говорил Шаляпин, показывая в окно. -- Люблю Волгу. Народ другой на Волге. Не сквалыжники. Везде как-то жизнь для денег, а на Волге деньги для жизни.
Было явно: этому высокому, размашистому юноше радостно -- есть уху с калачом и вольно сидеть в трактире... Там я его и оставил...
* * *
Когда я приехал к Мамонтову, тот обеспокоился, что Шаляпина нет со мной:
-- Знаете, ведь он сегодня поет! Театр будет полон... Поедем к нему...
Однако в гостинице, где жил Шаляпин, мы его не застали. Нам сказали, что он поехал с барышнями кататься по Волге...
* * *
В театре, за кулисами, я увидел Труффи (- дирижер. – germiones_muzh.). Он был во фраке, завит. В зрительный зал уже собиралась публика, но Шаляпина на сцене не было. Мамонтов и Труффи волновались.
И вдруг Шаляпин появился. Он живо разделся в уборной донага и стал надевать на себя ватные толщинки (- молодой Шаляпин был худым. – germiones_muzh.).
Труффи и Мамонтов были в уборной. Быстро одеваясь и гримируясь, Шаляпин говорил, смеясь, Труффи:
-- Вы, маэстро, не забудьте, пожалуйста, мои эффектные фермато.
Потом, положив ему руку на плечо, сказал серьезно:
-- Труффочка, помнишь, там не четыре, а пять. Помни паузу.
И острыми глазами Шаляпин строго посмотрел на дирижера. Публика наполнила театр.
Труффи сел за пульт. Раздавались нетерпеливые хлопки публики. Началась увертюра.
После арии Сусанина "Чуют правду" публика была ошеломлена. Шаляпина вызывали без конца.
И я увидел, как Ковалевский, со слезами на глазах, говорил Мамонтову:
-- Кто этот Шаляпин? Я никогда не слыхал такого певца!
К Мамонтову в ложу пришли Витте и другие и выражали свой восторг. Мамонтов привел Шаляпина со сцены в ложу. Все удивлялись его молодости.
За ужином, после спектакля, на котором собрались артисты и друзья, Шаляпин сидел, окруженный артистками, и там шел несмолкаемый хохот. После ужина Шаляпин поехал с ними кататься по Волге.
-- Эта такая особенная человека!-- говорил Труффи. -- Но такой таланта я вижу в первый раз.

КОНСТАНТИН КОРОВИН (1861 - 1939. художник, изгнанник первой волны, друг Шаляпина)
Tags: мы с Шаляпиным вдвоём и рисуем и поём
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments