germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ЯНАКУНА. - XIV серия

в день свадьбы чичерия с самого раннего утра была полна народу. Женщины нарядились в новые юбки и накидки, висевшие до этого в укромных уголках хижин, мужчины надели праздничные брюки и пончо. Яркие краски одежд горели и переливались под туго натянутым брезентом, напоминая разбитую на множество осколков радугу. Женщины щеголяли в полусапожках из баданы (- овечья кожа. – germiones_muzh.), и мужчины, тяжело ступавшие в своих массивных охотас (- сандалии. – germiones_muzh.) из бычьей кожи, выглядели рядом с ними довольно неуклюже. Зато мужчины были на редкость вежливы и говорили одни любезности, их медные лица под широкополыми шляпами из белой валяной шерсти озарялись радостными улыбками.
Невеста была одета в белоснежный хубон и юбку цвета ясного неба, из-под которой виднелись пышные кружева нижних юбок. Ее удивительные волосы, распущенные по плечам, походили на роскошную мантилью, а у виска виднелся букетик флёрдоранжа.
Вайра, пользуясь предсвадебной суматохой, держалась подальше от доньи Элоты, горя нетерпением повидать свою мать, которая была в числе приглашенных. Но пока она не появлялась. Только сейчас Вайра заметила, какая Анакила красавица. Какая у нее стройная талия! Какое очаровательное лицо! «Недаром тата священник...» — подумала она, но тут раздался нетерпеливый голос хозяйки, она звала Вайру, чтобы отдать последние распоряжения.
Вот заиграла музыка, и жених с невестой, а за ними все собравшиеся двинулись к церкви, заполнив улицы селения пестрой, шумной толпой. Вайре хотелось пойти вместе со всеми, но она боялась доньи Элоты, следившей, как тюремный надзиратель, за каждым ее шагом.
Когда свадебная процессия скрылась за углом, Вайра почувствовала себя очень одинокой и несчастной... Она пошла в корраль, села на камень и заплакала. Как судьба несправедлива к ней... Одна, совсем одна, вдали от матери, от родных, жалкая рабыня, купленная за деньги... Вайра долго просидела в коррале, она не вышла оттуда и тогда, когда гости возвратились из церкви. Музыка и веселый шум, как буря, ворвались во двор... А для нее никогда не заиграет оркестр, никогда она не покинет этот постылый дом. Она навсегда прикована к грязной метле, к закопченному кухонному очагу и тяжелым глиняным кувшинам. Всю жизнь над ней будет свистеть хозяйская плетка. Никогда не станет она невестой, никогда не поведут ее в церковь в белом хубоне и юбке небесного цвета. Люди не будут радоваться ее счастью, как радуются сейчас счастью красавицы Анакилы... Такая прекрасная судьба может быть только у свободных женщин, а не у тех, которых купили...
Охваченная горьким раздумьем, Вайра еще сидела в коррале, когда вдруг дверь со скрипом распахнулась и донья Элота бросилась на девочку. Вцепившись по своему обыкновению обеими руками в волосы Вайры, она швырнула ее на землю, выкрикивая:
- Негодная индианка! Бесовка неблагодарная!.. Я с ног сбилась, а ее нигде нет! Оказывается, она мечтает! У-у, лентяйка!..
Вайра быстро вскочила, чтобы не измазаться в навозе, и выбежала во двор, подгоняемая подзатыльниками и пинками; так она пробежала до самой кухни, где- женщины толпились вокруг огромной жаровни, готовя свадебное угощение.
- Ты что думаешь, раз свадьба, так и обед не надо варить? — продолжала отчитывать Вайру донья Элота. — Или ты хочешь, чтобы я встала к плите, а ты будешь спать в тени?.. Пошевеливайся, падресито уже дома.
Вайра принялась стряпать. Кухня.наполнилась звуками веселой свадебной музыки; играли танцы, то быстрые и живые, то медленные и плавные. Вайра всегда любила музыку, в ее звуках она слышала и порывы ветра, и хрустальную мелодию ручья; сейчас ей казалось, что музыка звучит не под навесом, а в ней самой, что она переполняет ее, рвется наружу. Ей хотелось и заплакать, и закружиться в вихре танца, и куда-то бежать, чтобы никого не видеть...
Готовили только пожилые женщины, молодые танцевали. Тетушка Фелиса, самая старшая из оставшихся в кухне, с жалостью посмотрела на Вайру.
- Злая у тебя хозяйка, — сказала она. — Как она тебя ругала!
- Все хозяйки такие, — проговорила другая женщина, подкладывая дрова в очаг.
- Это еще что!.. — ответила Вайра. — Вы бы видели, как она дерется. Татай ячан! Она бьет меня палкой, царапает лицо, таскает за волосы..
- Сколько нам приходится терпеть! — взволнованно проговорила тетушка Томака, переворачивая тонкой палочкой мясо на жаровне.
- Янакуна канчах (Невольницы мы. - germiones_muzh.)... — с болью заключила тетушка Фелиса.
- Янакуна... — повторила тетушка Томака.
Вайра стала расспрашивать их о матери, но они ничего не могли сказать. Последнее время они не видели ее. Вайра встревожилась. Уж не заболела ли мать? Но женщины успокоили ее. Если бы что случилось, они бы узнали; дурные вести не лежат на месте, плохая новость сразу облетает все селение. Отчего же все-таки мать не пришла? Может быть, ей не во что одеться? Или нечего подарить молодым? А у Вайры под камнем лежат деньги. Надо отдать их матери, пусть истратит на что-нибудь полезное... Даже если она придет проверять, откуда они...
Погруженная в свои думы, Вайра готовила обед, когда увидела в дверях Ипи. Он здорово вырос, совсем взрослый парень. Вайра с интересом разглядывала его. Ради праздника он надел красное пончо с белыми, зелеными и черными полосами и вымыл лицо. Настоящий мужчина, просто не верится, что он был мальчишкой и когда-то слушался ее во всем.
- Тебя зовет Анакила, — с порога сказал он, не поздоровавшись. Это прозвучало, как приказ.
- А мне какое дело? — обиженно ответила Вайра.
- Анакила хочет тебя видеть, — настойчиво, но уже более приветливо повторил Ипи. — Пойдем к ней, Вайра.
- Не хочу... — упрямилась девочка.
Тогда Ипи подошел к ней, откинул пончо на одно плечо и на глазах у смеющихся женщин подхватил Вайру на руки; покраснев от натуги, он понес ее к молодым.
- Вот дьявол! Отстань, бандит! — ругалась Вайра, тщетно пытаясь вырваться.
Ипи опустил ее среди толпы, теснящейся за скамьями. Увидев танцующую Анакилу, Вайра сразу перестала сердиться. В этот момент музыка смолкла, и пары стали расходиться по своим местам.
- Пришла, моя хорошая, — с материнской нежностью произнесла Анакила, обнимая Вайру. — Я хочу вы¬пить с тобой.
Вайра не пила ни разу в жизни. Она с изумлением взглянула на Анакилу, словно не веря своим ушам. Два старика, держа подносы с полными рюмками, обходили приглашенных. Анакила взяла две рюмки и одну из них отдала своей младшей подруге.
- Пусть у тебя будет счастливая жизнь, Вайра.
- Пусть у тебя будет еще счастливее, Анакила.
Они выпили. Вайра совсем забыла о донье Элоте.
Музыканты снова заиграли. Танцевать вышли тата Кристу и мать Анакилы. Сколько сдержанного достоинства было в танце тетушки Викты, сколько благородства в движениях, таких плавных и ритмичных. Как приятно было смотреть на нее! Полная благодарности, Вайра прильнула к Анакиле, обвив рукой ее талию, Анакила тихо гладила растрепанную головку девочки. Тут из толпы вышла Сабаста и направилась прямо к молодым.
- Мама Сабаста! — радостно воскликнула Анакила, вставая ей навстречу. — Мы ждали тебя.
Сабаста обняла и поздравила молодых, потом их родителей и только тогда заметила Вайру. Дочь порывисто прижалась к ней, и Сабаста почувствовала, что готова расплакаться, так велико было ее счастье.
- Я пригласила ее, — торопливо пояснила Анакила.
- Спасибо тебе, ты хорошо сделала, Анакила,— поблагодарила Сабаста и, обращаясь к дочери, прибавила:— А тебе лучше уйти. Смотри, хозяйка не рассердилась бы...
- Ну и пусть себе сердится! — отважно заявила Вайра.
- Нехорошо ты говоришь, дочка. Иди-ка, иди...
Но Вайра будто не слышала слов матери, у Сабасты не хватило духу прогнать ее. Вайра во все глаза смотрела на мать. На Сабасте была много раз стиранная юбка и накидка, такая старенькая, что уже трудно было определить, какого она цвета. Бросалось в глаза, насколько хуже других гостей одета Сабаста. Но, несмотря на это, к ней относились с почтением: все помнили, что Сабаста не пожалела денег, чтобы почтить память мужа. Отец Анакилы сам принес две рюмки, чтобы чокнуться с ней, а Максу пригласил ее на танец. Сабаста танцевала превосходно, ее тело легко и послушно двигалось в такт музыке, ее жесты подчеркивали ритм мелодии.
- Как хорошо еще танцует тетя Сабаста, — заметила какая-то молоденькая девушка.
- Ну, это что! Вот ты бы на нее поглядела раньше... — вздохнув, ответил стоявший рядом мужчина. — Когда Ланчи был жив...
Вайра с гордостью смотрела на мать. Она танцевала лучше всех, даже лучше тети Викты. Внезапно перед девочкой выросла тетя Томака.
- Хозяйка очень сердится, — сообщила она. — Зовет тебя. Иди скорее.
Донья Элота стояла у плиты. Ее глаза сверкали гне¬вом, а руки тряслись от ярости.
- Супайпа вачаскан! (- Отродье дьявола! - germiones_muzh.) Сики тхахлла (- Бездельница. - germiones_muzh.), — закричала она навстречу девочке и, схватив из груды дров толстую палку, ударила Вайру по спине. — Где обед, паршивая? Падресито давно ждет, а у тебя ничего не готово!
Только что Вайра смеялась с гостями, любовалась матерью — и вот опять ругань и побои; девочка громко зарыдала. Ее плач, тонкий и пронзительный, причудливо переплетался с высокими нотами флейты, звуки которой раздавались все громче.
- Ори, подлая! Громче ори!.. — приговаривала хозяйка, продолжая ее бить. — Она танцует, а я должна на кухне сидеть. Тебе, грязной индейской девчонке, только со свиньями танцевать!.. — И, не стесняясь посторонних, донья Элота за волосы поволокла ее к хлеву. Открыв дверь, она швырнула Вайру к свиньям, которые с громким хрюканьем испуганно сбились в кучу в дальнем углу.
- Потанцуй теперь с ними! — злобно крикнула она, захлопнула дверь и заперла ее на засов.
Вайра горько плакала, сидя на полу свинарника. Веселая музыка была отчетливо слышна и здесь, но она лишь увеличивала боль и обиду. Щеки Вайры были мокры от слез, судорожные рыдания разрывали грудь. Черное горе, как крыло огромного кондора, накрыло ее своей тенью, и не было от него спасения. В нескольких шагах отсюда среди счастливых людей веселилась мать и даже не догадывалась о том, что случилось с ее дочерью, а если б и знала, все равно ничем не могла бы помочь. Разве в силах бедная мама защитить ее от всемогущей хозяйки?..
В полдень тетя Фелиса принесла ей поесть.
- Не хочу! Не надо мне ее еды! — крикнула Вайра и выкинула еду свиньям в кормушку.
- Зачем ты это сделала? — с упреком сказала старуха.— Упрямиться грешно, дитя мое.
- Ты не знаешь, тетя Фелиса, какая она! Ты ничего не знаешь...
— Не знаю, так расскажи...
Но Вайра снова горько зарыдала и не могла произнести ни слова.
- Понимаю, девочка, понимаю... И все же надо терпеть. Может быть, когда-нибудь наша жизнь изменится...
Тетя Фелиса ушла. Наступил вечер, а Вайру так и не выпустили из свинарника. Музыканты все еще играли, но звуки веселых танцев раздирали душу девочки. Одна, совсем одна на белом свете. День свадьбы Анакилы, самый счастливый день в жизни молодой красавицы, стал самым печальным для Вайры. Анакила, стройная Анакила, сейчас танцует с гостями или сидит на скамейке рядом с мужем и родными, и сердце ее полно счастья. А Вайру, как животное, заперли в хлеву вместе со свиньями и птицей. И все потому, что Анакила не была рабыней, как она...
Скрип двери оборвал нить ее грустных размышлений. Вошел Ипи. Опять этот Ипи!
- Твоя мать хочет тебя видеть, Вайра...
- Что ей от меня нужно? — раздраженно спросила она, не сумев побороть охвативших ее противоречивых чувств. — Зачем она меня зовет?
- Не знаю. Но она разговаривала с твоей хозяйкой, и та разрешила...
- Не пойду, и все. И ты ко мне лучше не подходи...
Ипи присел на корточки рядом с Вайрой и сочувственно посмотрел ей в лицо.
- Хотела бы я сейчас быть взрослой девушкой,— вздохнув, неожиданно проговорила Вайра. — И чтобы какой-нибудь парень похитил меня.
- Ну что ты болтаешь? Ты же совсем еще девчонка...
- Что хочу, то и говорю! Я больше тебя понимаю. Я знаю, зачем мужчина похищает женщину.
- Рано тебе думать об этом.
- Не притворяйся дурачком, Ипи. Лучше скажи, когда ты вырастешь, похитишь меня?
Ипи возмутился.
- Ты думаешь, мужчина станет похищать любую женщину?
- Ты подлец и трус! — с отвращением крикнула Вайра. — Убирайся!..
Она вскочила и, как когда-то в горах, влепила ему пощечину. Ипи остолбенел. Перед ним была прежняя Вайра, и он почувствовал себя мальчишкой. Он выбежал, не заперев двери. Вайра снова осталась одна. Сердце ее болезненно заныло. Почему она не пошла к матери? Бедная мать, такая старенькая, такая худая, такая жалкая... Вайра вышла из хлева и побежала в корраль. Там она разбросала камни, откопала свою «кассу» и переложила все деньги в кошелек, который недавно подарил ей тата священник. Потом она выскочила во двор под навес, где продолжалось веселье. Но Сабаста уже ушла. Ушла без денег... Девочку охватило отчаяние. Музыка и танцы уже не веселили ее. Она никого не хотела больше видеть: ни Анакилу, ни Ипи, ни этих возбужденных, радостных людей. Она вернулась в корраль, но тут у нее родилась одна мысль, и Вайра не стала прятать деньги в тайник.
Солнце клонилось к закату, шумный праздник затихал. Голоса постепенно умолкли. С улицы доносились звуки последних танцев и песен. Наконец наступила полная тишина. Вайра поняла, что на ночь она предоставлена самой себе: до утра о ней никто не вспомнит, — и решила отнести деньги матери. Она сможет это сделать без особого риска. Ей хорошо было известно место, где перелезала через стену жена коррехидора, а до рассвета хватит времени, чтобы сходить в родное селение и вернуться обратно.
Когда совсем стемнело, Вайра пошла проверить, спят ли ее хозяева. Царило такое безмолвие, что дом казался вымершим. Ободренная тишиной, Вайра дошла до комнаты таты священника и заглянула в замочную скважину.
В комнате не раздавалось ни звука и было темно, как в могиле. Тогда Вайра направилась к спальне, откуда доносился громкий храп. Сквозь щель в дверях, ведущих в чичерию, просачивался свет. Бес любопытства подтолкнул Вайру к двери и заставил заглянуть вовнутрь. На столе среди пустых рюмок догорала свеча. На полу около скамейки неподвижно, как убитые, распростерлись дон Энкарно и коррехидор. Вайра чуть не рассмеялась, увидев эти туши, и решила посмотреть, нет ли денег в глиняной копилке. Но копилка была пуста. Тогда Вайра направилась в спальню. Хозяйка мощно храпела, лежа на полу. Однако ее юбки на сей раз были в порядке, из этого конечно, не следовало, что нельзя прикасаться к сумке с деньгами. Но, увы, она оказалась почти пустой: горсть медяков и несколько бумажек, Вайра забрала все. (- чтожты делаешь, дура? Тыж спалишься! – germiones_muzh.) Теперь ее кошелек был набит до отказа. Когда она вышла из спальни, огонь в чичерии уже не горел, видно, свеча погасла. Вайра ощупью пробралась к выходу и выскочила во двор. Сердце девочки бешено колотилось от чувства радости и тревоги, которое ее охватило. Пока ей везло. Она побежала к корралю. Взобраться на стену было не так-то просто, лезть приходилось по высоким и гладким столбам, зато спускаться было совсем легко. Вайра быстро шла по необозримым просторам спящих полей, дыша полной грудью. Тело казалось невесомым, как перышко, ноги сами несли Вайру, будто понимали ее нетерпение…

ХЕСУС ЛАРА (1898 – 1980. боливиец, индеец кечуа)
Tags: кечуа
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments