И стал Еруслон Лазаревичь с постели, и взял острую саблю свою и отсек ей голову, да и пот кровать бросил. И емлет себе на постелю вторую сестру, Мендору, и говорит ей Еруслон Лазаревичь: «Милая, прекрасная Мендора Богриевна! Есть ли на сем свете тебя краше, а меня храбрее?» И она ему те же речи сказала, и он ей главу отсек и под кровать бросил.
И емлет третьюю девицу, Легию, к себе на кровать и говорит ей: «Милая моя, прекрасная царевна Легия! Есть ли тебя на сем свете краше, а меня храбрее?» И говорит ему Легия, девица: «Государь Еруслон Лазаревичь! Яз что за красна и хороша? Когда я была у отца своего во царствъ, тогда я была красна и хороша, а ныне — полоняное тело. Которое ты у меня красоты захотел? А есть, государь, под Индийским царством, у царя Долмата, человек, а зовут его Ивашко, а прозвище Белая Япанча; а стоит он на дороге в чисте поле; мимо его никаков богатырь не проезживал, ни зверь не прорыскивал, и никаков человек не проезжживал, ни птица не пролетывала. А я у вас не ведаю, кто храбрее и сильнее. Да есть, государь, во граде Дербие (- Дербент. - germiones_muzh.), у царя Фарфоломея царевна Настасья; которая, государь, пред нимъ предстоящая, и та вдесятеро меня краше!»
И тут Еруслон Лазаревичь, став с постели, и говорит ей таково слово: «Милая моя, прекрасная царевна Легия! Живи ты в чисте поле, не бойся никого (- это почему? Тыж уедешь. Приедет другой, и тоже с саблей. - germiones_muzh.), а сестер своих схорони».
И Еруслон Лазаревичь сел на свой доброй конь и поехал в чистое поле, ко Индейскому царству, ко царю Далмату поклонитися да свидетца с Ивашком, Белой Епанчей…
СКАЗАНИЕ И ПОХОЖДЕНИЕ О ХРАБРОСТИ, О МЛАДОСТИ, И ДО СТАРОСТИ ЕГО БЫТИЯ, МЛАДАГО ЮНОШЫ И ПРЕКРАСНАГО РУССКОГО БАГАТЫРЯ, ЗЕЛО ПОСЛУШАТИ ДИВНО, ЕРУСЛОНА ЛАЗАРЕВИЧА