germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ВСЕ ПО МЕСТАМ! (парусный фрегат его королевского величества флота. 1808, Тихий). - XIV серия

…и тут с громоподобным треском рухнула бизань-мачта. Наветренные бизань-ванты опутали его и бросили на окровавленную палубу. Он принялся судорожно выпутываться и тут почувствовал, что "Лидия" развернулась, уваливаясь под ветер несмотря на усилия рулевых.
Он встал на ноги, оглушенный и потерянный. Вокруг было полное разрушение. Бизань-мачта переломилась в девяти футах от палубы и упала, прихватив с собой грот-стеньгу, паруса и такелаж волочились вдоль борта и за кормой, удерживаемые уцелевшими вантами. Лишившись уравновешивающего действия крюйселя, "Лидия" не могла держаться круто к ветру и теперь беспомощно дрейфовала на фордевинд. В эту самую минуту "Нативидад" повернул оверштаг, чтоб пройти у "Лидии" за кормой и отплатить сокрушительными бортовыми залпами за прежний безответный обстрел. Весь мир, казалось, разлетелся в куски. Хорнблауэр судорожно сглотнул, чувствуя в желудке тошнотворный страх поражения.
XIV
Но он знал, знал с того самого момента, как встал на ноги, что должен без промедления вновь подготовить "Лидию" к бою.
— Кормовая команда! — прогремел он не своим голосом. — Мистер Клэй! Бенскин! Топоры сюда! Рубите эти тросы!
Клэй выбежал на палубу, за ним матросы с топорами и абордажными саблями. Как только они принялись кромсать бизань-ванты, Хорнблауэр заметил, что Буш сидит на палубе, закрыв лицо руками — видимо, его задело падающей мачтой. Но сейчас Хорнблауэру было не до Буша. "Нативидад" неумолимо приближался, видно было, как матросы победно размахивают шапками. Хорнблауэру казалось, что донельзя обостренный слух сквозь шум на палубе "Лидии" различает скрип такелажа на вражеском судне и гул, с которым там выкатывают пушки. "Нативидад" повернул, надвигаясь все ближе. Мимо Хорнблауэра прошел его бушприт, зарифленный фор-марсель навис почти над головой — и грянул бортовой залп. Пушка за пушкой палила по корме "Лидии". Ветер подхватил и понес на Хорнблауэра дым, ослепляя его. Он ощутил, как вздрогнула под ударами ядер палуба, услышал рядом вскрик, почувствовал, как возле щеки пролетела большая щепка; и вот, когда разрушение казалось уже всеобщим и окончательным грохот стих, "Нативидад" прошел мимо, а он был еще жив и мог оглядеться по сторонам. Станина кормовой карронады была искорежена, на палубе дико орал один из людей Клэя — поперек его бедер лежала пушка, двое или трое товарищей безуспешно пытались ее стащить.
— Прекратите! — Из-за необходимости отдать такое распоряжение Хорнблауэр завопил чуть ли не пронзительнее раздавленного. — Рубите эти проклятые тросы! Мистер Клэй, велите им пошевеливаться!
В кабельтове, за серыми гребнями волн, "Нативидад" медленно разворачивался, чтоб нанести новый сокрушительный удар по беззащитному противнику. Хорошо еще, "Нативидад" неповоротлив, как почти все суда четвертого ранга. Это означает больше времени между бортовыми залпами, больше времени, чтоб привести "Лидию" в состояние боевой готовности.
— Эй, фор-марсовые! Мистер Гэлбрейт! Уберите передние паруса!
— Есть, сэр.
Убрав фор-стень-стаксель и штормовой кливер, можно будет в какой-то мере уравновесить утрату крюйселя и контр-бизани. Тогда, работая рулем, удастся положить "Лидию" немного круче к ветру и ответить выстрелами на выстрелы. Но прежде надо убрать мачту с парусами, которая огромным плавучим якорем волочится за кормой. Пока это не сделают, "Лидия" будет дрейфовать по ветру, безропотно снося удары врага. Хорнблауэр бросил взгляд в сторону "Нативидада": тот уже повернул и вновь направлялся к их корме.
— Живее! — заорал он на матросов с топорами. — Холройд, Тумс, спускайтесь на бизань-руслени.
Он вдруг осознал, до чего пронзительно и истерично орет. Любой ценой он должен сохранить перед Клэем и матросами свою хваленую невозмутимость. Судорожным усилием он принудил себя спокойно взглянуть на "Нативидад" — тот надвигался на них, исполненный угрозы. Хорнблауэр выдавил улыбку, пожал плечами и заговорил обычным голосом.
— Не обращайте внимания, ребята. Сперва обрубите тросы, а там мы угостим даго (- так англы презрительно называли итальянцев и испанцев. – germiones_muzh.) до отвала.
Матросы с новой силой врубились в тугое сплетение тросов. Что-то подалось, в этот момент большая волна приподняла корму "Лидии", она причудливо накренилась на нос, обломки отошли от нее чуть подальше. Теперь они держались на бизань-штаге, и тот, проехав по палубе, сбил с ног трех матросов. Хорнблауэр схватил один из оброненных топоров и принялся отчаянно рубить ерзавший по палубе трос. Краем глаза он видел надвигающийся "Нативидад", но не обращал внимания. В это мгновение вражеский корабль был не угрозой его жизни, а всего лишь досадной помехой.
Вновь дым и грохот бортового залпа окутали его. Он ощутил поднятый ядром ветер, услышал визг летящих щепок. Крики людей мгновенно потонули в грохоте канонады, палуба под ногами дрожала — это ядра ударяли в недра "Лидии". Но Хорнблауэр знал и чувствовал только одно: надо закончить работу. Бизань-штаг лопнул под его топором, он увидел как натянулся другой трос, разрубил и его — при этом заметил узор палубных досок — почувствовал, что еще один трос разошелся, и понял: "Лидия" — свободна. Почти у ног его лежал, растянувшись на палубе, юный Клэй, но у Клэя не было головы. Хорнблауэр отметил это, как занятное явление, как узор палубных досок.
Внезапно набежавшая волна окатила его брызгами. Он смахнул с глаз воду. Почти все, кто только что были на шканцах, лежали убитыми: морские пехотинцы, матросы, офицеры. Симмондс выстроил уцелевших пехотинцев у гакаборта, готовясь ружейным огнем ответить двадцатичетырехфунтовкам "Нативидада". Буш был на грот-мачте, и Хорнблауэр вдруг сообразил, что это он обрубил крюйс-стень-штаг, окончательно освободив судно. У штурвала стояли двое рулевых; твердые, неколебимые, смотрели они вперед. Это не те люди, которые стояли у штурвала при начале боя, но железная дисциплина флота и его неумолимая рутина требовали, чтоб руль не оставался без присмотра во всех перипетиях сражения.
…"Нативидад" поворачивал вновь. Хорнблауэр с дрожью волнения осознал, что в этот раз сможет ответить. Требовалось усилие чтоб сосредоточиться на предстоящем повороте. Он собрался с мыслями, сравнил относительную тягу фор— и грот-марселя, мысленно представил положение центра парусности относительно грот-мачты — к счастью, он немного смещен к корме.
— К брасам! — крикнул он. — Мистер Буш, мы попробуем привестись к ветру.
— Есть, сэр.
Хорнблауэр обернулся — "Нативидад" шел к ним, раскачиваясь и кренясь.
— Руль круто направо! — крикнул он. — Приготовиться у пушек.
Команда "Нативидада", глядя поверх орудий, вдруг увидела, как потрепанная корма "Лидии" медленно отворачивается от них. Какие-то полминуты, пока фрегат еще сохранял инерцию, рулевые, налегая на штурвал, удерживали его в галфвинд, те самые полминуты, пока "Нативидад" проходил мимо.
— Пли! — завопил Джерард. Его голос тоже срывался от возбуждения.
"Лидия" вновь накренилась от отдачи, дым окутал палубу и сквозь дым на нее обрушился железный град неприятельского залпа.
— Всыпь им еще разок, ребята! — орал Джерард. — У них фок-мачта упала! Молодцы, ребята!
Орудийные расчеты, как безумные, орали "ура!", но две сотни голосов тонули в штормовом ветре. Противник наконец-то поражен серьезно. Сквозь дым Хорнблауэр видел, как фок-ванты "Нативидада" вдруг провисли, снова натянулись, опять провисли, и вся фок-мачта наклонилась вперед; грот-стеньга дернулась и последовала за фок-мачтой. Все вместе исчезло за бортом. "Нативидад" повернулся, резко приведясь к ветру; в то же время "Лидия" увалилась, несмотря на усилия рулевых. Штормовой ветер свистел в ушах. Полоска серого моря, разделившая два корабля, ширилась. Последний раз выстрелила пушка на главной палубе. Два корабля качались на бурном море, неспособные причинить друг другу никакого вреда.
Хорнблауэр вновь медленно вытер глаза от брызг. Вся битва была как затянувшийся страшный сон, когда одна фантастически нереальная ситуация переходит в другую. Ему казалось, что это и впрямь сон. Он мог думать ясно, только понуждая себя к тому, словно к несвойственному для себя занятию.
Расстояние между кораблями увеличилось до полумили и продолжало расти. В подзорную трубу Хорнблауэр видел полубак "Нативидада", черный от людей, сражавшихся с обломками фок-мачты. Корабль, который первым подготовится к бою, победит. Хорнблауэр резко сложил трубу и повернулся лицом к проблемам, которые, он знал, ждали немедленного его решения…

СЕСИЛ С. ФОРЕСТЕР (1899 – 1966. англичанин, конечно)
Tags: Хорнблауэр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments