germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ЗЛАТОБОРЬЕ

СТОЖАРЫ
Даша пряла веретеном шерстяную нить: о зиме вовремя не вспомнишь — нахолодаешься. Антоша книжку старую читал. Тихо в доме, невесело. Судья лесниково объяснение назвал «мифологией» и постановил «забрать коня от самозваных хозяев и передать Старорусскому лесничеству до полного выяснения дела». Ивень стоял пока вместе с Королевой, но за ним могли приехать в любой день и час.
Сам Никудин Ниоткудович, чтоб унять тоску, плёл лукошко из лыка. Доплёл, поглядел, вздохнул:
— Ничего, ребятки! Как-нибудь обойдётся. Вот вам лукошко по чернику ходить. Черно в бору от черники-голубики. Ступайте полакомьтесь и мне принесите. От черники глаза молодеют.
Черника — не земляника, не поваляешься всласть. В чернике на каждую ягоду по комарику. Антоша, однако ж, притерпелся к лесным неудобствам. А на голубику перешли — совсем хорошо. Ягода крупная, и комаров почти нет. Набрали лукошко быстро.
— Давай по лесу побродим, каждый в свою сторону.
— Хорошо, — согласилась Даша, она поняла: Антоше одному хочется побыть, у неё тоже было своё дело в лесу.
Побежала к Трём камням. Может, медное колечко возвращать пора? Тихо под сводами бора. Птицы свистнут — и молчок, свистнут, свистнут — и опять молчок. Задумываются. Да и как не задуматься, птенцы ещё не крепки в полёте, а уж август на порог, там и сентябрь, и дальняя дорога за море…
Еле разыскала камни, кипреем укрыло. Стеной стоит малиновый кипрей, как стрелецкое войско.
Вдруг — шорох. Глянула Даша — на белом камне знакомая куница, а во рту у неё серебряное колечко.
— Милая, милая куница! Не дари мне своего кольца, — попросила Даша. — Колечко заслужить надо, а что я могу сделать хорошего? Вот заберут у нас Ивеня, мы поплачем, да и всё.
И услышала Даша шёлковый шёпот:
— Не упрямься, девочка. Бело кольцо — дар впрок. Его сила объявится зимой. Метель и вьюга станут подвластные тебе, а буря — нет. Все, кто шёрстку и перья меняет, придут к тебе и помогут, а медведь в берлоге — нет, и волчья стая — тоже нет.
— Но почему мне колечко? Почему не Антоше?
— Ты — хозяйка Златоборья.
— Какая же я хозяйка? Я — девочка!
— Хозяюшка! — прошелестел голос отдаляясь. — Хозяюшка!
Куница скользнула по Дашиным рукам и пропала, а в Дашиной ладони осталось тоненькое светящееся колечко.
Завернула Даша колечко в широкий лист подорожника и в кармашек спрятала. Пошла Антошу домой позвать. Вдруг слышит голоса, да такие грозные.

НЕБЕСНАЯ КОЛЕСНИЦА
Вдруг грянул гром. Даша, Антоша, Никудин Ниоткудович завертели головами, ища тучу, но небо было словно хрустальный шар.
— Гремит, — сказал Никудин Ниоткудович.
— Нигде ни единого облачка! — крикнула сверху Даша. — Мы успеем до грозы собрать стручки.
В это самое время со стороны Старорусского лесничества выехала из леса легковая машина, а за нею грузовик с надстроенными бортами.
Из легковой машины вышли судебный исполнитель, милиционер, Велимир Велимирович, из кабины грузовика — лесники Пряхин, Молотилов, и, как из-под земли, явились, не запылились Завидкины, дед и бабка.
Судебный исполнитель показал Никудину Ниоткудовичу бумагу, попросил расписаться, милиционер взял под козырек, Велимир Велимирович повздыхал, печально разводя руками, а лесники Пряхин и Молотилов отправились в хлев и вывели под уздцы Ивеня.
— Вот он! Забирайте его! — заверещала бабка Завидуха и погрозила длинным корявым пальцем Даше и Антоше. — Не нам, так и не вам!
Шофёр принёс доски, приставил к кузову.
— Ивень! — закричала Даша. — Ивень, не поддавайся им!
Конь задрожал, вскинул голову, присел на все четыре ноги, рванулся и, лёгкий, свободный, побежал по поляне.
— Взять его! — приказал судебный исполнитель.
— Есть! — козырнул милиционер.
А небо-то уже переменилось. Летучие косматые облака, клубясь, выстраивали громады белые, тёмные, лиловые.
Сверкнула дальняя молния. Затарахтело, загрохотало, словно по булыжному тракту мчалась телега не жалея колёс. Милиционер, Завидкины, лесники и шофёры, рассыпавшись, окружали Ивеня. Ивень пятился, косил глазами, всхрапывал. И перебирал, перебирал по земле ногами, словно касался её в последний раз.
— Белый Конь! — закричала Даша. — Сюда! Я сниму с тебя узду!
Та-рар-ра-ра-ра-рах!
Белое копьё пронзило вершину Сорочьей сосны и ударилось в землю перед Белым Конём.
— Колесница! — прошептала Даша.
По небу мчалась шестёрка лошадей, запряжённая в колесницу. В колеснице восседал старец. Волосы его вздымались, как небесный белый вихрь. Он махнул рукою, и молния пересекла небо из края в край.
Отважный милиционер уже ловил рукою узду.
— За хвост его! За хвост! — Бабка Завидуха толкала в спину своего старика, и тот, выставя руки, скрюча пальцы, крадучись, шёл в обход.
Колесница катилась уж над самым Златоборьем. Белый Конь заржал, вскинулся на дыбы, хлестнул хвостом Завидкина, скакнул, и Даша успела ухватить и снять узду со своего Белого, уж такого Белого Коня.
Колесница промчалась, Ивень с облака на облако скакал вдогонку и поравнялся наконец с небесными конями. А дальше не видно было, дождём небо заслонило.
— Ребятки! Скорее наземь! Наземь! — кричал, размахивая руками, Никудин Ниоткудович. Бобок на дождю подсыхал, скрючивался. Листья обвисали, отпадали…
Успели Даша с Антошей на крышу скакнуть, а с крыши на лесенку и на крыльцо — от дождя. Стоявшие в изумлении Велимир Велимирович, судебный исполнитель, милиционер, лесники Пряхин и Молотилов, шофёры тоже поспешили на крыльцо, но Никудин Ниоткудович взял ребятишек и крепко затворил за собою дверь.
Небеса в это самое время прохудились, и, плещась среди ливня, как в реке, незваные гости кинулись по машинам. Моторы заурчали, зарычали и поехали машины в свою машинную жизнь, увозя заодно и Завидкиных. До их дома, правда.

ПОСЛЕДНЕЕ
По земле клубились туманы. Ночь спустилась — глаз поколи. Небо все никак не могло успокоиться, громы громыхали то дальше, то ближе.
Под Сорочьей сосной со здоровенной иглой в руке, дратва в палец, Леший шил на зиму шубу. Молния блеснёт — Леший стежок сделает.
— Илья, чего светишь редко?! — ворчал скорняк, поколовший себе иглой пальцы.
Вдруг — трах! — и столб огня встал над сосною. В сторожке Никудин Ниоткудович, Антоша, Даша сбежались к окошку.
— Неужто в Сорочью!? — ахнула Даша.
— Нет, — сказал Никудин Ниоткудович, — в соседнюю. Пожалел Илья хорошее дерево. (- ага! Всё-тки Илья-пророк, шаманишко? Не перун! Ибо время вперёд. – germiones_muzh.)
Даша приникла лицом к стеклу. Не видно ли колесницы, не видно ли коня в ней? Но уж очень темно было в небе.
— Пламя на лес не перекинется? — спросил Антоша.
— Не похоже, — сказал Никудин Ниоткудович. — Лес влагой напитан. Жалко. Молодая была сосна. Ей бы ещё расти и расти.
А под Сорочьей сосною не унывали. Игла в руках Лешего так и мелькала, вот уж и рукав на месте. Померил, не крив, не жмет. Отложил работу. Потянулся, позевал.
— Другой рукав — до другой грозы!
И дунул на дерево, как на свечу.

ВЛАДИСЛАВ БАХРЕВСКИЙ
Tags: Сыр-Бор и те кто в нём
Subscribe

  • суп с фазаном. Старинный рецепт

    зажарь фазана на вертеле, положи в большое глубокое блюдо (лучше сребряное! - germiones_muzh.). 40 выпущенных устриц (- живых, конечно. Наилучшие…

  • не бойтесь. Не заглядывайтесь вдаль.

    король: О, если б можно было заглянуть В страницы рока и увидеть ясно, Какие превращенья впереди! Мы б увидали, как мельчают горы И море покрывает…

  • (no subject)

    тпру, кобыла! Ссы, кума. (галантная поговорка донских казаков) - кто угадает, что она значит и при каких условиях возникла - получит от меня бонус.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments