(- завершалась битва на Моравском поле меж богемским [чешским] королем Оттокаром Пржемыслом - и Рудольфом Габсбургом. - germiones_muzh.)
Вок Витигонец уставился глазами в лицо старика и не сказал ни слова. Пан Мартин сидел в седле с открытой головой. Его глаза горели в своих глубоких впадинах. Лицо было бледно, словно подернуто прикосновением смерти. Широкими струями текла кровь по лбу и по щекам, капая на искромсанную белоснежную одежду, на рваную попону уставшего коня, на разбитый щит и его черные кружкИ (- герб. - germiones_muzh.). Высоко выпрямившись, сидел старый пан Мартин, словно гордая статуя в ее серой красоте.
- То был горячий набег! – шептал он с передышкой. – Прорвался вплотную я, вон туда… как раз вовремя… Ан и этот путь закрыт… В конце концов, пан Вок, мы пришли… из Крумменау. А я сам… я поскакал назад: ведь я уж не доверял ни одному гонцу. И видел я собственными глазами… Собака Милота потянулся оттуда, со всеми своими отрядами, на полночь (- на север. – germiones_muzh.). Когда закатится солнце, поляжем мы на жнивье, верьте мне… Свершилось злое дело… за старые грехи… Незримо, долгие годы крадется за тобой возмездие и вдруг… вскочит тебе на шею… Сам я был там, когда тринадцать лет тому назад король замучил Бенеша, хотя его вина не была доказана. А вот теперь брат, Милота, подал ему старый счет… И нынче придется уплатить еще много таких счетов на этом поле. Но… Господь да благословит короля!
- Вы тяжело ранены? – спросил наконец Вок.
- Не стоит говорить! – отвечал старик, поворачивая коня и всматриваясь вдаль. – Они сбили мне шлем с головы… крышу проломили. Смотрите, пан! Вон римские (- войска Рудольфа, ставшего императором Священной Римской империи германской нации. – germiones_muzh.) собираются для последнего удара… За нами катится Марх (- река Морава, отходить некуда. – germiones_muzh.)… На закате и с полуночи душат, разят куманы среди богемских отрядов (- половецкие стрелки, приведенные венгерским королем Ласло, союзником Рудольфа. – germiones_muzh.). Они преграждают нам дорогу… Стало быть…
- Вперед – и умрем! – отвечал Вок.
- Да, умрем… Господи, помилуй нас, бедных грешников! – бормотал пан Мартин Зеебергец.
- Шлемы на голову (- клич перед рыцарской атакой. – germiones_muzh.)! – скомандовали военачальники и поскакали прочь от короля. Вок надвинул шлем и прикрепил подвязки.
- Не помочь ли вам? – спросил он Зеебергца.
- Скачите без шлема! – отвечал старик, злобно улыбаясь.
- Шлемы на голову! – скомандовали опять военачальники. – Стройся!
Вок обернулся. По всадникам пронеслось движение, и оно передалось пехотинцам. Вок видел, как построились дружины. Он слышал громкий голос:
- Прорубайтесь! Все потеряно!
Встрепенулся и Зеебергец. Он пустил своего коня в самую густую толпу с криком:
- Сюда! Все чисто богемское сюда!
- Будвейс и Прага! – восклицал Вок.
- Мы исполнили свой долг: теперь всякий спасай свою жизнь! – раздалось из глубины отряда.
- Собака Ратмир! – крикнул Зеебергец, подъезжая еще ближе к бойцам. – Чем только ни дарил тебя король, а ты теперь в его беде думаешь о своем спасении.
- Зеебергец прав: защищайте короля! – воскликнул один из отряда и бросился вперед.
- Король бежит с нами, прикроем его! – закричал тот, кого Зеебергец назвал Ратмиром. – Путь на полночь открыт. Валяйте!
- Бегите, бегите! – завопили дюжины две голосов.
- Путь не свободен: я сам пробился оттуда с большим трудом! – крикнул Зеебергец. – Только трусы поворачивают коней!
- Бегите, бегите, бегите! – разносилось по рядам всадников, а от них – и к пехотинцам. – Бегите, бегите!
Всадники повернулись. Отряды скучились в могучий клин, а пехотинцы показали тыл…
Старик вскипел и выпалил:
- Будь проклят, кто бежит! Бегут собаки, собаки! У кого сердце в груди, тот оставайся при короле!
Десяток панцирников остался и сомкнулся, бряцая оружием.
- Король Оттокар неизменно! – воскликнул Зеебергец.
- Неизменно! (- allezeit! Я перевелбы: навсегда! - germiones_muzh.) – глухо отвечали ему из шлемов.
Они поскакали под штурмовым знаменем и построились подле короля. А он, как во сне, провожал беглецов мрачным взором.
- Государь! – сказал Зеебергец, опуская копье. – Пан король, мы готовы! Там враг, а кругом все пути заложены. Приказывайте!
Государь Оттокар поднял глаза к сияющему небу, двигая губами, как на молитве. Солнце играло в его золотых кудрях. Тихо сидели всадники.
- Разорвите знамя на клочки и спасите его! – приказал король громким голосом. – А вам, всем вам спасибо за верность. Мне никогда не вознаградить вас: да вознаградит вас Господь!
Шумно спустилось штурмовое знамя с древка. Вок поймал большое шелковое полотнище, отрезал мечом бечевки и разорвал его на клочки. Молча придвинулись рыцари, и каждый обмотал себе руку куском.
Король надвинул шлем на голову. Зеебергец прикрепил ему подвязки, и крупные капли пали из его глаз на покрытые кровью щеки. Король пустил коня. Молча двинулись за ним и остальные. У его стремян скакали старик с открытой головой, и Витигонец.
Римский отряд подошел через поля. Король Оттокар опустил копье и поскакал впереди своих.
- Одиннадцать против сотни! – крикнул Зеебергец. – Тем скорее кончится!
С грохотом бросился десяток за королем. И опять сшиблись оба вала.
Солнце касалось гряды холмов, ложась на них большим огненным шаром. Его лучи охватывали поля словно языками пламени. Розовое дыхание пронеслось по светлому пару вечернего неба. В нем плавали голубоватые облачка с золотистыми краями. Над ними расстилались блестящие полосы туч на зеленом фоне. Ярко-голубое небо стояло огромным колоколом над полем битвы… Долго ли, коротко ли тянулись крики и шум, треск и удары, топот и стоны, но вот боевой меч хруснул о белый череп Зеебергца, а король стремглав свалился с коня и был раздавлен копытами. Палица со свистом опустилась на задребезжавший шлем Витигонца.
Да, живо кончилось, пан Мартин! От солнца оставался лишь кровяной кусочек, оно задрожало последним лучом. И свершилось: шар совсем упал…
АВГУСТ ШПЕРЛЬ «СЫНОВЬЯ БУДИВОЯ»