Наденька сидела на балконе около мамы и приготовляла уроки к следующему дню. Погода стояла превосходная, Наденьке очень хотелось пойти гулять и побегать в саду, но мама сказала, что это невозможно до тех пор, пока она не перепишет целую страницу, а у ней, словно на беду, дело не спорилось.
"Хотя бы кто нибудь приехал!" мысленно сказала сама себе девочка, опуская перо в чернильницу.
И что же!.. не успела она подумать это, как вдруг к подъезду действительно подкатила щегольская коляска, в которой сидела очень нарядная дама.
-- Ах, это вы, Людмила Николаевна!-- радостно вскричала мама и бросилась навстречу к неожиданной гостье, которая оказалась ея старинная знакомая, бывшая институтская подруга. (- конечно, из института благородных девиц. – germiones_muzh.)
-- Я, я, моя дорогая!
-- Как я рада, как счастлива! Мы давно, давно не виделись!
-- Да, много воды утекло съ тех пор! Вы уже успели выйти замуж и выростить дочь, большую барышню!-- шутя добавила гостья, нагнувшись к Надюше, чтобы поцеловать ее.
-- Как видите!-- отвечала мама и сделала Наде знак рукою встать и поклониться.
-- Славная, прелестная дочурка!-- продолжала Людмила Николаевна, любуясь девочкой.-- Как тебя зовутъ, моя крошка?
-- Надей.
-- Хорошая, милая девочка, только одна беда -- глазки у тебя совсем черные, ты верно никогда их не моешь?
Надя не поняла шутки и внимательно взглянула на гостью.
-- Мою, аккуратно каждое утро,-- отвечала она.
-- Должно быть худо, надо попробовать с мылом.
Наденька задумалась, мама тем временем взяла Людмилу Николаевну под руку и повела на балкон, где у них завязался очень оживленный разговор.
-- Надюша, ты можешь оставить переписку до завтра,-- сказала мама: -- мне хочется поговорить с дорогой гостьей. Ступай в сад или в детскую и делай что хочешь.
Настя не заставила дважды повторить себе приказание, поспешно сложила тетрадки и уже собиралась уходить, как Людмила Николаевна снова притянула ее к себе, нежно поцеловала и, заглянув в хорошенькие, черные глазки, опять проговорила шутя:
-- Грязные, совсем грязные, надо вымыть!
Девочка молча удалилась в детскую; приняв слова гостьи за серьезное, она направилась к умывальнику, взяла мыло, губку, намылила ее до пены, и со всей силой начала тереть глаза. Так как веки были опущены, то Надя не чувствовала боли, но затем, когда открыла их и мыльная вода потекла прямо в глаза, она с громким криком побежала снова на балкон.
-- Что случилось?-- испуганно спросили мама и гостья.
Надя, вместо ответа, продолжала плакать и тереть мыльными руками глаза, отчего боль еще больше усиливалась.
-- Да что же такое, что?-- допытывались обе женщины, стараясь всеми силами успокоить взволнованную девочку, которая наконец сквозь слезы разсказала обо всем случившемся. Тогда мама и Людмила Николаевна громко разсмеялись.
-- Какая же ты глупенькая, Надюша!-- заметила мама,-- разве можно было принять шутку за серьезное? Ведь Людмила Николаевна смеялась; у кого глаза черные от природы, то сколько их ни мой, сколько ни три губкой, они все равно останутся черными.
Слушая замечание матери, Надя сконфузилась.
-- В самом деле,-- сказала она, потупив глазки,-- как я не могла сообразить этого!
(- Людмила Николаевна просто дура-лошадь. А Надя ничё так, молодцом. - germiones_muzh.)