germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ВСЕ ПО МЕСТАМ! (парусный фрегат его королевского величества флота. 1808, Тихий). - VI серия

…призрачная в лунном свете, подгоняемая первыми порывами берегового бриза, скользила "Лидия" по заливу. Хорнблауэр не поставил паруса, дабы с далекого корабля в море не приметили их отблеск. Барказ и тендер буксировали корабль, промеряя по пути дно, в приглубые воды за островом у входа в залив — Эрнандес, когда Хорнблауэр набросал ему свой план, сказал, что остров называется Мангера. Час потели на веслах матросы, хотя Хорнблауэр, как мог, помогал им, стоя подле штурвала и по возможности используя ветровой снос, вызываемый давлением бриза на рангоут "Лидии". Наконец они достигли новой стоянки, и якорь плеснул о воду.
— Привяжите к якорному канату буй и приготовьтесь отцепить его (- канат. А буй, чтоб неутонул. – germiones_muzh.), мистер Буш.
— Есть, сэр.
— Подведите шлюпки к борту. Пусть матросы отдохнут.
— Есть, сэр.
— Мистер Джерард, оставляю палубу на вас. Следите, чтоб впередсмотрящие не уснули. Мистер Буш и мистер Гэлбрейт спустятся со мной вниз.
— Есть, сэр.
Корабль кипел молчаливым возбуждением. Все догадывались, что задумал капитан, хотя детали, которые Хорнблауэр излагал сейчас своим лейтенантам, были по-прежнему неизвестны. Те два часа, что прошли с вести о приближении "Нативидада", Хорнблауэр напряженно шлифовал свой план. Нигде не должно случиться осечки. Все, что можно сделать для достижения успеха, надо сделать.
— Все понятно? — спросил Хорнблауэр наконец. Он встал, неловко пригибаясь под палубными бимсами занавешенной каюты. Лейтенанты вертели в руках шляпы.
— Так точно, сэр.
— Очень хорошо, можете идти, — сказал Хорнблауэр. Однако через пять минут тревога и нетерпение вновь выгнали его на палубу.
— Эй, на мачте! Видите неприятеля?
— Только-только появился из-за острова, сэр. Корпус еще не видать, только марсели, сэр, под брамселями.
— Каким курсом он идет?
— Держит круто к ветру, сэр. На этом курсе он сможет войти в залив.
— Кхе-хм, — сказал Хорнблауэр и снова ушел вниз. Часа четыре, по меньшей мере, пока "Нативидад" войдет в залив и можно будет действовать. Хорнблауэр, ссутулившись, заходил по крошечной каюте и тут же яростно себя одернул. Хладнокровный капитан его мечты ни за что не довел бы себя до такого исступления, пусть даже четыре часа спустя утвердится или рухнет его профессиональная репутация. Надо показать всему судну, что и он может стойко сносить неопределенность.
— Позовите Полвила, — бросил он, выходя из-за занавеса и обращаясь к стоящим у пушки матросам. Когда Полвил появился, он продолжал: — Передайте мистеру Бушу мои приветствия и скажите — если он может отпустить мистера Гэлбрейта, мистера Клэя и мистера Сэвиджа, я был бы рад поужинать с ними и сыграть партию в вист.
Гэлбрейт тоже нервничал. Мало того, что он ждал боя — над ним все еще висел обещанный выговор за дневную стычку. Он теребил сухощавые шотландские руки, его скуластое лицо пылало. Оба мичмана были смущены и ерзали на стульях.
Хорнблауэр настроился изображать радушного хозяина, в то время как каждое произносимое слово должно было укреплять его славу человека абсолютно невозмутимого. Он извинился за скудный ужин — при подготовке к бою тушили все огни и вследствие этого еду подавали холодной. Но вид холодных жареных цыплят, жареной свинины, золотых маисовых пирогов и фруктов разбудил в шестнадцатилетнем мистере Сэвидже здоровый мальчишеский аппетит и заставил его позабыть смущение.
— Это получше, чем крысы, — сказал он, потирая руки.
— Крысы? — переспросил Хорнблауэр рассеянно. Как ни старался он выглядеть внимательным, мысли его были на палубе, не в каюте.
— Да, сэр. В последние месяцы плаванья крысы сделались излюбленным блюдом мичманской каюты.
— Именно, — подхватил Клэй. Он отрезал солидный ломоть поджаристой свинины и вдобавок положил себе на тарелку пол жареного цыпленка. — Я платил этому плуту Бэйли по три пенса за отборную крысу.
Хорнблауэр отчаянным усилием оторвал свои мысли от приближающегося "Нативидада" и перенесся в прошлое, когда сам был полуголодным мичманом, снедаемым тоской по дому и морской болезнью. Его старшие товарищи за милую душу уплетали крыс, приговаривая, что откормленная крыса куда вкуснее соленой говядины, два года простоявшей в бочке. Сам Хорнблауэр так и не преодолел своего отвращения, но не собирался сейчас в этом признаваться.
— Три пенса за крысу немного дороговато, — сказал он. — Не припомню, чтоб в бытность свою мичманом платил столько.
— Как, сэр, вы тоже ели крыс? — спросил изумленный Сэвидж.
В ответ на прямой вопрос Хорнблауэру оставалось только солгать.
— Конечно, — сказал он. — Мичманские каюты мало изменились за двадцать лет. Я всегда считал, что крыса, отъевшаяся в хлебном ларе, сделала бы честь королевскому, не то что мичманскому столу.
— Разрази меня гром! — выдохнул Клэй, откладывая нож и вилку. До сего момента ему и в голову не приходило, что его суровый несгибаемый капитан был когда-то мичманом-крысоедом.
Оба мальчика восхищенно воззрились на капитана. Этот маленький человеческий штрих совершенно их покорил — Хорнблауэр знал, что так оно и будет. На другом конце стола Гэлбрейт шумно вздохнул. Сам он ел крысу три дня назад, но отлично знал, что, сознавшись в этом, ничего не приобрел, а скорее потерял бы в глазах этих мальчиков — такого уж сорта он был офицер. Хорнблауэр постарался ободрить и Гэлбрейта.
— Ваше здоровье, мистер Гэлбрейт, — сказал он, поднимая бокал. — Должен извиниться, это не лучшая моя мадера, но я оставил две последних бутылки назавтра, чтобы угостить испанского капитана, нашего пленника. За наши будущие победы!
Они выпили; скованность исчезла. Хорнблауэр сказал "нашего пленника" и "наши победы" — большинство капитанов сказало бы "моего" и "мои". Строгий капитан, ревнитель дисциплины, на мгновение приоткрыл свою человеческую сущность и показал подчиненным, что они — его собратья. Любой из трех молодых офицеров сейчас отдал бы за капитана жизнь — и Хорнблауэр, оглядывая их раскрасневшиеся лица, об этом знал. Это и льстило ему, и одновременно раздражало — но впереди бой, возможно — отчаянный, и он должен знать, что команда будет сражаться не за страх, а за совесть.
Еще один мичман, молодой Найвит, вошел в каюту.
— Мистер Буш свидетельствует свое почтение, сэр, и сообщает, что с палубы неприятельское судно видно уже целиком.
— Оно по-прежнему держит курс на залив?
— Да, сэр. Мистер Буш говорит, через два часа будет на расстоянии выстрела.
— Спасибо, мистер Найвит. Можете идти, — сказал Хорнблауэр.
Стоило напомнить, что через два часа ему сражаться с пятидесятипушечным кораблем, и сердце его снова заколотилось. Судорожным усилием он сохранил невозмутимый вид,
— Вдоволь времени, чтобы сыграть роббер, джентльмены, — сказал он.
Один вечер в неделю капитан Хорнблауэр играл со своими офицерами в вист. Для последних — а для мичманов в особенности — это было тяжким испытанием. Сам Хорнблауэр играл превосходно, этому способствовали наблюдательность и пристальное внимание к психологии подчиненных. Однако многие офицеры плохо понимали игру и путались, не запоминая вышедших карт — для них вечерний вист с Хернблауэром был сущей пыткой.
Полвил убрал со стола, расстелил зеленое сукно и принес карты. С началом игры Хорнблауэру легче стало позабыть о надвигающейся битве. Вист был его страстью и поглощал целиком, что бы не происходило вокруг. Только в перерывах между игрой, пока подсчитывали и сдавали, учащалось сердцебиение и к горлу приливала кровь. Он внимательно следил за ложащимися на стол картами, помня ученическую привычку Сэвиджа ходить с тузов, и что Гэлбрейт неизменно забывает показать короткую масть. Роббер закончился быстро; на лицах троих младших офицеров было написано чуть ли не отчаяние, когда Хорнблауэр протянул колоду, чтоб еще раз определить партнеров. Сам он хранил неизменное выражение лица.
— Вам, Клэй, следует запомнить, — сказал он, — что имея короля, даму и валета, вы должны идти с короля. На этом построено все искусство захода.
— Есть, сэр, — отвечал Клэй, шутовски косясь на Сэвиджа. Хорнблауэр посмотрел строго, и Клэй поспешно сделал серьезное лицо. Игра продолжалась и всем казалась нескончаемой. Однако и она подошла к финалу.
— Роббер, — объявил Хорнблауэр, подводя счет. — Я думаю, джентльмены, нам почти пора подниматься на палубу.
Общий вздох облегчения. Все завозили под столом ногами. Хорнблауэр чувствовал, что любой ценой должен показать свою невозмутимость.
— Роббер не кончился бы, — сказал он сухо, — если б мистер Сэвздж следил за счетом. Счет был девять. Чтобы спасти роббер, мистеру Сэвиджу и мистеру Гэлбрейту хватило бы непарной взятки. Посему мистер Сэвидж на восьмом ходу должен был не резать, а крыть червовым тузом. Признаю, если бы прорезывание оказалось успешным, он получил бы две лишние взятки, но...
Хорнблауэр продолжал вещать, остальные трое корчились на стульях. Однако, когда он пошел впереди них по трапу, они переглянулись, и в глазах их было восхищение.
На палубе стояла мертвая тишина. Матросы лежали на боевых постах. Луна быстро садилась, но как только глаза привыкли к темноте, стало ясно, что света еще достаточно. Буш отдал капитану честь.
— Неприятель по-прежнему направляется к заливу, сэр, — сказал он хрипло.
— Пошлите снова команду в тендер и барказ, — ответил Хорнблауэр. Он взобрался по бизань-вантам до крюйс-стень-рея. Отсюда он видел море за островом, еще в миле, на фоне садящейся луны отчетливо различались паруса "Нативидада". Испанский корабль круто к ветру входил в залив. Борясь с возбуждением, Хорнблауэр старался предугадать действия испанского капитана. Очень маловероятно, чтобы в темноте с "Нативидада" различили стеньги "Лидии" — на таком допущении и основывался весь план. Скоро испанцы повернут оверштаг и новым галсом двинутся к острову, быть может, они предпочтут пройти его на ветре, но навряд ли. Чтоб войти в залив они вынуждены будут повернуть оверштаг — и тут вступит "Лидия". Паруса "Нативидада" посветлели и почти сразу опять потемнели — судно поворачивало. Оно направляется в середину прохода, но ветровой снос и отлив неминуемо погонят его обратно к острову. Хорнблауэр спустился на палубу.
— Мистер Буш, — сказал он. — Пошлите матросов наверх, приготовьтесь отдать паруса.
Босые ноги тихо зашлепали по палубе и по вантам. Хорнблауэр вынул из кармана серебряный свисток. Он не потрудился спросить, все ли проинструктированы в своих обязанностях: Буш и Джерард — толковые офицеры.
— Сейчас я пойду на нос, мистер Буш, — сказал Хорнблауэр. — Я постараюсь вернуться на шканцы вовремя, но если нет, вы знаете мои приказы.
— Так точно, сэр.
Хорнблауэр торопливо прошел по переходному мостику, мимо карронад на полубаке, мимо орудийных расчетов, и залез на бушприт. С блинда-рея он мог заглянуть за остров. "Нативидад" шел прямо на него. Хорнблауэр видел фосфоресцирующую пену под водорезом и чуть ли не слышал плеск рассекаемой воды. Он судорожно сглотнул, и тут же возбуждение прошло, осталось ледяное спокойствие. Он забыл про себя, его мозг, как машина, просчитывал время и расстояние. Он уже слышал голос лотового на руслене "Нативидада" (- промерявшего глубину. - germiones_muzh.), хотя еще не разбирал слов. Корабль подходил все ближе. Теперь Хорнблауэр слышал гул голосов. Испанцы по обыкновению беспечно болтали, никто не смотрел как следует, никто не заметил голые стеньги "Лидии". Потом с палубы "Нативидада" донеслись приказы: судно поворачивало оверштаг. При первом же звуке Хорнблауэр поднес к губам серебряный свисток и дунул. На "Лидии" вмиг закипела работа. Паруса на всех реях были подняты одновременно. Отцепили якорный канат и шлюпки. Корабль спускался под ветер. Хорнблауэр на бегу столкнулся с матросами, тянувшими брасы, упал, вскочил с палубы и побежал. "Лидия" набирала скорость. Он оказался у штурвала вовремя.
— Прямо руль! — крикнул он рулевому. — Немного лево руля! Еще чуть-чуть! Теперь, руль круто направо!
Так быстро все произошло, что испанцы только-только успели закончить поворот и набирали скорость на новом галсе, когда из-за острова вылетела "Лидия" и проскрежетала о борт. Месяцы учений не прошли для английской команды втуне. Едва корабли соприкоснулись, пушки "Лидии" громыхнули одним сокрушительным бортовым залпом, осыпав палубу "Нативидада" градом картечи. Марсовые пробежали по реям и накрепко сцепили корабли. Атакующие с громкими криками высыпали на переходный мостик левого борта.
На палубе испанца царило полное смятение. Только что все выполняли маневр, и вот в следующую минуту неизвестный враг взял их на абордаж. Вспышки неприятельских пушек разорвали на куски ночь, повсюду падали убитые. На палубу с жуткими воплями хлынули вооруженные люди. Самая дисциплинированная и опытная команда не устояла бы перед таким натиском. Все двадцать лет, что "Нативидад" курсировал вдоль тихоокеанского побережья, не менее четырех тысяч миль отделяло его от любого возможного противника на море.
Однако нашлись бравые моряки, и они попытались оказать сопротивление. Офицеры вытащили шпаги; на высоких шканцах стоял вооруженный отряд — оружие выдали в связи со слухами о восстании на берегу; кое-кто из матросов похватал шпилевые вымбовки и кофель-нагели (- вставные рычаги для вращения кабестана и стержни в борт для крепления к ним мелких снастей. – germiones_muzh). Однако с верхней палубы волна атакующих с пиками и тесаками смыла их почти мгновенно. Лишь раз прозвучал пистолетный выстрел. Тех, кто сопротивлялся, либо убили, либо оттеснили вниз; остальных согнали вместе и окружили.
На нижней палубе испанцы метались в поисках вожаков, которые организовали бы защиту судна. Они собирались в темноте готовые противостоять неприятелю и оборонять люки, когда за спинами у них оглушительно заорали. Две шлюпки под командованием Джерарда подошли к левому борту, и матросы, с помощью рычагов выломав орудийные порты нижней палубы, хлынули внутрь, оглашая корабль дикими воплями в полном соответствии с приказом. Хорнблауэр наперед знал: чем больше шума поднимут нападающие, тем вернее деморализуют неорганизованных испанцев. Внезапная атака окончательно сломила сопротивление верхней палубы.
Предусмотрительность Хорнблауэра, отрядившего две шлюпки для отвлекающего удара, полностью себя оправдала…

СЕСИЛ С. ФОРРЕСТЕР (1899 – 1966. англичанин, конечно)
Tags: Хорнблауэр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments