germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

НИКОЛАЙ КАРАЗИН (1842 – 1909. боевой офицер, писатель, художник)

МАЛЬЧИКИ-ПРАЩНИКИ.
(Туркестанския типы).

в долинах центральной Азии, в местностях, где с первых чисел мая и до последних октября, а случается, что и до ноября месяца, на раскаленном, знойном небе не промелькнет ни одного дождеваго облачка,-- где, под влиянием жгучих лучей солнца, менее чем в неделю, выгорает вся степная растительность, вызванная зимнею и весеннею влажностью,-- где ничто не можетъ зеленеть до чего не достигает хотя капля воды,-- как дорожат этими каплями, как высоко ценят те небольшия полоски земли по берегам горных рек и те низменныя местности, куда можно, с помощью самой хитрой цепи арыков (канав), провести эти немногия капли!.. Но зато, колоссальный ирригационный труд человека щедро вознаграждается не менее колоссальными урожаями.
Под влиянием тех же самых лучей солнца, которые все губят в безводных местах, здесь развивается чудовищная, почти тропическая растительность.
Колоссальные стебли кукурузы и джюгарры, род китайскаго проса, скрывают за собою мимо-едущаго всадника,-- между расположенных причудливым узором гряд табаку скрываются от глаз наблюдателя сотни детей и женщин, занятых полотьем этого растения, популярнейшаго изо всех своих собратий. Разстрескавшияся, белыя, пушистыя чашечки хлопчатника, словно снежными хлопьями покрывают темнозеленую листву этого кустарника. А там, где приютились около глиняных, извилистых стен, ряды фруктовых деревьев,-- там, еще издали, путешественник слышит пряный аромат поспевающих персиков, и, отягченныя сочными плодами, ветви лениво клонятся к земле, словно и их осилила та могучая, сладкая дремота, которая к полудню валит на землю, где попало, все живое, усталое после тяжкой, утренней работы.
Поразительные контрасты встречаются на каждом шагу: едва только местность начинает подниматься настолько, что никакими хитростями нельзя провести туда хотя немножко воды,-- картина меняется внезапно: живая, кипучая природа угасает мгновенно -- все покрыто серой пылью, словно золою после пожарища,-- ни шелеста, ни движения... Разве красноватая, словно раскаленная ящерица скользнет в пыли, оставив после себя узенькую бороздку, да степная эхидна, которая до сих пор лежала неподвижным обручиком, вдруг подымет свою маленькую, злую головку и, прислушиваясь к неопределенному звуку, пошевелит своим ядовитым жалом.
Все люди бегут из мертвых, голодных степей и теснятся на узких, оживленных водою полосах. Ни одного вершка плодородной земли не пропадает; все размерено, все разделено на самые гомеопатические участки; и как ухаживает человек, за тем, что досталось на его долю!.. ему хорошо известен каждый корешок, каждый листик, выросший на его участке; зорко оберегает он свое достояние,-- и горе хищнику, которому придется посягнуть на его собственность! Незатейливая фантазия азиата изощряется над изыскиванием всевозможных способов охранить свои поля и огороды; даже самым, повидимому, неуловимым крылатым разбойникам -- редко удастся поживиться на даровщинку; разве какая-нибудь, уже черезчур вороватая пташка утащит себе зернышко, из-под присмотра зоркаго сторожа.
Вдали, ясно очерчиваются на горизонте снежныя вершины гор. Пирамидальныя колонны тополей высятся над кудреватыми, округленными группами фруктовых деревьев; сквозь зелень мелькает купол мечети. Длинноногие аисты свили себе гнездо на самой вершинѣ здания, и доверчиво смотрят с высоты на полуобнаженных правоверных, отдыхающих в тени разукрашеннаго навеса, или развесистаго карагача. Целая стая скворцов носится низко над полем, засеянным джюгаррою: просо дозревает и птиц манят спелыя метелки с семенами, колеблющиеся над целыми полчищами яркозеленых, мечевидных листьев. Вот птицы спускаются все ниже и ниже: они почти задевают растения своими крылышками. Еще минута и... со свистом разсекает горячий воздух метко пущенный камень, с глухим шумом взлетает испуганная стая, преследуемая новыми и новыми камешками; высоко улепетнули бандиты и черными крестиками замелькали на голубом небе.
Надъ массою зелени звонко хохочет смуглая черноглазая головка; белая рубашка, вьется по ветру; на головке ярко-красная шапочка (- тюбетейка, я видел на гравюре. – germiones_muzh.); детския ручонки раскачивают меткую пращу, приготовляясь пустить новый снаряд. Вон, невдалеке, мелькнул еще такой же неугомонный сторож... Еще и еще... по всему полю, словно яркие цветки мака, краснеются шапочки... и вдруг, как по волшебному жезлу, все скрылось и ничего не видно кроме волнующейся зелени, до новаго нападения, успокоившихся грабителей.
Всюду на полях, на разстоянии полета камня один от другаго, стоят невысокие, глиняные столбики. На верхней площадке этих наблюдательных постов удобно может поместиться мальчик; даже другой может к нему присоединиться, если им захочется потесниться,-- и отсюда дети наблюдают за вверенным им участком, пуская в дело свою пращу при каждом удобном случае. От постоянной практики они до того ловко владеют своим оружием, что мне случалось видеть стрелков -- без промаха бьющих маленьких птичек даже на их полете. Праща эта состоит из нетолстой веревки, на конце которой приделана кожаная петля, в которую кладется камень; другая тоненькая, часто волосяная веревочка прихватывает камень, и освобождается из руки в тот момент, когда снаряд должен лететь в пространство. Я думаю, я даже уверен в том, что камень, пробивший голову Голиафа, вылетел из пращи совершенно подобнаго же устройства.
С самаго ранняго утра, едва только загорится на востоке золотая лента и проснутся хоры пернатых, мальчики с пращами уже на своих местах и уходят домой только с вечерней прохладой, когда денныя птицы усаживаются группами на покой. А против новых, ночных воров опытный человек принимает и новыя, испытанныя меры.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments