germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ЗАКЛИНАТЕЛЬ ЗМЕЙ (Индия, 1857). - IX серия

ПРАЗДНИК В НАНДАПУРЕ
неожиданная встреча с отрядом Додо, преданного сторонника Пейхваха, показала нашим беглецам, что они еще не выбрались из тех мест, где их могли узнать. Опасаясь еще какой-нибудь недоброй встречи, они зашли в самую глушь джунглей, продолжали путь только по ночам, а днем отдыхали, забравшись подальше в кустарники.
Не встретив ни одной человеческой души, они благополучно выбрались из джунглей на пятый день. Словно по волшебному мановению их глазам представилась цветущая, слегка холмистая равнина; широко расстилалась она до самого горизонта, где голубели очертания Гималайского предгорья. Тут и там виднелись селения, утопавшие в садах; поля, прекрасно обработанные и обнесенные изгородями; пышные луга, на которых паслись стада буйволов и быков. В чистом утреннем воздухе далеко разносились звонкие голоса пастухов.
Но не радовала эта веселая картина наших путников. Дойдя до опушки, они остановились в нерешительности, куда идти дальше.
– У нас нет выбора, – сказал Мали. – Придется идти по большой дороге, мимо деревень. Вон та темная полоска у подошвы горы – это Тераи (- заболоченные долины у горных подножий. – germiones_muzh.), через которые лежит наш путь. Доберемся туда не раньше как дня через три, но по дороге надо запастись провизией. А так как денег у нас нет, придется поневоле завернуть в какую-нибудь деревню и поискать работу.
– Боюсь, сумею ли при посторонних справиться со змеями, – сказал Андре. – Ведь малейшая оплошность может всем нам стоить жизни.
– Напрасно беспокоишься, – заметил Миана. – Ты так наловчился, что скоро нас с хозяином за пояс заткнешь. Хорошо еще, что я догадался научить Ганумана новому фокусу, а то совсем было бы мне плохо.
– Что и говорить, тяжелое испытание ждет тебя, сирдар, но подумай об отце и сестре и не падай духом… Еще раз повторяю, не забывай, в глазах всех я твой отец, а потому не обессудь, если иной раз не буду особенно почтителен с тобой.
– Ну разумеется, мой добрый Мали, об этом и говорить нечего.
– Итак, друзья мои, в путь. Смотрите же, нам надо быть как можно осторожнее, – промолвил Мали и зашагал вперед, а за ним Андре с Миана.
Через час они подошли к широкой красивой реке. Как все притоки могучего Ганга, она проложила себе русло между высокими, крутыми скалами.
– Это Гогра, одна из прекраснейших жен батюшки Ганга, – сказал Мали (- насамделе: дочь матушки Ганги. – germiones_muzh.). – Ее прозрачные синие струи вытекают из ледников горы Кайласа – обители наших богов. Хоть Гогра и неглубока, а все же мы вброд не пойдем. В ней водятся страшные гавиалы с острыми, как меч, зубами; чудовища эти куда опаснее крокодилов (- гавиалы это тож крокодилы, но с узким рылом. Питаются рыбой и живут в реках с быстрым теченьем, которого нелюбят обычные кроки. Автор вам парит мозги – гавиалы для человека почти неопасны. – germiones_muzh.)… Вон там направо, если не ошибаюсь, Нандапур, где, по преданию, родился священный конь Шивы. Попросим перевозчика доставить нас на тот берег.
Они подошли к лачуге перевозчика и постучались в дверь. На стук вышел старик и молча направился с ними к привязанной у берега лодке. Когда все разместились, старик оттолкнул лодку длинным шестом и, стоя на носу, ловко погнал ее к другому берегу.
– Не Нандапур ли это, дедушка? – спросил Мали (- Мали сам старик, но обращается к пожилому человеку как положено: «бабА». – germiones_muzh.), указывая на видневшийся вдали высокий шпиль, увенчанный золотым шаром, как жар горевшим на солнце.
– Нандапур, – ответил перевозчик. – Вы, верно, торопитесь на празднества в честь богини Кали? Как только пронеслась весть о победе наших войск над англичанами, верховный жрец оповестил население, что кровавой богине Кали будут торжественно принесены жертвы, – вот народ и повалил в Нандапур. Верно, и вас позвали?
– Слыхать и я слыхал, что торжество будет большое, но не знаю, понадобятся ли наши услуги верховному жрецу.
– Вот этому юноше, наверное, найдется место в церемонии по случаю праздника, – заметил лодочник, указывая на Андре. – Он тоже натх?
– Это мой сын, – поспешил ответить Мали.
– Как придете в Нандапур, ступайте прямо к брамину Сумру и скажите, что я вас прислал, – он хорошо вас примет, – сказал перевозчик.
Лодка причалила, и наши путники вышли на берег. Лодочник платы за перевоз не спросил, так как в Индии на нищих смотрят, как на людей, исполняющих священный обет, и потому никогда не требуют от них платы за услуги.
Нандапур лежит на небольшой возвышенности; он обведен высоким земляным валом с четырьмя воротами. От ворот четыре дороги ведут на большую, расположенную в центре селения квадратную площадь. На ней стоят дома старшины и других местных властей, ратуша и пагода с поднимающимся ввысь каменным шпицем и массивными портиками с множеством скульптурных украшений. Вдоль улиц, искусно выложенных каменными плитами, тянутся затейливо раскрашенные глинобитные домики с черепичными крышами. Всюду на улицах и в домах образцовая чистота. Наши крестьяне могли бы поучиться порядку и чистоте у индусов, хотя многие и считают их невежественными и дикими.
У ворот Нандапура толпа ребятишек встретила путников веселыми возгласами и побежала за ними вслед.
– Натхи! Натхи! – кричали детишки, хлопая в ладоши.
– А обезьяна-то у них какая славная! – восхищались они Гануманом, который, сидя у Миана на плече, строил им забавные гримасы.
– Ты что нам будешь показывать? – спрашивали другие, посмелее, у Андре. – Фокусы с саблями или заклинать змей?
Улицы были полны народа. Все с любопытством глядели на натхов и обменивались вслух своими замечаниями.
– Как величествен этот седой старик в красном плаще, – говорила почтенная индуска в шелковом, затканном золотом сари своей соседке. – Ни дать ни взять мудрый Вишвамитра, небесный зодчий и советник богов, изображение которого муж мой, начальник касты каменщиков, велел нарисовать над дверями нашего дома.
– Правда твоя, – согласилась соседка. – Хороши и его юные спутники: тот, что посветлее лицом, красив и изящен, как сам Кришна, а другой – черноглазый, с темным, словно бронзовым телом и обезьяной на плече, похож на божественного спутника Рамы.
– Лицо этого старика мне знакомо, – вмешалась в разговор третья женщина. – Года два тому назад мой муж из касты медников нечаянно выпил воды, к которой прикоснулся пария и, чтобы очиститься, должен был окунуться в священные воды реки Бетвы. Отправилась и я вместе с мужем и на берегу Бетвы увидела, как какой-то заклинатель заставлял своих змей плясать перед золотым изображением нашей доброй богини. Заклинатель был этот самый старик.
Не обращая внимания на раздававшиеся вокруг них замечания, путники направились к площади, а вслед за ними бежали ребятишки. Вдруг из-за угла показался человек высокого роста с небольшим копьем в руках. Как увидели его дети, так и прыснули в разные стороны, – мигом опустела площадь.
– Добро пожаловать, дедушка! – приветствовал он Мали. – Я котваль, сторож нашего местечка. Мне приказано заботиться о путниках. Пойдем, я провожу тебя, ты, видно, устал и не прочь отдохнуть.
– Благодарю, котвальджи (- «джи» это уважительная частица. – germiones_muzh.). Я пришел с сыном и слугой, чтобы участвовать в религиозном празднестве, и желал бы переговорить с брамином Сумру.
– Желание твое будет исполнено, – ответил котваль. – В том конце площади дом высокочтимого Сумры. Он только что вышел из храма и теперь, верно, дома. Пойдем, я проведу тебя.
Друзья наши последовали за котвалем и вскоре очутились перед домом брамина. Котваль велел им подождать, а сам отправился сказать о них брамину. Немного времени спустя к ним вышел Сумру. Это был с важной осанкой, плотный, небольшого роста человек с тщательно выбритой головой и лицом, одетый во все белое. На шее у него был шелковый голубой шнурок, спускавшийся тройным рядом на грудь, – принадлежность лиц его сана. При появлении жреца наши путники пали ниц.
– Привет вам, чужестранцы! – ласково заговорил он. – Встаньте! Сегодня вечером народ соберется перед алтарем кровавой Кали, супруги Шивы. Может быть, для религиозной церемонии нам понадобятся услуги одного из вас, а пока идите в храм, там вас приютят и дадут поесть.
И, не ожидая ответа, важный старик повернулся и ушел к себе.
В сопровождении котваля наши путники пришли в храм. Их ввели в широкий притвор, непосредственно примыкавший к святилищу. Дрожь пробежала у Андре по спине, когда он вошел под каменные своды и увидел множество безобразных чудовищ. Поборов страх, он стал с любопытством разглядывать священные изображения, недоступные глазу неверных. Возле задней стены храма на престоле, высеченном из камня, восседала страшная богиня Кали, самый отвратительный идол, какой только могла создать человеческая фантазия. Чело богини было увенчано короной из человеческих черепов, а в каждой из десяти протянутых в разные стороны рук она держала по большой змее. Ноги ее покоились на мраморном льве; престол, подножие и колонны были окрашены в кроваво-красный цвет.
– И этому-то ужасному идолу придет сегодня молиться народ? – спросил Андре.
– Да, сирдар, народ будет молиться могущественной богине Кали, в руках которой, как мы верим, жизнь и смерть всего человечества.
– Богиня Кали требует кровавых жертвоприношений, и было время, когда алтари ее обагрялись человеческой кровью, – заговорил опять Андре. (- эти времена не прошли. Культ Кали вполне актуален. – germiones_muzh.) – Исступленные изуверы немало совершили в честь ее ужасных злодеяний, и теперь Нана-Сагиб не убивает ли тысячи невинных жертв, чтобы умилостивить грозную Кали. Но как можешь ты, Мали, с твоей мягкой душой, быть последователем этого отвратительного культа, низводящего человека на степень животного. Ты – добрый, сострадательный Мали, поклоняешься такому чудовищу и меня хочешь заставить ему молиться… Нет, нет, никогда этого не будет.
– Тише, тише, сирдар! – испуганно прошептал старый заклинатель. – Если бы эти стены могли слышать – они рухнули и задавили бы нас… Я вырос в этой вере, так верили мои отцы, верю и я, не рассуждая. Убийство, кровопролитие противны мне, и в этом я следую заповедям Вед и Пураны. В этих священных книгах говорится, что над богами, которые внушают вам такое омерзение, от века царит единый, бессмертный и всемогущий дух Аум, олицетворение доброты и милосердия. И если у нас не воздвигают ему алтарей, это не мешает мне поклоняться ему – ему, создателю звездного неба, высоких гор, быстрых рек, словом, всей природы, такой прекрасной и величественной… Понимаю, что тебе тяжело поклониться богине, но воля верховного жреца – закон. Помни, от твоего послушания зависит спасение отца и сестры.
– Ты как всегда прав, Мали! – воскликнул Андре. – Буду заклинать змей, плясать, словом, делать все, что ты прикажешь, лишь бы это помогло спасти тех, кто дороже мне самой жизни.
Как обещал брамин, путников наших голодными не оставили: каждый из них получил по большой порции риса и хлеба. К вечеру пришел сам Сумру и объяснил старому заклинателю, что ему надо будет делать в предстоящей религиозной церемонии. Лицо Андре поразило брамина. Долго и внимательно глядел он на молодого француза и наконец спросил Мали:
– Кто этот юноша?
– Вот этот, что ближе к вам, – мой сын Андре, а тот – мой слуга Миана, – ответил смиренно старик.
– Боги даровали тебе на редкость красивого сына, – сказал Сумру, – его можно скорее принять за принца, нежели за натха… Впрочем, кому неизвестно, что чародеи и кудесники сплошь и рядом воруют чужих детей, и я сильно подозреваю, что в жилах этого юноши нет ни капли крови натха.
Мали как бы в знак протеста поднял руку, а Андре с Миана только усмехнулись про себя. Когда Сумру ушел, Миана перекувырнулся несколько раз и радостно воскликнул:
– Теперь нам нечего опасаться. Если великий Сумру, всеведущий, непогрешимый Сумру, не признал в Андре европейца – другим и подавно не догадаться.
Лишь только смерклось, у главного входа в храм раскатисто забили барабаны и народ стал толпами стекаться к капищу.
Индусские пагоды состоят из двух половин – первая, называемая чаори, где стоят молящиеся, не что иное, как громадных размеров беседка, крыша которой покоится на массивных каменных колоннах. Вторая половина таких же размеров, как и первая, представляет массивное здание с куполом, увенчанным высоким каменным шпицем. Эта закрытая со всех сторон половина и есть само святилище; из него в чаори ведет широкая дверь.
Когда храм наполнился народом, двери святилища распахнулись, и глазам молящихся представилась ярко освещенная богиня, вся в гирляндах и цветах; ее многочисленные руки, казалось, двигались и трепетали. Народ восторженными кликами приветствовал появление богини и осыпал ее цветами. Зазвучали цимбалы, и крики толпы скоро перешли в дикое завывание. Вдруг на небольшой площадке перед изваянием мрачной Кали показался прекрасный, как бог, юноша с золотой тиарой на голове. Множество золотых браслетов украшало его руки, шею обвивало ожерелье, а на голую грудь спускалось несколько ниток жемчуга; красная ткань, облегавшая его стройный стан, красиво оттеняла белизну молодого тела. В одной руке юноша держал золотой жезл, в другой – небольшую флейту из слоновой кости.
С бесстрастно равнодушным выражением лица поднял юноша медленно жезл и простер его над затаившей дыхание толпой. Восторженный шепот пронесся по храму. Обернувшись к богине, Андре ударил ее жезлом, быть может, сильнее, чем следовало. Словно оскорбленная этим святотатством, богиня зашевелила руками, и с каждой из них сползло на пол по большой змее. Не смущаясь, поднес Андре к губам тумриль и заиграл. Моментально змеи подняли головы, надули их и мерно закачались перед идолом в такт музыке.
Кончил играть Андре, схватил огромного питона, чуть не в четыре аршина в длину, высоко поднял над толпой и обвил змею вокруг шеи грозного истукана.
Толпа пришла в неописуемый восторг:
– Уах! Уах! – кричали они. – Это бог! Это сам Кришна!
Повернувшись снова к народу, Андре повелительным жестом простер над ним жезл. Все пали ниц, а когда подняли головы – полубог исчез.
Брамины остались очень довольны молодым заклинателем, а верховный жрец Сумру сказал:
– Верно, Магадева (- бог Шива. – germiones_muzh.) коснулся перстами чела твоего – простому натху не внушить молящимся такого благоговейного восторга… Останься у нас, соверши очистительное омовение в священных водах Тривени и будешь служить при храме до конца дней своих, окруженный почетом и уважением.
– Такая честь не для меня, нечистого натха, – возразил Андре. – Да к тому же разве в Пуране не говорится: «Сын – первый слуга отца своего». Отец мой Мали стар, кто будет заботиться о нем, если я покину его? Я должен всюду следовать за ним, как собака, последовавшая за доблестным Панду (- сыном мудреца Вьясы, отцом героев Пандавов. - germiones_muzh.) в самый ад.
По душе пришлись браминам мудрые речи юноши, и Сумру, обратившись к Мали, сказал:
– Бог дал тебе сокровище, я не вправе отнять его. Ступай своей дорогой и возьми эти две золотые рупии, дар самой богини… А тебе, Андре, дарю медный перстень с изображением трезубца на нем. С этим перстнем можешь смело входить в храмы богини Кали – там всегда найдешь приют.
Брамин в знак прощания махнул рукой, и наши путники вышли из храма – им, непосвященным, нельзя было присутствовать при таинственной религиозной церемонии, совершаемой браминами ночью.
– Завтра надо нам как можно раньше тронуться в путь, – обратился Мали к своим спутникам, когда они отошли немного от храма, – пойдем где-нибудь переночуем подальше от этой шумной толпы… Удачный выпал для тебя сегодня денек, Андре. Теперь, когда у тебя перстень Сумру, кто посмеет усомниться, что ты не индус…

ЛУИ РУССЕЛЕ (1845 – 1929. путешественник и ученый)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments