germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ВЛАДИМИР МАЗУРКЕВИЧ (1871 - 1842)

КУШАЙТЕ НА ЗДОРОВЬЕ!
(ВЕСЕЛАЯ ИСТОРИЯ
ДЛЯ
МАЛЕНЬКИХ ДЕТОКЪ)

кухарка Паша поглядела на часы.
-- Однако, уж девять часов!-- подумала она.-- Пора бежать на рынок. А то не успеешь приготовить ни завтрака, ни обеда!
И схватив корзинку, побежала Паша по лавкам.
Первым делом купила мяса, из котораго вкусный, крепкий бульон варят; затем забежала в зеленную, взяла там разных кореньев и овощей,-- репы, брюквы, свёклы, моркови и картофеля.
-- Ах, чуть не забыла,-- ведь на жаркое-то мне сегодня приказано купить телятину!-- вспомнила Паша и опять вернулась в мясную.
-- Паша, а неужели вы у меня грибочков не купите?-- остановила Пашу знакомая торговка, тетушка Марья, которая сидела на площади за своим столиком под большущим зонтиком, оберегавшим ее от жарких лучей солнца.-- Посмотрите-ка, какие грибочки,-- красные (- подосиновики. – germiones_muzh.), белые,-- в разноцветныхъ шапочках, на толстеньких ножках,-- просто прелесть!
Посмотрела Паша на грибы; действительно, очень уж хороши! Купила Паша и грибов.
-- Ну, кажется, теперь все! Ничего не забыла; можно и домой возвращаться,-- сказала себе Паша и, уложив все покупки в корзинку, пустилась в обратный путь.
-- Что-же мне сегодня нужно приготовить?-- думала по дороге Паша;-- на завтрак -- печеный картофель,-- его очень любит наша маленькая Лидочка (- не твоя. А хозяйки дочь. – germiones_muzh.),-- затем яичницу; яиц я не купила, потому что их нам снесла наша домашняя пестрая курочка; вот и весь завтрак; а на обед -- бульон, телятина, разные овощи, грибы, сладкий торт с яблочной начинкой и рыба. Рыбу нам тоже всегда привозит из соседней деревни мельник. У него там на озере мельница, вот он заодно и рыболовством занимается, а яблоки для начинки достану у нас в саду,-- там много, много яблонь, и ветки гнутся под тяжестью спелых, румяных яблок.
Убедившись, что ничего не забыла, кухарка спокойно возвращалась домой.
Пока Паша ходила на рынок, в кухне все было очень тихо и смирно. Кастрюли, миски, кувшины, сковородки, тарелки чинно стояли на полках, выстроившись в ряд, точно солдаты на смотру. Ярко блестели медныя, вычищенныя кастрюльки, сияли белизной вымытыя тарелки, а стенные часы смотрели на все это, радовались такому порядку и, качая маятник вправо и влево, тихо приговаривали, "так-так... так-так... так-так".
Но вот с рынка вернулась кухарка. И какая тут пошла на кухне возня!
Первым делом развела Паша огонь в плите.
-- Пуф! пуф! пуф!-- залопотал огонь, весело извиваясь красными языками,-- а кого-бы мне сварить да зажарить?!
Затем взяла Паша большую кастрюлю, налила туда воды, положила мяса и поставила кастрюлю на плиту, чтоб сварить бульон.
Маленький Петя и сестра его, Лидочка, услышали, что кухарка возится на кухне, и сейчас же явились туда, чтоб посмотреть, как это у Паши такия вкусныя кушанья выходят.
А Паша старается; работа у нея так и кипит: разбила куриныя яички, вылила их на сковородку;-- "это будет, детки, яичница-глазунья"; очистила грибы, поставила на плиту телятину, вымыла и разрубила овощи, сунула в печь яблоки,-- словом, живо расправилась со всей провизией,-- каждому кусочку свое место нашла.
А как захотела суп посолить,-- хвать,-- соли-то дома и нет!
-- Батюшки! Соль-то я и забыла купить!-- и побежала Паша в лавку за солью.
Вот тут и пошли шум да разговор по всей плите.
Кипяток в чайнике зашипел "пф... пф!.." Кастрюльки загремели, крышки у них задребезжали, а грибы даже выглянули из кастрюльки посмотреть, откуда это такой шум идет.
Пар от бульона пошел кверху, так что часы даже чихать стали -- "апчхи! апчхи!"
И стали все кушанья между собой разговаривать.
А Петя с Лидочкой стоят и слушают их разговоры.
И вот что они услышали:
Первым подал голос Бульон.
-- Буль-буль-буль!-- забулькал он в кастрюле.—Уф, как мне жарко! От этой жары из мяса все соки вышли, а меня все варят да варят, чтоб я крепче и вкуснее был. Это меня ужасно сердит, так что я даже кипеть начинаю.
-- Вот это и хорошо,-- отвечает Кастрюлька,-- значит, скоро готов будешь. Выльют тебя тогда в большую миску и подадут на стол.
-- Удивляюсь я тебе, как ты можешь такую жару выносить и быть спокойной, -- возразил Бульон Кастрюльке;-- стоишь ты донышком на плите, огонь тебя снизу припекает, а тебе и горя мало.
-- Я привыкла! На то я и кастрюлька, чтоб во мне разныя кушанья варили,-- с улыбкой объяснила Кастрюлька.
-- Ну, а я никак не могу привыкнуть к такой жаре. И для чего это людям нужно бульон варить,-- никак понять не могу!
Кастрюлька весело хихикнула.
-- Хи-хи-хи... Это очень просто. Бульон полезен и вкусен. Тот, кто его ест, будет здоров и силен. Вот потому-то тебя и варят.
-- Ах, вот, в чем дело,-- удивился Бульон,-- а я не подозревал этого. А знаешь, я слышал, что раньше никогда бульона не варили.
-- А откуда-же тогда доставали бульон?-- полюбопытствовала Кастрюлька.
-- А вот слушай, -- это было давно... давно... когда еще протекали молочныя реки с кисельными берегами...
-- Все это сказки... Никогда таких рек не было,-- буркнула Кастрюлька.
-- Ты слушай, а не перебивай... Когда кто-нибудь говорит, очень невежливо перебивать. Ну, так вот: в это давнишнее время бульона никто не варил,-- а если детям нужно было покушать бульона, так папа с мамой говорили им; "идите, детки, в лес, возьмите с собой кружку, кувшинчик или чашку, встаньте под дубом и скажите: "бульон, бульон, полейся к нам в чашку" -- и с ветвей к вам готовый бульон так и польется; сами покушайте, а потом и нам принесите". Вот откуда, как говорят, раньше доставали люди бульон,-- заключил свою повесть разсказчик.
-- Как можно верить таким басням. Бульон варится только из мяса, и сколькобы дети ни бегали в лес,-- никакой суп с деревьев не польется -- это ведь не дождь...-- сердито промолвила Кастрюля и плотнее прижалась донышком к плите, чтоб бульон скорее сварился.
-- Пи-пи-пи...-- запищало что-то на плите.
Оказывается, это яичница-глазунья откликнулась со сковородки.
-- Конечно, это все только сказки,-- пропищало разбитое Яичко.-- Никогда дети в лес за супом не бегают.
-- В лес-то они бегают, только совсем за другим.
-- А за чем-же?-- полюбопытствовал Бульонъ, которому страшно хотелось разговаривать.
-- За яичками,-- ответило Яйцо.
-- Ну-ну-ну, что вы разсказываете, -- недоверчиво зашипел Бульон;-- не хотите-ли вы насъ уверить, что и вас принесли из лесу?
-- Вовсе нет... Я -- совсем другое дело. Я -- Куриное Яйцо. Меня взяли с птичьяго двора, где меня и моих братцев снесла курочка--Хохлушка; вот нас пятерых и взяли для яичницы; кухарка разбила наши скорлупки, выпустила нас на сковородку и поставила на плиту, чтоб вышла яичница-глазунья: видите, какие на сковородке желтые глаза лежат -- это из нашего желтка получилось, а белое -- из нашего белка. Каждое яичко состоит из желтенькой серединки, которая называется желтком, и белаго желе, которое называется белком; а все это, как в коробочке, спрятано в скорлупе,-- разсказывало про себя Куриное Яйцо.
-- А какия-же яички из лесу достают?-- спросила Сковородка, которая никогда не видела никаких других яичек, кроме куриных.
-- Да разве мало в лесу всяких птичек: скворцы, малиновки, снигири, соловьи,-- всех и не пересчитать.
Устроют оне себе гнездышко между ветвей, положат там яички, а из яичек птенчики выходят.
В теплом гнездышке у птички
Сохраняются яички,
И сидит она на них,
Выводя птенцов своих.

А дети бегают в лес и уносят из гнездышка яички.
Только это очень нехорошо и поступают так дурныя, злыя дети, которым не жаль бедных птичек.
-- Вот оно что...-- задумчиво сказал Бульон: -- а из вас тоже могут выйти птички?
-- Конечно... из нас выходятъ петушки и курочки. Вот Хохлушка сидит теперь на наших братцах и сестрицах, а придет время, разобьют они клювами скорлупку и... квик... квик... квик... выпрыгнут оттуда желтенькие, мохнатенькие цыплята.
Тут в разговор вмешался чайник с кипятком.
-- Я часто стою в столовой и видел на Пасхе в стеклянной вазе яйца, красныя, синия и пестрыя... Это какія-же яйца?
-- А это все нас-же для праздников красят, а потом в такую игру играют; все играющие возьмут себе по яичку и стукают друг о дружку. Чье яичко разобьется -- тот и проиграл.
Тут Петя и Лидочка вспомнили, что и они на Пасхе всегда играют в эту игру.
-- Кхе-кхе-кхе!-- закашлялся отъ жары Картофель.-- Извините, я вас, кажется, испугал своим кашлем; уж вы не сердитесь,-- видите, какой я толстый, да большой; одышка, знаете. Лежалъ я в корзинке у кухарки, а она так быстро шла, что у меня дыханье захватило: вот и кашляю...
-- И мы... мы тоже кашляем,-- подхватили хором другия толстыя Картофелины.
-- Виноват, а как ваша фамилия?-- спросил Бульон, который очень любил заводить новыя знакомства;-- мне ваше лицо что-то знакомо!
-- Видите-ли, зовут меня Картофель, а фамилия моя -- Корнеплод,-- это очень многочисленная семья: репа, морковь, свекла, брюква -- все корнеплоды,-- а называются они так потому, что их плод находится под землей и образуеъ корешок той зелени, которая торчит хвостиком кверху над землей.
-- Очень приятно познакомиться, господин Корнеплод, -- любезно забулькал Бульон...
-- Называйте меня просто Картофелем,-- скромно поправил собеседника Картофель.
-- Так вотъ, господин Картофель, вы, кажется, хотели что-то сказать?
-- Да, я насчет яичек... Хотел сказать, что не завидую им; какая у них одежда-то непрочная! Скорлупка-то,-- того и гляди,-- разобьется... Уф, как меня припекает!..-- захныкал Картофель...-- А вот у меня одежда прочная: моя кожица никогда не разорвется. Ее и называют мундиром. Когда меня подают на стол в этой кожице, то все радуются и громко приветствуют меня: "а, картофель в мундире!" Да, мой мундир крепко сшит.
-- Клак! клак!-- раздался в это время какой-то треск, и кожица Картофеля треснула по всем швам.
-- Вот тебе и раз!-- смеясь, воскликнул Петя;-- как-же вы хвастались, что ваше платье крепко сшито? Никогда не надо хвастаться!
Но Картофель не отвечал: он уже спекся.
Другия Картофелины переполошились. Подскочили,-- поглядели; ничего не поделаешь: кожица лопнула, значит готов печеный картофель,-- хоть сейчас на стол подавай.
-- Это у нас всегда так бывает,-- объяснили Картофелины Пете,-- от жары все расширяется, а от холода сжимается; здесь было очень жарко,-- вот наш товарищ и расширился, попросту потолстел; -- а платье-то осталось то-же,-- вот оно и лопнуло.
-- Ах, как вкусно!-- облизнулась Лидочка,-- ужасно люблю печеный картофель; жду не дождусь, когда его подадут к завтраку.
-- Странно, как это можно бояться жары и даже лопаться от нея!-- раздался чей-то громкий голос. Дети посмотрели по тому направлению, откуда он шел, и увидели большой кусок телятины, которая, неуклюже переворачиваясь с боку-на-бок, старалась сдвинуться с места.
-- Что это вы делаете?-- спросил Петя Телятину.
-- Хочу придвинуться немного поближе к огню...-- отвечала Телятина и, пыхтя, продолжала ворочаться.
-- Смотрите, вы можете обжечься, если придвинитесь слишком близко к огню,-- предупредил Петя.
-- Ничего... ничего... я огня не боюсь... чем жарче, тем лучше!-- и, сделав последнее усилие, Телятина пододвинулась к самому горячему месту плиты.
Петя осторожно подвинул ее назад.
-- Зачем вы это сделали? Кто вас просил!-- закричала Телятина.
-- Потому что я не желаю, чтоб вы обожглись,-- отвечал Петя.
-- Да поймите вы, голова с мозгами, что мне нужно зажариться, а иначе меня никто есть не станет,-- продолжала кричать Телятина,-- не могу-же я оставаться сырой! Вот когда я была теленком, паслась на лугу и щипала травку, тогда было-бы очень больно и неприятно зажариться живьем; а теперь я кусок мяса, который должен быть хорошо прожарен, чтоб люди могли меня есть за обедом.
И Телятина снова подвинулась къ огню.
-- Ай-ай-ай!-- раздался вдруг страшный вопль по всей кухне, и -- пф... пф... пф...-- поднялся чад от пригорелаго мяса.
-- Ай-ай-ай!-- кричала Телятина,-- я попала на самое горячее место плиты, вот у меня и пригорел один бок.
-- Я вас предупреждал...-- сказал Петя.-- Вот до чего доводит упрямство.
-- Ох-ох-ох, верно... да теперь уж поздно... Один бок у меня совсем черный,-- продолжала стонать Телятина, от которой шел такой чад, что все кастрюли стали морщиться и зажимать носы.
Как раз в это время в кухню вбежала Паша, возвратившаяся с солью из лавки.
-- Батюшки, что здесь такое? Откуда такой чад?!-- воскликнула она и с огорчением увидела, что телятина пригорела.
Всплеснула тут бедная кухарка руками: "вот что значит не во-время в лавку бегать!"
А Петю и Лидочку мама позвала завтракать, и дети радостно отправились в столовую, думая, какую вкусную яичницу и какой вкусный печеный картофель им сейчас подаст Паша.
-- Что-же здесь такое?
Что за страшный чад!
От огня жаркое
Отодвинь назад!
Мы -- грибы-грибочки...
В кухне сильный чад!
Жили мы в лесочке,
Где весь день цветочки
Льют свой аромат.
А теперь в сметане
Жарить нас хотят...
Душно нам, как в бане...
В кухне сильный чад!

Вдруг хором запели грибы и даже высунулись из кастрюльки, чтоб посмотреть, откуда идет такой чад. Правда, бедные грибы совсем не привыкли к такому жаркому воздуху кухни. Росли они в лесу, на вольной воле, в зеленой сырой травке, дышали ароматом цветов и лесных растений, а тут вдруг взяли их, отрезали им шапочки, свалили в кучу, вымыли, вычистили и полили сметаной... Бр... совсем неприятно!..
-- Да, в лесу лучше было,-- задумчиво сказал маленький толстый Подберезовик, который так назывался потому, что привык расти под березами.-- Большая там компания была, -- красные, белые грибы, масленки, опенки, у которых ножки тонки и всякие другие товарищи... Весело было...
-- А помнишь, как неподалеку от нас рос большой-большой мухомор в широкополой красной шляпке с белыми крапинками? Шляпка эта была в роде зонтика, так что в дождь под нее прятались маленькия стрекозы и бабочки, чтоб не замочить своих крылышек,-- сказал Красный Гриб.
-- Да, и все это уже прошло... Никогда больше не увидим мы своего милаго леса!-- вздохнули Грибы.-- Пришла маленькая девочка из соседней деревни, присела под деревом и вдруг увидела нас.-- Ай, сколько грибов!-- воскликнула она и стала собирать всех нас в свой передник. Полный передник набрала и отнесла свою добычу тетушке Марье, которая на рынке всякою зеленью торгует. Кухарка купила нас у тетушки Марьи и принесла сюда; вот таким-то путем мы и попали на кухню.
-- Да, жалко, жалко милаго зеленаго леса,-- грустно промолвил Подберезовик и печально пискнул. Паша подошла к кастрюльке и плотно прикрыла ее крышкой, чтоб грибы не высовывались.
-- Лежите смирно,-- сказала она,-- когда дойдет до вас очередь и станут вас жарить, тогда пищите, сколько хотите,-- и прихлопнула крышку.
Поневоле пришлось грибам замолчать.
В каменной чашке сидели три толстыя, большия Брюквы и, сложив ручки на животиках, вели мирный разговор.
Сквозь дырочку в крышке оне слышали жалобы грибов и очень удивлялись.
-- Не понимаю, отчего грибы так недовольны, что попали на кухню,-- разсуждала одна изъ Брюкв, удобно примостившись у стенки чашки и покуривая сигару; легкий дымок этой сигары подымался кверху и в виде пара выходил через крышку.-- Я, наоборот, очень довольна, что меня вырыли из земли и принесли сюда. В земле так сыро, темно и холодно, а в кухне светло, уютно и тепло. Да, вообще, я очень люблю жару, и если даже разведут сильный огонь в плите, то я только подрумянюсь и больше ничего.
-- Мы съ вами вполне согласны, -- в один голос решили две другия Брюквы.
-- А я так вовсе с вами не согласна,-- раздался тоненький голосок, и из кастрюльки показалась морковка, которую Паша бросила в бульон.
-- Это почему-же?-- спросила Брюква.
-- Потому что очень приятно лежать в грядке, точно в колыбельке; зароешься носом въ землю, хвостик с зеленью выставишь кверху и слушаеть, слушаешь -- как шелестят травки, как растут цветочки, как ползают разныя букашки и таракашки, и кажется, точно вокруг тебя поет какой-то невидимый хор, а сам стоишь в середине и машешь палочкой, в роде дирижера.
-- Ну, это все ваши фантазии,-- недовольно проворчала Брюква,-- ишь, что выдумала,-- пенье какое-то... хор...
-- Нет не фантазия!-- горячо воскликнула Морковка,-- нужно только любить и травку, и птичек, и цветы, и маленьких букашек -- всех надо любить, и тогда увидишь, что у них у всех своя жизнь, и научишься понимать, о чем шелестит травка, о чем шумят деревья... Так-то... А вы говорите: "фантазия"...
-- И повторяю: все это фантазии!-- сердито оборвала Брюква и, затянувшись сигарой, с недовольным видом уткнулась в угол.
-- Я с вами вполне согласна, милая Морковка,-- заявила большая пунцовая Свекла;-- впрочем, это понятно, что у нас с вами почти одне и те-же мысли: ведь мы с вами немножко сродни,-- что-то в роде двоюродных сестер.
Морковка очень любезно откликнулась:
-- Как-же... как-же... я знаю... мы даже похожи друг на друга; разница только в цвете: я красно-желтая, а вы -- пунцовая.
-- А знаете, откуда у меня такой прекрасный пунцовый цвет?-- улыбаясь, спросила Свекла.
-- Нет; разскажите,-- попросила Морковка.
-- Давно-давно,-- начала Свекла,-- существовало царство овощей; в этом царстве жили всякие виды зелени и овощей: огурцы, картофель, репа, свекла, морковь, грибы, лук,-- все это были отдельныя племена в царстве. Всем этим царством управлял добрый великан. В одних краях называли его Рюбецаль, в других -- Репосчет.
-- А когда-же жил на свете этот самый Репосчет?-- полюбопытствовала Морковь.
-- Этого я вам сказать не могу,-- ответила Свекла;-- весьма возможно, что его никогда даже и не существовало и все, что я вам дальше буду разсказывать, тоже, может быть, одна выдумка... Так вот, слушайте-же: добрый Рюбецаль-Репосчет ежегодно обходил свои владения, проверял свои овощи, считал, все-ли в целости, принимал от своих подданных всякие жалобы и заявления. В то время Свекла была не теперешняго пунцоваго цвета, а бледновато-желтоватаго, и поэтому она сама себе очень не нравилась. И страшно она завидовала грибам, которые казались Свекле очень красивыми в их разноцветных, бархатистых шапочках, на нежной, шелковистой подкладке. Вот однажды Свекла и обратилась к своему царю с просьбой:
-- Добрый Репосчет,-- сказала она,-- посмотри, как красивы грибы и какая я в сравнении с ними замухрышка. Не можешь-ли ты и меня одеть в какое-нибудь цветное красивое платьице?
-- Отчего-же -- ответил добрый Репосчет Свекле,-- мне не трудно исполнить твою просьбу. Носи с сегодняшняго дня пунцовое платье.-- И тут-же переменил Свекле одежду.
С тех пор и стала Свекла пунцовой.
-- Интересно; спасибо за разсказ,-- поблагодарила Свеклу Морковка.
Только что успели оне окончить свой разговор, как Паша протянула руку, взяла морковку и бросила ее в бульон, а свеклу начала резать на кусочки для салата.
После завтрака мама не пустила Петю и Лидочку на кухню. Обо всем, что там произошло, им уже потом разсказала Паша.
-- Тук-тук-тук,-- постучал кто-то в дверь кухни.
-- Войдите,-- сказала Паша.
В кухню вошла Дуня, маленькая дочка мельника.
-- Папа приказал вам кланяться и присылает рыбу, которую вы заказали ему еще на прошлой неделе,-- сказала девочка и вынула из банки с водой большую щуку и жирнаго налима; налим былъ еще живой, извивался и бил по воздуху хвостом с такой силой, что девочка с трудом удерживала его в руках.
-- Ах, какая чудная рыба!-- воскликнула Паша,-- молодец твой папа, что словил такого налима.
-- Это не папа словил, а я,-- улыбаясь ответила Дуня.
-- Ты?!
-- Да... Я уже большая, и папа позволяет мне самой ловить рыбу. Он целый день занят на мельнице; к нему крестьяне из деревни привозят в больших мешках рожь, чтоб он смолол ее в муку, из которой хлеб пекут. Я возьму себе удочку, сяду где-нибудь на бережку у реки и ловлю рыбу, а потом и продаю ее. Вот и налима этого, и щуку сегодня поймала.
-- Славная ты девочка,-- похвалила Паша дочку мельника,-- всего тебе семь лет, а ты уж своему папе помогаешь.
И взяв из рук Дуни рыбу, Паша положила на одно блюдо налима, на другое -- щуку.
-- Ох, тяжело, душно... Не могу я жить без воды!..-- застонала щука.
-- Отчего у вас слезы на глазах? О чем вы плачете?-- спросила ее Луковица, которая случайно очутилась около блюда, где лежала щука.
-- Отойдите, пожалуйста, отойдите... просила щука;-- у меня слезы навернулись на глаза от вашего запаха. Не привыкла я к запаху лука. У нас, в речке, где я родилась и жила, пахнет водорослями... Там так хорошо... свежо и прохладно... плавают всякия рыбы:-- сомы, стерляди, налимы, плотва, караси... Эх, пожадничала я, вот и попалась... Довольно было под водой всякой пищи, -- нет, подплыла поближе к берегу, вижу -- червячок извивается, я его... цап! и схватила,-- а он, оказывается, был насажен на крючёк от удочки... Ну, вот и готово... так меня и словили... Да, нехорошо быть жадной,-- закончила свой разсказ бедная Щука и, тихо вздохнув, замолкла.
-- Ну, кажется, скоро и весь обед готов!-- сказала себе Паша.-- Теперь только сладкое сделать -- торт с яблочной начинкой и вкусной подливкой -- можно и обед подавать.
-- Пф... пф... я здесь,-- откликнулось Яблоко. Посмотрела Паша в печку,-- а яблоко стоит себе там румяное, совсем испеченное.
-- Вот и отлично; яблоки спеклись,-- значит их сейчас можно растереть на начинку,-- и Паша протянула к яблоку руки.
-- Позвольте, я не желаю идти на начинку,-- закричало Яблоко и все покраснело с натуги,-- я попало сюда по недоразумению.
-- Как по недоразумению? Объяснись,-- говорит кухарка.
-- А вот я вам сейчас объясню. Росло я у вас в саду на яблоне, как раз у домика садовника, а ветка, на которой я висело, прямо смотрела к садовнику в окно. Вчера вечером садовник и говорит своему помощнику:-- ты будешь сегодня ночью дежурить в саду, так не забудь разбудить меня в четыре часа утра. Мне надо в город ехать.
-- Хорошо, разбужу,-- обещал помощник, а сам прислонился к дереву и заснул. Вижу я, что темнота уж проходит, месяц совсем бледным стал, близко значит утро, а помощник и не думает будить садовника. Дело плохо, проспит садовник,-- надо его разбудить! Сказано-сделано. Сорвалось я с ветки, да при падении -- стук!-- прямо и стукнуло в окошко садовника.
Выглянул садовник из окна:-- это кто здесь стучит? А, вероятно, помощник меня будит.-- Встал, оделся и вышел из дому, а я у двери лежу, и кот Мурлыка меня обнюхивает.
Увидел меня садовник, поднял и говорит:-- какое хорошее яблоко; надо его господам снести.-- Вот таким образом я и попало сюда на кухню. Выходит,-- в благодарность за то, что я разбудило садовника, он и отдал меня на съедение,-- закончило Яблоко.
-- На то ты и яблоко, чтобы тебя есть,-- ответила ему Паша и начала растирать его для начинки торта.
Торт удался Паше на славу!
Тесто нежное, легкое, в середине яблоки, а снаружи все изюминки, как глазки, втиснуты.
-- Ну, теперь только облить его сладкой подливкой и весь обед готов,-- сказала кухарка и стала из большого кувшина поливать торт.
-- Уй, как это неприятно,-- закричал Торт.-- Подождите, послушайте! Мне подливка в глаза попала... Какая она липкая!..
Но Паша не слушала и продолжала лить подливку.
Торт кричал и пищал. От его криков выскочили из своих кастрюлек морковки, картошки посмотреть, что такое происходит; а ложки, терки и ситечки, взявшись за руки, стали плясать вокруг торта и припевать:
Что за вкусный, сладкий торт!
Вышел прямо первый сорт:
Нежный, белый, точно сливки,
Вкусен он и без подливки,
А с подливкой можно весь
Без остатка скушать здесь!

Пока в кухне происходила эта кутерьма, в столовой накрыли к обеду столъ. Лидочка пришла и посмотрела, все ли в порядке. На столе белела скатерть с узорами. Стояли стеклянныя вазы с цветами и фруктами. Вечернее солнышко (- дворяне обедали и в 5, и в 8 вечера. – germiones_muzh.) ярко сверкало на рюмках, на грушах и яблоках, и все было так весело, точно и рюмки, и цветы, и фрукты в вазах улыбались солнышку.
-- Мама, а какия это особенныя маленькия вилочки лежат на столе?-- спросила Лидочка маму.
-- Этими вилочками нужно брать рыбу, Лидочка,-- ответила мама,-- рыбу никогда не едят ножом.
-- Обед готов!-- доложила горничная.
-- Ну, дети, садитесь за стол! Будем обедать!-- сказала мама, и все уселись: папа, мама, Петя, Лидочка и гувернантка.
И торжественно, одно за другим, стали появляться кушанья, приготовленныя Пашей: сначала бульон, затем жаркое с грибами и салатом из свеклы и, наконец, великолепный торт с сладкой подливкой.
Петя и Лидочка видели и знали, как и из чего эти кушанья приготовляются, и обедали с особенным аппетитом.
Скажем-же и мы им:
-- Кушайте на здоровье!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments