germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ПОДВОДНЫЙ КЛАД (начало XX века, Карибское море)

лет триста назад возвращался на родину испанский галлеон после победоносного набега на западный берег Южной Америки. Трюм галлеона хранил богатую добычу, захваченную у доверившихся алчным завоевателям туземцев — восемь изрядной величины бочонков, наполненных до краев слитками золота.
Галлеону не посчастливилось доставить в Испанию награбленное золото. Во время шторма он потерял курс и наскочил на риф. Острая скала, словно бритва, распорола дно, и несколько минут спустя суденышко вместе со всем экипажем погрузилось в воды океана. Падение приостановилось на расстоянии приблизительно нескольких сот метров от дна, и затонувший галлеон продолжал в течение многих десятков лет носиться по воле таинственных подводных течений. Он опускался все ниже, по мере того как происходил процесс окаменения дерева, пока, наконец, не нашел себе места вечного упокоения на вершине подводного вулкана. При посадке на вулкан дно галлеона было пробито, и бочонки со слитками выкатились наружу.
Постепенно густая зеленовато-бурая слизь затянула галлеон, и он слился с окружающей панорамой морского дна. Кораллы принялись строить на нем свои замысловатые жилища, мириады моллюсков присосались к его бортам, гигатские водоросли облепили его со всех сторон и покачивались тысячами огромных змей, переливаясь темным пурпуром и коричневатой зеленью.
Высыпавшиеся из бочонков золотые слитки уже десятки лет лежали на вершине вулкана. И странное дело: водоросли не укрепились на их поверхности, и даже ил и густая слизь не удержались на них. В глубине океана, где чернильный мрак ночи еле заметно редеет с наступлением дня, призрачно маячили золотистые пятна. Желтоватое сияние золота резко отличалось от фосфоресцирующего света скатов и других не менее опасных чудовищ, заряженных электричеством, а потому инстинкт подсказывал глубоководным обитателям, что тут им не грозит никакая опасность. И ни одна рыба не проплывала мимо галлеона, не задержавшись на время, чтобы полюбоваться необычайным зрелищем. Даже акулы и морские единороги (- непонятно кого здесь имеет ввиду автор: меч-рыб или нарвалов? – germiones_muzh.), эти страшнейшие хищники морей, и те на несколько минут приостанавливали свою охоту, чтобы взглянуть на странные светящиеся пятна.
Однажды возле затонувшего галлеона появился один из самых могучих и вместе с тем сообразительных морских хищников — пила-рыба. Туловище ее было длиной в три с половиною метра; заканчивалось оно настоящей пилой свыше метра длиною, твердой, как слоновая кость. Кожа пилы-рыбы не уступала по упругости и крепости чешуе старого крокодила. Пила-рыба могла спокойно охотиться где угодно, так как ни один хищник не мог сравниться с нею в сметливости и быстроте движений. Естественно, она по праву считала себя неоспоримой владычицей окрестных мест и в течение нескольких лет преспокойно нанизывала на пилу неосторожных, любопытных рыб, а затем разбивала их о подводные скалы и проглатывала.
Только крабам дозволено было лакомиться крохами с ее богатого стола, и то лишь потому, что они были покрыты известковым панцырем в несколько сантиметров толщиною, — а пила-рыба по опыту знала, что это весьма неудобоваримая пища.
Однажды, когда пила-рыба, притаившись за выступом подводной скалы, выслеживала крупную добычу, ее холодным глазам представилось страшное зрелище. Из зеленоватого сумрака показалось странное белесоватое щупальце и крадучись начало подниматься по откосу вулкана. В самом конце щупальце было толщиною пальца в два, а у основания не уступало в толщине взрослому удаву. Словно обладая самостоятельным рассудком, щупальце принялось изучать все выступы и щели затонувшего галлеона. Вскоре показалось второе щупальце, а за ним всплыла бесформенная гигантская масса, напоминавшая огромный надутый мех. Туловище чудовища превосходило по величине самую крупную рыбу в океане, а щупальцы достигали четырнадцати метров в длину. Это был осьминог…
Исследовав щупальцами галлеон, осьминог подплыл к нему для более детального ознакомления. Словно сказочный паук, поднимался он все выше; достигнув верхушки вулкана, он остановился и уставился недвижными глазами на галлеон. Отблеск золотых слитков видимо заинтересовал осьминога, и он долго не сводил с них глаз, словно пытаясь произвести им оценку.
Терпение пилы-рыбы иссякло, и она решилась на поступок, который мог стоить ей жизни. Подавшись чуть вперед, хищник хорошенько нацелился и бешено ринулся на непрошенного гостя.
Но как ни проворна была пила-рыба, осьминог не оказался застигнутым врасплох. С быстротою молнии отделились от поверхности вулкана два щупальца и, подобно лассо, кинутым с неимоверной силой, обвились вокруг тела пилы-рыбы.
Перевес, казалось, был на стороне осьминога, так как нет в подводном мире существа сильнее его. Однако даже ему не под силу было раздавить пилу-рыбу. Даже могучие присоски, сплошь покрывавшие щупальцы чудовища, не могли помочь ему — кожа пилы-рыбы была крепче дубленой буйволовой кожи. Не могло быть и речи о том, чтобы целиком проглотить такую рыбину, хотя пасть осьминога представляет собою огромную яму, а желудок может вместить несколько крупных рыб.
Завязался страшный бой. Оба противника попали в затруднительное положение, но отступать было уже поздно, тем более, что борьба шла за первенство. Единственно, что мог делать осьминог, — это держать пилу-рыбу на почтительном расстоянии от своего брюха, чтобы смертоносное оружие не пронзило его внутренностей. Затем он сделал попытку разбить пилу-рыбу о скалы, но это было равносильно попытке разбить резиновый мяч, ударяя им в стену. Но вот осьминог сделал большую оплошность: в пылу битвы он обвил щупальцем пилу хищника — и в следующее мгновение щупальце, судорожно извиваясь, упало на дно океана.
После потери щупальца в осьминоге заговорило благоразумие: он выпустил пилу-рыбу из своих смертоносных объятий и отшвырнул ее от себя. Но не тут-то было! Пила-рыба снова кинулась в атаку, метя пилою в брюхо врага. И опять два щупальца перехватили хищника на лету, и вновь закипела борьба.
Так повторялось несколько раз. Неизвестно, чем кончилось бы дело, если бы выведенный из себя осьминог не решился на крайнюю меру. Обхватив щупальцами пилу-рыбу, он подмял ее под себя в густую зеленоватую слизь и глубокий ил. Только тогда пила-рыба угомонилась: ослепленная илом, она выскользнула из-под туши врага и пустилась наутек.
С тех пор осьминог не покидал подводного вулкана, несмотря на то, что обычно эти чудовища ищут самых глубоких мест океана. Склонные к суеверию моряки, несомненно, стали бы уверять, что осьминог остался близ галлеона лишь потому, что его привлекал вид золота. Вероятно, он, подобно пиле-рыбе, сообразил, что добычи здесь будет вволю. Осьминог — самое прожорливое существо в мире, и даже кроваво красным крабам не помог их толстый известковый панцырь. Один за другим они исчезали в ненасытной утробе чудовища.
* * *
Жители морских глубин не знают счета времени, и никто не сможет сказать, на каком году владычества осьминога, случилось извержение соседнего подводного вулкана, вызвавшее довольно сильное землетрясение которое отметили сейсмографы значительным количеством баллов. Землетрясение вызвало образование на дне океана нового подводного горного хребта, изменило пути подводных течений (то-есть «климат» данной подводной местности) и натворило не мало бед.
Между тем на поверхности океана царил штиль, и никто не мог бы догадаться, что в бездонных глубинах его катастрофически гибнут мириады подводных обитателей. Маленький парусник неподвижно стоял недалеко от группы коралловых островков в ожидании ветра. На носу его сидели два человека — белый и негр. Первый был владелец парусника Фредди Нюлин, второй — его товарищ по скитаниям Генри Дэрк. Долго сидели они, погруженные в невеселые думы: за последние недели не удалось выловить даже приличного груза губок, не говоря уже о жемчужинах. Покуривая трубки, оба бесцельным взором смотрели на тихие воды океана.
Внезапно их глазам представилось необычайное зрелище. На поверхность стали всплывать мертвые рыбы разных видов и размеров и спутанные водоросли.
— Надо полагать, что на дне либо появились новые горы, либо столкнулись две горы и сплющились в одно целое, — сказал Фредди Нюлин.
(- надосказать, такие явления сопровождаются волной-цунами. Надеюсь, они пересидели ее в укрытии. – germiones_muzh.)
Его внимание привлекла странная черная масса, подплывшая почти к самому паруснику. Это была рыба-лента длиною метра в три. У нее не было заметно ни малейшего признака костяка, и передвигалась она с невероятной быстротой.
— Будем надеяться, что этот переполох на дне океана принесет нам пользу, — добавил Фредди. — Я слышал, что при образовании новых подводных хребтов и рифов рыбакам нередко достается хорошая добыча.
— Не может быть, чтобы нам хотя бы один раз за три года не улыбнулось счастье, — сказал Генри Дэрк.
Товарищи встали и взялись за небольшую сеть, ежедневно снабжавшую их свежей пищей. Улов на этот раз был очень скудный: несколько небольших зеленоватых скумбрий. Но зато в сети оказалось одно забавное создание, какого никогда не видывал даже Генри Дэрк, уроженец этих мест.
Это была глубоководная камбала величиною с тарелку. Она преспокойно лежала среди отчаянно бившихся скумбрий и неподвижно глядела на людей, словно спрашивая их: «Что, собственно, вам от меня нужно? Уж не думаете ли вы, что я гожусь в пищу?»
Фредди знал, что глубоководную камбалу, упругую, как резина, можно назвать лакомой пищей лишь с очень большой натяжкой.
Дэрк хотел взять камбалу, но Фредди остановил его:
— Не стоит, Дэрк, зубы поломаешь. Будь поблизости какой-нибудь ученый, он бы нам отвалил на табачок за этот редкостный экземпляр. Такая камбала, насколько мне известно, редко попадается в сети.
Подняв забавную рыбку за хвост (если только можно назвать хвостом еле заметный выступ на теле камбалы), Фредди подошел к борту суденышка и, бросая ее в воду, крикнул:
— Ну, прощай, дружок! Сердечный привет всем устрицам и крабам!
Камбала быстро скрылась из вида, направляясь в глубину океана. Много чудесного и страшного случалось ей видеть на своем веку, но встреча с человеком превосходила все ее представления об ужасе. Будучи, однако, по натуре философом, рыбка неторопливо поплыла к затонувшему галлеону и, утолив голод (а это не трудно дается камбале, питающейся мелкими организмами, которыми изобилует дно океана), отправилась в путешествие вокруг суденышка, заглядывая выпуклыми глазами в каждую щелочку. К счастью для камбалы, хранитель золотого клада — осьминог — временно отлучился из своей резиденции.
Весь день продолжались колебания дна океана, и даже невозмутимый осьминог был несколько встревожен, несмотря на то, что в его организме нет ничего похожего на наши нервы. При виде бесконечного количества морских обитателей, стремящихся к верхним слоям воды подальше от взбудораженного дна, осьминог вдруг поддался непонятному влечению последовать за ними. Оттолкнувшись от верхушки подводного вулкана и выбрасывая сильные струи воды из сумки у основания щупальцев, он стал быстро подниматься.
Генри Дэрк мирно дремал на палубе суденышка, дожидаясь ветерка, который позволил бы им сняться с якоря. Внезапно он вздрогнул, протер глаза и уставился в одну точку. Дэрку показалось, что весь океан вокруг парусника ожил и покрылся кольцами страшных белых змей, между тем как в воздухе разнесся противный мускусный запах. Испустив отчаянный вопль, Дэрк бросился к лестнице, которая вела в трюм.
Фредди Нюлин, прибежавший на крик товарища, увидел, что тот, дрожа от страха, указывает пальцем на воду. В течение нескольких секунд оба моряка в изумлении смотрели на выходца из океанских глубин. И тому и другому впервые приходилось видеть осьминога. Генри побледнел, и загорелое лицо его приняло цвет ржаного теста. Фредди, не веря своим глазам, провел рукой по лбу. В этот момент от извивающейся массы чудовища отделились два щупальца и метнулись к палубе парусника. Фредди не растерялся: кинувшись в каюту, он схватил винтовку и вернулся на палубу. Быстро прицелившись, он выпустил одну за другой пять пуль, метя в огромные страшные глаза. Между тем успевший притти в себя Генри носился по палубе с острым топориком в руках и превращал в окрошку кончики щупальцев, держась, однако, на почтительном расстоянии от них.
Раненый осьминог стал быстро погружаться в воду, и через несколько секунд на палубе осталось лишь несколько белесоватых лоскутков, служивших доказательством тому, что людям не померещилось диковинное чудовище.
— Ну и ну! — беспомощно сказал Фредди, вытирая холодную испарину, выступившую у него на лбу. — Чего теперь еще ожидать?
Словно в ответ на его слова, вдруг затрепетали под напором ветра паруса, остававшиеся
неподвижными в течение многих часов. Минут через десять ветер начал крепчать, и моряки, сильно потрясенные всем пережитым, быстро подняли якорь, спеша уйти под прикрытие ближайшего острова, чтобы провести там ночь.
Осьминог тем временем быстро опускался на дно океана, оставляя за собою след в воде струй сероватой жидкости. Раны, полученные им от пуль, не были смертельны, но боль они причиняли неимоверную, и чудовище было взбешено до крайности. Но прежде чем осьминог достиг своей обители, весть о случившемся каким-то таинственным путем успела распространиться под водой, и целая стая хищников устремилась по его следу. Никто не осмеливался кинуться в атаку, но судьба осьминога была уже предрешена, ибо ослабевшему и раненому бывает один конец как в джунглях, так и на дне океана…
Не успела камбала устроиться поудобнее в тине, обволакивавшей галлеон, как инстинктивный страх заставил ее метнуться в сторону, и лишь благодаря этому она избегла щупальц осьминога, который возвратился в свои владения и немедленно принялся наполнять свою утробу.
На этот раз камбала одновременно избегла и второй смертельной опасности, так как на расстоянии нескольких метров от нее пронесся незнакомец, который, несмотря на свои ничтожные размеры, был страшнее всех морских чудовищ. Это был сверлящий угорь — хищник, которому уступают дорогу даже акулы и другие кровожадные обитатели морей, хотя им не стоило бы никакого труда проглотить его. Дело в том, что сверлящий угорь присасывается к телу рыбы и с помощью языка, представляющего собой настоящее сверло, начинает прокладывать себе путь во внутренности; с удобством обосновавшись там, он, не торопясь, пожирает изнутри свою жертву, пока от нее не останется лишь пустая оболочка.
Очевидно, осьминог обезумел от боли, так как он в одно мгновение проглотил сверлящего угря, даже не дав себе труда предварительно раздавить его. В следующий момент он уже раскаялся в своем поступке и спазматическими движениями всего тела пытался выкинуть угря из желудка. Но было поздно: маленький враг уже приступил к работе, просверливая внутренности осьминога.
Заметив, что осьминог извивается в страшных корчах, выдерживая бой с каким-то невидимым врагом, хищники всех видов из семейства акул осмелели и начали постепенно сужать круг около намеченной жертвы…
Жуткая это была борьба — не на жизнь, а на смерть. На суше таких поединков не бывает даже между самыми кровожадными зверями. Осьминог был осужден на гибель — но тем не менее не сдавался. Мало-по-малу к осаждающим присоединилось еще многое множество других хищников, из которых каждый мог похвастаться зубами, не уступавшими по остроте зубьям пилы.
Почти сутки продолжался этот неописуемый бой вблизи галлеона, из щели которого следила за битвой маленькая камбала с выпуклыми глазами. Ночью снова произошло сотрясение морского дна, в результате которого целые подводные хребты были оторваны от своих оснований и придвинуты значительно ближе к островам. Подвергся перемещению и знакомый нам вулкан.
К тому времени, когда кончилось землетрясение, пришел конец и осьминогу, которого в несколько минут растерзали полчища одержавших над ним победу хищников. Лишь на третий день море достаточно успокоилось, чтобы искатели приключений могли снова выйти на охоту за жемчугом и губками.
Однажды утром, прогуливаясь по берегу островка, возле которого парусник бросил якорь, Фредди обратил внимание на то, что берег до неузнаваемости изменил очертания за последние несколько суток. У самого берега из воды поднимались острые черные скалы. Но когда Фредди пригляделся к одному из выступавших из волн утесов, он увидел нечто такое, от чего глаза чуть не выскочили у него из орбит…
Несколько часов спустя приятели собрали на берегу островка изрядную груду золотых слитков, почти не изменившихся в цвете за сотни лет пребывания на дне океана…

П. АНИКСТЭР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments