germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

- не можно! (белорусская корчма под Великокняжеством Литовским. Город Мстиславль, XVI в.)

доброе пиво у рыжего Еселя! Выпьешь малый цебрик ― все так и поплывет перед глазами, почнет колыхаться: широкие темные столы, заставленные чарками, медными кубками, плоскими бутылями зеленого стекла; бочонки в углу, возле которых прямо на полу сидит и плачет цыган ― слезы текут по мокрой бороде, капают в жбан с пивом; два захмелевших бражника, что с полудня сидят за столом, упершись друг в друга потными лбами, жалуются поочередно на судьбу-злодейку или затягивают и никак Не могут кончить ни одной песни; толстые сосновые лучины по углам ― из красного пламени их торчат, словно чьи-то скрюченные пальцы, черные завитки нагара.
Издалека приметна корчма рыжего Еселя ― манит подвешенный на пеньковых веревках у входа пузатый бочонок. Люди всякого звания сходятся сюда под вечер промочить глотку горьким пивом, хмельной брагой или сладкой медовухой. Никто не пытает в корчме, кто ты, из какой стороны, какой веры: выкладывай на стол перед корчмарем гроши, и щедрой рукой наполнит Есель твою кружку, с поклоном поднесет ее тебе темноглазая Бася, пей, сколько душа принимает. Еще тем хороша корчма, что рядом Челядный ров, который охватывает город с западной и южной стороны и упирается в речку Вихру. Нагрянь стражники ― те, кому не с руки с ними видаться, всегда могут через потайную дверь либо прямо в окно выскочить к Челядному рву, а там скатился по крутому склону да в лозняк ― и поминай как звали.
Народу в корчме ― не протолкнуться. Сидят за столами либо на бочках вдоль стен зазывалы из купеческих лавок, разносчики, обозные, бродячие чернецы, мастеровой люд: кузнецы, шорники (- делают конскую упряжь. - germiones_muzh.), кожемяки, шаповалы (- валяют шапки из войлока. - germiones_muzh.), бондари, чеканщики; в особку заняли край стола партачи ― те из ремесленников, кто не захотел объединиться в цех, подчиниться власти цехового старшины. Они обсели своего главаря ― бочара Родиона Копейника. В темных кутках, подальше от чужих глаз, приютились «прохожие» смерды ― крестьяне, убежавшие в город от засилья шляхты, которая с молчаливого дозволу короля Польши и великого князя Литвы мало-помалу присоединяла к своим фольваркам крестьянские земли, с каждым годом увеличивала барщину. «Прохожие» роптали на то, что уж шляхта ныне никого не выпускает из маентка, а уйдет кто ― в цепях приведут гайдуки обратно, изобьют батогами.
Тихон остановился в дверном проеме, выискивая глазами свободное место за столом. Под низким, закопченным до бархотистости потолком корчмы плавал сизый дым от горящих смоляных лучин и жареной баранины, которая на длинных вертелах шипела в печи. Лицом к челу печи сидел на низкой скамье слепой старец-жабрак (- нищий. - germiones_muzh.). У ног слепца примостился светловолосый мальчонка-поводырь. В руках у старца была лира. Под жужжание и тихий звон ее жабрак и поводырь пели псалмы о Лазаре ― божьем человеке,― о том, как худо ему жилось на земле, как смилостивился над ним господь бог и взял к себе.
Окончив петь, жабрак сказал, подняв кверху обезображенное шрамами лицо:
— Подайте, люди добрые, Христа ради, на пропитание калеке и хлопчику малому ― сироте убогой.
Поводырь пошел по кругу со старой шапкой. Подошел он и к плечистому бочару Родиону. Тот поднял голову от жбана с пивом, глянул на мальчонку. На худом детском личике яснели большие бездонные глаза. Дрогнуло, видать, сердце Родиона, извлек из вязаного пояса золотой, взвесил на широкой ладони.
— А не хочешь ли, хлопчик, до меня в ученики пойти? ― вдруг спросил он.― Сыт будешь, ремесло познаешь.
Мальчонка переступил босыми, сплошь в цыпках ногами, оглянулся на жабрака, который все так же сидел с поднятой головой, чуть трогал пальцами струны своей ветхой лиры, скрученные из высушенных бараньих кишок.
— Не,― помотал вскудлаченной головой.― То не можно. Як же я деда покину?
Родион вздохнул, бросил в шапку золотой. Притих гомон бражников, сидели, слушали, кивая головами.
— Эй, старый! ― окликнул жабрака какой-то подвыпивший кожемяка.― А не спел бы ты о побоище на Крапивне-реке?
Слепец вскинул голову, замолк, за ним замолк и поводыренок.
— Не перебивай лирника, кожемяка! Не руш! ― раздались недовольные выкрики.
Слепец нагнулся, пошептался с поводыренком, затем тронул маховичок лиры, просмоленное деревянное колесико стало тереться о струны.
Ой, как было на Крапивне-реке.
Разлилася река, вспять пошла.
Не вода вровень с бережками ―
Кровушка людская христьянская...

Тихо жужжит, всхлипывает и стонет лира, будто живая душа, запрятанная в побуревшую от ветхости, подсмаленную где-то у ночлежного костра продолговатую скрыню (- сундук. Это колёсная лира - рылей, она похожа на ящик со струнами и ручкой, которую крутят. Как у шарманки. - germiones_muzh.). Рассказывает слепой песняр о злом деле на Крапивне-реке, что и по сию пору памятно людям. В сентябрьский день 1514 года на пожелклом логу возле города Орши дружины московского воеводы Челяднина бились с литовско-польскими жолнерами. Были в дружинах московитов в числе иных и мстиславльские люди, не желавшие, чтоб завладела их городом жадная шляхта. Да, видно, отвернулась удача от русского воинства: отряды московитов попали в засаду, под губительный огонь пушек. Жестокой была битва. Речка Крапивна изменила течение ― русло ее было запружено телами русских и поляков (- русских, русских. Гетман Острожский и Сверчовский победили из-за несогласованности действий воевод Челяднина и князя Булгакова-Голицы, местничавших меж собой. Ну, и пушки подтянули на скрытую позицию во время переговоров. Потери наши были велики. - germiones_muzh.). Московиты отступили. Один за другим три русских укрепленных города ― Дубровно, Мстиславль и Кричев вынуждены были отворить ворота перед жолнерами. Многодневную осаду выдержал только Смоленск.
Тихон приметил в углу наваленные друг на друга бочонки, направился туда, спотыкаясь о ноги бражников. На него поднял покрасневшие глаза цыган.
— Почто, борода, слезы льешь? ― Тихон примерился к бочонку почище, нагнется.
— Михалку,― цыган всхлипнул,― медведя моего гайдуки в замок увели. Такой сметливый был хлопчина.
— Да ин зверь-то, не человек,― засмеялся Тихон. Цыган глянул яростно.
— Тебе зверь, а мне дитя малое. Сам из берлоги сосунка унес, сам вынянчил. А ласков же, а сметлив!
— Выпустит староста твойго Михалку, куда денется.
— Може, ему уже кишки гайдуки выпустили,― вновь залился слезами цыган,― може, с него поляк шкуру содрал, чтоб с него самого на том свете черти сало драли, в котел кидали!
Тихон крякнул, приподнял бочонок, поставил на пол дном.
— Другим разживешься, борода,― сказал, снимая с головы магерку (- войлочная шапка, тулья безполей. Шаповалы валяют. - germiones_muzh.).
— Такой разве есть еще? ― подхватился цыган.― Кто цыгана за человека принимает, ну? И в ненастье на ночлег не пустят. А он же, как брат родной, сядешь с им под тыном где, притулишься,― обогреет.
— Тогда беда,― посочувствовал Тихон, принял из рук корчмарихи цебрик с пивом и деревянное блюдо жареной баранины.― Закуси вот со мной.
Цыган помотал головой, молча сел и снова всхлипнул.
— Ну выпьем тогда за твоего побратима,― поднял Тихон цебрик.
Цыган не глядя протянул черную, давно не знавшуюся с водой руку к своему жбану.
Закусывали и слепец с поводыренком. Когда они окончили песню, Бася подала им в решете зачерствевших пампушек, а кто-то из слушателей пододвинул недопитую чару медовухи. В той медовухе размачивал слепец пампушки, жевал, перетирая черными пеньками поломанных зубов.
К Тихону подошел бочар Родион.
— Гляжу ― знакомый человек вроде?
— Почитай, двор в двор некогда жили,― откликнулся Тихон, со смаком обгладывая баранье ребро.
— Из престольной? ― Родион легко поднял полный бочонок, поставил рядом с Тихоном.
— Из нее, матушки,― улыбнулся Тихон.
— Какие ветры там, какие мысли? До нас не сбирается ли московский государь? ― к самому Тихонову уху приблизился Родион.― Ждет люд посполитый (- не все. Русины, конечно. Речь Посполита - конфедерация Королевства Польского и Великого княжества Литовского. Ручины жили и там, и там. - germiones_muzh.) того часу, готовится. Слух прошел недавно: панцирный боярин Савка за поруб в лесу бортного древа велел выпустить кишки порубщику. Терпимо ли такое! Ждем, брате, с восхода (- востока. - germiones_muzh.) вестей, знака какого. Нам бы подмогу ― а и сами почнем.
Пришли, посели на пол рядом с Родионом его подмастерья. Один из них, долгорукий, с грудью, острым горбом выпертою, молвил тихо:
— Сказывают, московский государь послал до нас свойго челядника верного, а с ним ярлык для чтения посполитым. Не ты ли, брат, будешь гонец-то?
Тихон положил к ногам опорожненное блюдо, засмеялся:
— Ой, далеко отпустили вы, ребята, думки свои!
— Думка броду за реку не спрашивает,― усмехнулся долгорукий.― А ты не таился бы от нас, московит. Мы те, кого ты шукаешь.
— Что таиться-то? ― пожал плечами Тихон.― Обознались во мне, ребята. Странник я простой, иконописец. Вот бреду в Вильню, думаю друкарскую (- книгопечатную. - germiones_muzh.) справу уразуметь, в Москве ныне-то в спросе. Шел, а дорога-то мимо родной сторонушки ― к вам забрел.
Он приметил, что слепец словно прислушивается к их разговору, покосился в ту сторону. Он знал, сколь чутки бывают слепые ― а ну это наушник польского наместника? За такие разговоры в склепе сгноят. Родион перенял этот взгляд, успокоил:
— Жабрак ― верный человек. Служил некогда у купца Тимофея Мстиславцева, с ним же в дружине под Оршу ходил, там и глаз лишился в бою. Эй, Ахрем!
Жабрак тотчас поднялся, будто ждал этого зова, сунул лиру поводыренку, направился к ним, выставив перед собой руки с дрожащими, нащупывающими пальцами.
— Седай-ко, Ахрем, выпей с нами.― Родион подал знак подмастерьям, долгорукий тут же выкатил бочонок, усадил слепца. Другой подмастерье, постарше, сходил к Еселю. Тот, закатав рукава, ловко наливал из бочонков и пляшек, поспевая еще собрать со столов опороженный посуд (- пока неразбили. - germiones_muzh.), утихомирить буянов, которым ударил в голову хмель,― в корчмах держали для такого дела дюжих детин-вышибал. У Еселя же управлялся Ярмола-немой: его медвежью хватку не один бражник испытал на своей хребтине.
— Спаси бог,― сказал слепец, обеими руками принимая полный цебрик.― Учуял: говор будто как московский, спытал у поводыренка ― верно. По торговым справам ай с посольством до нас, добрый человек?
— Места родные проведать,― отвечал Тихон.
— А, ну-ну,― слепец слушал, кивал, к питву не притрагивался. Еще спросил: ― Книжной премудрости обучен, слышно?
Тихон ответил. Говорить с лирником было удовольствие: умел тот слушать.
— Меня же господь лишил сей великой радости,― сказал слепец спокойно, без печали.― Ныне бреду по градам и весям родимой стороны, слухаю, что люди посполитые говорят, былины им сказываю, песни пою, псалмы про святых угодников ― тем кормлюсь и разуму людей наставляю, доброте учу. А помогатые мои ― отрок малый да лира ветхая. Книги ныне для меня за семью печатями ― тьма. Поводыренок же грамоты не ведает и обучить нет как. В монастырь бы определить, мальчонка-то смышлен. Хочу поклониться о том игумену, на той неделе посля ярмарки повандруем в Пустынь,― лирник вытянул голову по-птичьи, вслушался.― Никак чужой кто,― пробормотал он, помаргивая лиловыми веками над глубоко запавшими глазницами.
— Да тут в кого ни ткни ― чужой,― Родион переглянулся с московитом.
— Железы будто военные стучат,― Ахрем повернулся к двери.
В отворенную на пяту дверь вскочил Амелька (- соглядатай городского старосты пана Яна Полубенского. - germiones_muzh.), взмахнул широкими рукавами армяка.
— Тут. Бери его, живо!
Пригибаясь, словно ожидая нападения, вбегали гайдуки, окружали кут (- угол. - germiones_muzh.), где сидели Тихон и его собеседники.
— Эге,― спокойно сказал Родион, проворно схватил горящую лучину, утопил ее в корыте с водой.― Сигай, московит, в окно, мы их попридержим,― шепнул Тихону.
Погасли лучины и в других местах корчмы. Есель уперся тяжелыми руками в мокрый от пива прилавок, закричал, наклоняясь:
— Побойтесь бога, паны стражники! Не рушьте тых людей, они еще не заплатили!
Как бы невзначай он толкнул плечом высокую сальную свечу, она скатилась с прилавка, погасла. Теперь только чело печи яростно скалилось в наступивший полумрак красными угольями. Трещали окОленки в окнах, через них валились в темень двора какие-то люди.
— Тикай, брате, тикай! ― подталкивал Тихона к окну Родион, в то время как его подмастерья и еще несколько знакомых бочару ремесленников, раскатив бочки и бочонки, загородили ими дорогу стражникам, которые спотыкались и падали, гремя саблями и мушкетами.
— О пся крев! ― выругался соглядатай.― Запали, корчмарь, свечку, не то я подпалю твою вонючую бороду и буду светить ею заместо факела!
— Нечем запалить, пан стражник,― жалобно сказал Есель,― ей-богу, нечем!
— Ну лайдак! ― Амелька поднял возле печи длинные щипцы, выхватил ими пылающую головешку.
— Хутко, хутко (- быстро! - germiones_muzh.)! ― торопил Тихона бочар.
Но пока Тихон раздумывал, надо ли ему спасаться, перед ним появился перескочивший через бочки Амелька с пистолем в правой руке и головешкой в левой.
— То ошибка, ясновельможный,― успел еще вымолвить Тихон. В следующий миг соглядатай подпрыгнул и ударил его по голове тяжелой рукоятью пистоля. (- увы, так какнадо: на приземлении, чуть опережая. Всё грамотно. - germiones_muzh.) Рассвирепевший Родион раскидал подоспевших гайдуков, вырвал у соглядатая щипцы с головешкой. Но этого Тихон уже не видел…

ЭРНЕСТ ЯЛУГИН «МСТИСЛАВЦЕВ ПОСОХ»
Subscribe

  • миртовый апельсин - гриб из Океании

    этот элегантный, эксцентричный экзот растет исключительно на ветвях Nothofagus cunninghamii - древа семейства миртовых в лесах Австралии и некоторых…

  • грибы с мёдом

    после дождичка в сёднишний четверг грибы должны просто переть! Из земли. На медовый Спас попробуйте их с мёдом. Сначала найдите:) Лучше не на рынке,…

  • гриб "пальцы дьявола"

    - растет на Тасмании и в Новой Зеландии. Научные названия Антурус Арчера, Clathrus archeri. В хвойных лесах и лугах, иногда даж в песках с сентября…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments