germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ОДИН СРЕДИ БУШУЮЩИХ ВОЛН (исповедь брошенного водолаза). - I серия из двух

волей обстоятельств, вынуждавших меня, как и почти каждого научного сотрудника в нашей стране, искать средства к существованию, я попал в бригаду водолазов, добывающих морского ежа.
Начало марта. В очередной раз – Южные Курилы. На небольшой шхуне мы вышли в море. Сегодня второй рабочий день, вчера работали на банке (- отмель. – germiones_muzh.) Обманчивой, расположенной недалеко от острова Полонского, одного из островов Малой Курильской гряды, называемой японцами островами Хабомаи. Банка занимает большую площадь, имеет пересеченный рельеф с чередованием глубин от 3 до 30 м. Мы работали на участке с глубинами 22-25 м. Несмотря на четырехмесячный перерыв в погружениях, первый день прошел достаточно гладко для меня, без особого напряжения.
К вечеру и на следующий день ожидалось ухудшение погоды. Уже с утра над морем висел густой туман. Работали на том же месте. Но через пару часов на судне было замечено большое ледовое поле, которое двигалось в нашу сторону и могло накрыть работающих водолазов. Такое здесь случалось, и печальные последствия подобных ситуаций всем были хорошо известны. Лодочники на двух лодках объехали все буйки, обозначающие место работы водолазов, передали по буйрепу сигнал тревоги и всех подобрали. Судно спешно снялось, чтобы перейти в более безопасное место.
Через некоторое время встали на якорь. Пришел капитан, сказал, что мы возле острова Полонского, с какой стороны – не уточнил. Предложил после обеда на этом месте сделать разведку, чтобы при улучшении погоды начать сразу работать. На разведку должны пойти я и Володя, в этот день мы были под водой только один раз. Выхожу на палубу, видимость плохая, метров 300-400, берегов не видно. Волнение балла III с высотой волн около метра, повсюду перекатываются барашки. За бортом течение заметно по проносящейся мимо волновой пене. Конечно, согласно всем инструкциям, водолазные работы в таких погодных условиях проводиться не должны. Но на промысле ежа совсем другие параметры безопасной погоды. Главным в работе является минимум простоев. Сильное волнение, туманы, течения не служат причиной для прекращения водолазных работ. Только жестокий шторм может загнать судно в бухту на якорную стоянку. Но и в бухтах, когда судно стоит на двух якорях, чтобы его не снесло на скалы, некоторые отчаянные водолазы умудряются проводить погружения. Обычно это происходит под давлением руководителя промысла, поэтому работа в экстремальных погодных условиях на Курилах – обыденная вещь. К этому привыкаешь, бдительность притупляется.
Отдохнув после обеда, надеваю гидрокостюм. По информации капитана, в точке, где стоит судно, должно быть много ежа, и нам лишь необходимо уточнить это, поэтому погружение не должно занять много времени. Видимость по-прежнему плохая, волнение усиливается. На лодке отходим от судна метров на 40-50 вперед по носу. Вываливаюсь за борт, быстро обжимаю гидрокостюм и начинаю погружаться. Дошел до дна, глубина 15 м. Только здесь чувствую силу течения – меня сразу понесло вдоль каменистой гряды. Пытаюсь удержаться на месте, схватившись за выступ скалы. Удается это с трудом. Но, поскольку нужно обследовать дно, двигаясь в любом направлении, то отдаюсь на волю течению. Продрейфовав некоторое время, всплываю и понимаю, что уже за кормой судна. Лодки рядом нет. Видимо, лодочник, выбросив меня, вернулся на судно и сидит там, ожидая, когда я всплыву.
Времени для раздумий нет, меня уносит за пределы видимости. Снова ухожу на дно, пока меня несет, забрасываю камни в питомзу (- сумка из сети. – germiones_muzh.), хотя камней на моем пути на скалистой поверхности мало. Прошло какое-то время, пока я почувствовал, что каменный якорь удерживает меня на месте.
Всплываю по тридцатиметровому буйрепу, на конце которого карабином закреплен буй – оранжевый баскетбольный мяч. Удерживаясь за буй, осматриваюсь. Судно стоит впереди примерно в ста метрах. Лодок не видно, они пришвартованы к другому борту. На часах 14:15. Сколько же их ждать? Долго я не удержусь на поплавке, да и его притапливает. Надо укреплять свои позиции. Как всегда со мной водолазный парашют – цилиндр из водонепроницаемой ткани диаметром 30 см и высотой 70 см. Поддуваю его воздухом и пристегиваю к бую. Теперь-то меня будет видно издалека.
Между тем погода ухудшается, волнение усиливается. Но главная проблема – течение, которое подобно бурлящему потоку пытается оторвать меня от буя и утащить. Как могу, удерживаюсь двумя руками за фал. Переключаюсь на дыхание через трубку, но ненадолго. Течение прижимает к поверхности, волны опрокидываются сверху, и трубку постоянно заливает. Дыхание участилось, выдувать воду из трубки уже нет никакой возможности, хотя раньше при любой волне плавание с трубкой проблем для меня не создавало.
Снова переключаюсь на дыхание из акваланга. Под водой я был недолго, баллон перед погружением был забит до 200 атм., поэтому при дыхании на поверхности воздуха мне должно хватить не на один час. Ведь не будут же меня здесь долго держать? Скоро лодка подойдет и подберет меня.
Периодически поднимаю голову. Вот, наконец, вижу две лодки. Но почему они крутятся возле шхуны? Добавилась еще одна напасть – начались снежные заряды. Густой снег валит с неба, плотной пеленой закрывая все вокруг. Затем сильные порывы ветра уносят эту снежную круговерть, видимость улучшается, но ненадолго. Снова несется стена снега, и опять ничего не видно. В разрывах снежных зарядов иногда видны шхуна и снующие возле нее лодки. Кричу, но вокруг меня столько шума от ветра, от бурлящих волн, что, конечно же, меня никто не слышит. Ну почему же они не видят меня, мой оранжевый буй, большой оранжевый парашют, ведь я-то их прекрасно вижу? Лодки кружат возле того места, где меня выбросили, обходят вокруг судно, но дальше не отходят. Видимо, боятся потеряться. А ведь стоит им на лодке продрейфовать с места моего погружения с выключенным двигателем и течением их сразу же принесет ко мне. Но нет, они все кружат возле судна.
Продолжаю бороться с течением. Оно вырывает фал, опрокидывающиеся волны бьют по голове. Руки устали, пальцы готовы расцепить захват. Пытаюсь снизить нагрузку на руки, поворачиваюсь спиной к течению и пропускаю фал между ног. Удержался так не больше минуты – весь водный поток обрушился на мою спину, сопротивление течению многократно возросло. Пришлось возвратиться в исходное положение.
В борьбе с течением дыхание участилось, сердце бешено колотится. У меня случались такие ситуации под водой при больших нагрузках, но обычно я довольно быстро приводил дыхание в норму. Здесь же нагрузка не снималась уже продолжительное время, дышу из аппарата, сопротивление на вдохе высокое, дыхание унять никак не могу. Понимаю, что если и дальше продолжу дышать в том же темпе, то при такой гипервентиляции легких неминуемо наступит непроизвольная остановка дыхания с последующей потерей сознания и другими неприятностями. Все свое внимание сосредоточиваю на восстановлении дыхания, перестаю выглядывать на поверхность, зарывшись головой в воду. Поддуваю побольше воздуха в гидрокостюм, выталкивая при этом тело из воды, чувствую, что сопротивление потоку слегка уменьшилось. Постепенно дыхание восстановилось.
Снег закончился, видимость улучшилась. Но что это? Судна, в том месте, где оно стояло, нет. Стараясь заглушить растущее беспокойство, оглядываюсь во все стороны. Ни лодок, ни судна… Прошел час с того момента, как я удерживаюсь на буе. Где же судно? Почему они ушли? Что заставило их спешно сняться с якоря? Может быть, что-то с Володей случилось, мы вдвоем ушли под воду… Баротравма легких, утопление? Поэтому они срочно сорвались на базу? Но меня-то почему бросили? Рой вопросов в голове… Приемлемых ответов на них не нахожу.
Положение безрадостно. Я остался один. Не может быть, чтоб они не возвратились… Конечно, они вернутся за мной… Нужно держаться за буй до последнего. Я сам учил студентов, что ни в коем случае нельзя уходить с того места, где ты потерялся. Спасатели начнут поиск именно там. Нужно только дождаться. Падать духом еще рано…
Волнение усилилось. Совместными действиями волн и течения мой якорь начало подергивать и волочить по дну. Если так будет долго продолжаться, то сетку перетрет, камни из нее вывалятся, и якорь перестанет существовать. Что предпринять? Сбросить по фалу свой грузовой пояс и этим утяжелить якорь? Но вряд ли двадцатикилограммовый груз пойдет по фалу, вытянутому под таким острым углом. Скорее всего, он рухнет вертикально вниз и сразу же (- зацепившись. - germiones_muzh.) утопит буй, за который держусь. Да и не смогу я одной рукой снять с себя пояс и пристегнуть его к фалу, ведь другой рукой приходится держаться за непрерывно вырываемый бурлящим потоком буй. Нужно сделать что-то другое.
Внутри парашюта – еще одна питомза с тридцатиметровым фалом, а увеличенный до шестидесяти метров фал мог бы снизить нагрузку на якорь и прекратить его волочение по дну. Легко вытаскиваю питомзу, свободный конец фала начинаю привязывать одной рукой к буйку, за который держусь. Это требует много времени и усилий, волны и течение постоянно вырывают веревку, не давая завязать самый простейший узел. Наконец все же привязываю. Но пока вязал, течение подхватило неплотно связанный моток, разметало его на множество петель, которые затягивались в узлы, и разобрать их в этих условиях было невозможно. Мое благое намерение увеличить длину якорного фала потерпело крах.
А веревка между тем уже улетела в ноги. Очень быстро ее петли оказались на ласте правой ноги. Освободиться от нее никак не возможно. Затем чувствую веревку уже на другой ноге. Волны и течение унесли питомзу, привязанная к ней веревка натянулась, петли начали затягиваться, махать ластами свободно уже не могу – ноги связаны. Надо выбираться из этой передряги. С трудом дотянулся до ножа, укрепленного на ноге, начал резать. Искромсал веревку во многих местах, пытаясь освободить ноги и делая это наощупь. Наконец могу свободнее двигать ногами. И вдруг чувствую слабину фала… Значит, я перерезал одну из петель, которая меня связывала с якорной веревкой. Держа в руке буй и парашют, отправляюсь в свободное плавание…
Часы показывают, что два часа я удерживался на своем якоре. Помощь так и не пришла. Что меня ждет дальше – неизвестно. Решил сориентироваться, хотя как это сделать при отсутствии видимости? Я где-то возле о. Полонского, но не знаю, с какой стороны. Течение возле островов Малой Курильской гряды имеет сложную схему, мне не известную. Знаю только, что они имеют приливно-отливной характер, меняют каждую половину суток направление на противоположное, постоянно сдвигая по фазе время этих смен. Существуют они не только в проливах между островами, но и с разных их сторон, однако наиболее сильные в основном только в проливах. Волнение с юго-запада. Если я в проливе Полонского, который разделяет острова Полонского и Зеленый, то надо грести к этим островам на северо-восток или на юго-запад, в зависимости от места моего нахождения, а оно не известно. Ширина пролива 10 км. А может быть, я нахожусь к востоку от о. Полонского? Решаю грести в западном направлении, слегка против волнения, почему-то мне показалось, что именно там земля. Как потом оказалось, я ошибался.
Грузовой пояс уже – лишняя тяжесть. Расстегиваю пряжку, и он улетает на дно. Баланс и моя остойчивость с баллоном вполне приемлемы для плавания.
Видимость по-прежнему плохая. Снежные заряды не прекращаются. Пристегиваю буй-мяч к плечевому ремню, поддуваю парашют и, держа его в одной руке, второй рукой и ластами начинаю грести. В баллоне воздуха осталось 30 атм., почти весь воздух израсходовался в борьбе с течением. Компьютер показывает температуру воды -2°С. Небольшие льдины постоянно проплывают мимо меня. Температура воздуха по данным предыдущего дня была -5 – -6 градусов С.
На мне неопреновый гидрокостюм сухого типа ZERO. Под ним теплая одежда и какое-то время она согревает. Но близость мощного массива холодной воды обеспечивает неминуемые потери тепла. Перчатки и шлем мокрого типа, изоляция минимальна, поэтому пальцы рук и затылок мерзнут больше всего.
И хоть нахожусь, мягко говоря, в нелегком положении, страха и паники нет. Мало того, горланю песню: «Наверх вы, товарищи, все по местам, последний парад наступает…», почему-то именно она пришла в голову. Наверное, это просто стресс… Гребу, изредка поглядывая на часы. Иногда в паре метров над моей головой пролетают бакланы и сразу же скрываются в тумане. Знаю, что вблизи суши бакланы летают параллельно берегу, от мыса к мысу. Это могло бы быть ориентировочным признаком, если бы я был возле крупной суши. Но здесь они могли лететь и от мыса к мысу, и от острова к острову, поэтому трудно воспользоваться этой информацией.
Через пару часов начинает темнеть. Снежные заряды прекратились, но туман все еще довольно густой. А когда совсем стемнело, видимость значительно улучшилась, на небе появились звезды, но вокруг был полный мрак, и только вспениваются барашки волн, высвечиваясь в темноте. Накатывает волна, лицо в маске погружается в воду, и перед глазами, как и на небе, тысячи огоньков. Морские организмы причудливых форм и разных размеров фосфоресцируют в черноте глубины. Но любоваться этой игрой природы почему-то не особенно хочется.
Гребу по-прежнему против волн. Они постоянно опрокидывают мой парашют. Поддуваю его из баллона, расходуя и так уже небольшой запас воздуха. Парашют был бы полезен днем при ясной погоде, его издалека можно было бы увидеть. Но сейчас ночь, и не стоит утешать себя надеждой, до утра я вряд ли протяну при таком холоде. С парашютом решил расстаться. Со мной остался пристегнутый к плечевому ремню мяч.
Внезапно справа где-то на горизонте вспыхнул огонек, потом исчез. Все мое внимание в ту сторону. Огонь снова вспыхнул и секунд через 5-10 погас. Значит, маяк. Но какого острова? Скорее всего Полонского. После многих часов плавания в неизвестности вдруг вспыхнула надежда. Хоть маяк на горизонте, и свет его может быть виден не на один десяток километров, все равно в душе поселилась радость…
Волны несут меня почти в сторону маяка, немного сбивая к востоку. Подгребаю влево, придерживаясь ориентира на маяк. Сам остров не виден, я не знаю, с какого края стоит маяк, и где остров – справа или слева от него. Через некоторое время слева, как мне кажется, не очень далеко, снопом света вспыхнул прожектор. Его свет мечется из стороны в сторону и порой бьет прямо в глаза. Первая мысль – конечно же, это ищут меня! Осталось только надеяться, что они приблизятся и высветят меня прожектором. Но вот судно в мою сторону уже не светит и уверенно идет в одном направлении, освещая себе дорогу прожектором. Значит, оно никого не ищет, светит впереди себя, чтобы не наткнуться на крупную плавающую льдину. Через некоторое время судно мгновенно исчезло из поля зрения. Понимаю, что оно скрылось за островом. Итак, остров слева от маяка, и, судя по всему, я в проливе Полонского.
Взошла луна. Стало заметно светлее. Уже могу видеть стрелку компаса и циферблат часов. Время – девять вечера. Гребу к намеченному ориентиру левее маяка. Волны все время сбивают вправо, приходится грести против них. Ветер усиливается. Высота волн не меньше трех метров, но мне кажется, что больше.
Взлетаю на волну, вижу вспышку маяка, потом проваливаюсь вниз, и снова волна поднимает меня вверх. Порой обрушивающийся гребень волны, от которого не увернуться, бьет с громадной силой и закручивает. Выныриваю, отплевываясь от соленой морской воды, и снова волны швыряют вверх и вниз. Сильные порывы ветра рвут гребни волн, и по поверхности моря несется седая поземка из водных брызг, хлестко ударяя по голове и застилая белой мглой горизонт. Шквалы следуют один за другим.
Вскоре слева от маяка появилось сначала светлое пятно, а затем стал отчетливо высвечиваться участок горизонта в виде зарева. Свет его был менее ярким, чем у маяка, но он захватывал большую площадь. Что это могло быть? Скорее всего, пограничная застава. Она расположена в глубине острова, и поэтому освещающие ее территорию лампы напрямую мне не видны. Теперь ориентир более четкий, мне обязательно нужно попасть между двух этих огней – маяка справа и заставы слева. И хоть ветер почти попутный, все равно приходится постоянно подгребать против волны, так как течение сносит вправо от маяка, то есть мимо острова.
Но вот горизонт затянуло густой пеленой тумана, который шапкой накрыл остров. Не видно ни маяка, ни заставы. Луна высвечивает шапку и облака, закрывавшие эту часть неба. Ориентируюсь по рисунку облаков, благо они высоко, и несет их не слишком быстро. Конечно, наблюдаю и за компасом. Курс определен, но грести и наблюдать за компасом одновременно неудобно.
Холод пронизывает все тело. Пальцы рук окоченели, пытаюсь их растирать, двигать, массировать. Это слегка помогает. Ноги тоже замерзли. Начался холодовый диурез – повышенное мочеобразование под влиянием охлаждения организма. А мочеиспускание, и от этого некуда было деваться, происходило в костюм, точнее в то, что меня как-то согревало – в водолазное белье. Стало еще холоднее.
А ведь «холод страшнее акулы», мелькнуло в голове известное водолазное выражение. (- посчастью, в холодной воде акулы неактивны. Они вообще предпочитают в массе своей тропики. – germiones_muzh.)И это мысленное упоминание акул сразу же выдернуло из памяти услышанный накануне рассказ водолазов о том, как на прошлой неделе их во время работы под водой в бухте перепугали касатки (- авот они теплокровные и холодов небоятся. – germiones_muzh), перекрыв подход к судну, прочесывая акваторию вдоль и поперек. Касаток нередко можно встретить в прибрежных водах Южных Курил.
Мысли о кровожадных хищниках невольно забродили в моей голове. К тому же луна, освещая водную поверхность, то и дело высвечивает барашки волн, которые то тут, то там мелькают перед глазами.
Тщательно всматриваюсь в темноту, мне кажется, что на самом деле – это белые бока касаток, которые все ближе и ближе подбираются ко мне. Эти мысли породили в душе страх, в первый раз с начала моего плавания. Озираюсь во все стороны, ожидая нападения хищниц. Если это случится, то уж пусть убивают сразу, без мучений.
Как много я бы дал за то, чтоб очутиться сейчас на суше! Как осточертела мне эта вода и как хорошо быть на земле. Если мне удастся выбраться, то в воду я никогда больше не полезу. А в моем доме никогда не будет никакого водолазного снаряжения. Сейчас я доплыву, выберусь на берег и отправлюсь на заставу. Хоть это и далеко, остров имеет длину 7 км, но я все равно дойду. Пограничники напоят меня горячим чаем, и я лягу спать возле печки.
Остров все ближе. Но, поднимаясь на волне, я все более отчетливо вижу, что меня сносит вправо. Гребу, гребу влево что есть силы, но все тщетно. Вот уже огни заставы исчезли. Маяк впереди меня, но он крайняя точка острова и должен быть хоть немного правее. Неведомая сила несет меня мимо острова и эта сила – течение. Начался отлив и масса воды устремилась через пролив в океан. И меня, как щепку, этот поток несет мимо земли, до которой было рукой подать, и по которой я уже мысленно шагал.
Свет маяка погас мгновенно. Значит, я вышел за пределы сектора, который он освещал. Снова наступила темнота, и только луна освещала небосвод и водную поверхность. Было уже далеко за полночь.
Я дал себе передышку, перестал грести. Поддул воздуха в гидрокостюм, поднял ноги вверх, лег на спину. Ногам стало заметно теплее. Но опущенная в воду голова, затылок и шея быстро стали замерзать, дрожь проходила по всему телу. Пришлось снова принять исходное вертикальное положение и продолжить интенсивные движения руками, чтобы согреться.
Вдруг немного правее того места, где исчез маяк, вижу огоньки. Их становится все больше, по мере того, как я удаляюсь от маяка. Какие-то другие жилища в другой части острова? Мне было известно, что на острове только застава. Потом сообразил, что огни принадлежат промысловым судам, укрывавшимся за островом от шторма. Именно сюда убегало виденное мной вечером судно с прожектором. Что это? Что же делать? До судов далеко, но за спиной, куда меня несет, только мрак и открытый океан. Решение одно – буду грести к судам. Шторм идет на убыль, шквалы прекратились, но волнение приличное. Течение тоже против меня, но оно не заметно, так как уже нет той видимой точки отсчета, благодаря которой я бы наблюдал, что меня несет.
Гребу и гребу. Час, другой, третий. Гребу и отдыхаю. Мерзну и согреваюсь. Я, холодное море и мои мысли в голове...

ВЕНИАМИН МАНУЙЛОВ (кандидат географических наук)
Tags: забытый в море
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • ГУСТАВ МАЙРИНК (1868 - 1932)

    БОЛОНСКИЕ СЛЁЗКИ вы видите того уличного торговца со спутанной бородой? Его зовут Тонио. Сейчас он пойдет к нашему столику. Купите у него…

  • (без темы)

    ...а всёже погремел напоследок пророк Илья! - И то ладно

  • ЛИ ГЮБО (1168 - 1241. кореец)

    ВЕЧЕРОМ В ГОРАХ ВОСПЕВАЮ ЛУНУ В КОЛОДЦЕ В бирюзовом колодце легкая рябь. Бирюзовый утес в стороне. Молодая луна хороша в небесах и в колодезной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments