germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ЗЛАТОБОРЬЕ

СРАЖЕНИЕ С КОЛДУНЬЕЙ
луга пламенели разнотравьем. Все бабочки и мотыльки, все жуки и стрекозы, все пчёлы и шмели, все кузнечики и златоглазки ликовали под солнцем.
Вдруг Конь стал и ударил копытом оземь.
Луг, окружённый невысоким лесом, был влажный, торфянистый. Посреди луга стояла старая, почерневшая копна сена. Вокруг этой копны, бормоча и вскрикивая, согнувшись в три погибели, кружила бабка Завидуха и огарком лучины чертила колдовские круги. Бабка Завидуха была столь увлечена своим делом, что даже Белого Коня не увидела. Копна сена шевелилась, корчилась, что-то взвизгивало, взрыдывало. Едва концы третьего круга соединились, из копны вышли Серые. Кто они такие, Даша не знала. Рассмотреть хорошенько их было нельзя. Какие-то плоские, зыбкие, прерывистые, словно их ребёнок нарисовал.
(- ну, всё. Вот и они. - germiones_muzh.)
— Ребята-бесенята, козлы и поросята, курята и маслята, улитки и ужи, служите мне несвято, служите, как свинята, не то я вас лопатой, метлою — от души! Шшш! Шшш! Шиш! — пискливым, дребезжащим голосом вскричала бабка Завидуха, и Серые кланялись, становились перед ней на голову, падали на бок.
— Ты — наша повелительница! — верещали они тонкими голосами! — Укажи, кого нам съесть, на кого болезнь навесть.
— Ребята! — Глаза у бабки Завидухи стали зелёными, как у кошки. — Разберите избу Никудинову по брёвнышку. Поймайте его внучку, задайте внучке взбучку! Но главное — словите да приведите Белого Коня, Белого-Пребелого, белей которого не бывает.
Повернулись Завидухины ребята к Завидухе спиной и стали перед Дашей и Белым её Конем, как стена, мордами разрисованная.
— Вот они! — завопила Завидуха. — Цапай их! Цапай!
Серая, с перекошенными мордами стена заструилась, поплыла, беря Коня и всадницу в кольцо.
Ивень заржал, встал на дыбы, скакнул!.. И Даша очутилась среди облаков. То были белые громады, и Белый Конь повел их за собою на серую мглу. Мгла стлалась навстречу серым ненастьем. В серых сумерках, словно боевые трубы, завывали пронизывающие до костей ветры. Это был враждебный Златоборью мир, и звуки он рождал враждебные. Даша оглянулась и увидела: из белых громад хлынули свето-ярые лучи. Ослепительно Белое воинство сошлось грудь в грудь с Серым нашествием, небо от неистового напора и противостояния брызнуло звёздами. Белый Конь изогнул шею по-лебединому, скакнул, как стрела с тетивы. Со всех четырёх его копыт сорвались молнии и ударили в самую жуть, где у Серых вместо сердца ворохтался клубок змей. Серое вспыхнуло малиновым, лопнуло, засвистало, и Даша очутилась на лугу перед копной прошлогоднего сена. Глянула в небо — ни единого серого пятнышка, а белая громада далеко на горизонте.
Бабка Завидуха улыбалась жалкой улыбкой и ещё более жалко кланялась.
— Какой коняшка хороший! — приговаривала она, подходя всё ближе и ближе. — Дедушкина внучка, дозволь хоть за уздечку подержаться. (- нивкоем случае. Сказок чтоль нечитала? – germiones_muzh.)
Даша удивилась просьбе. Правду сказать, после небесного сражения она в себя не успела прийти. Да и Завидуха была уж такая немощная… Завидуха подошла совсем близко и вдруг удивилась:
— А что это у тебя под мышкой?
Под мышкой у Даши была полынь от нечистой силы. Даша покраснела: одно дело, когда никто не видит златоборских затей, и совсем другое, когда ты на людях…
— Это просто так, — сказала Даша неправду, одновременно бросая полынь наземь. (- ну ты лохушка!! Чо, всё за тебя другие делать будут??? Не стыдно перед смертью-то? Спалила лошадку, засранка. – germiones_muzh.) И тотчас — храп коня, звериные глаза, морды, несчастье…
Один волк держал Белого Коня за горло, два других схватили Дашу за ноги. Четвертый волк вцепился Коню в хвост. Пятый вскочил на круп, шестой подлез под брюхо, а седьмой, самый огромный, с кровавой пастью и белыми глазами, сидел на копне и смеялся над глупой девчонкой.
Даша попыталась вспомнить заклятье, которому ее научил дедушка, и не вспомнила. Ни словечка!
— Мы пропали! — сорвалось с Дашиного языка. (- это точно. – germiones_muzh.)
— Пропали, — сказал волк на копне человеческим голосом.
И тогда Даша закричала что было сил:
— Никудин Ниоткудович! Дее-дуууу-шкаа!
— Ха-ха! — сказал волк. — Отдавай Коня, не то и тебя сожрём.
— Де-дуу-шка! — снова закричала Даша, и вдруг волки брызнули в стороны, как мыши. Раздался посвист крыльев, стрекот сороки.
То мчалась по небу стая гусей. Бежал Никудин Ниоткудович и грозно размахивал Актом о нарушении в заповедной зоне.
Волки-мыши юркнули под копну. Бабка Завидуха, оседлала палку и стремглав умчалась за Певун-ручей.

НОЙ СОЛОМОНОВИЧ
Сияющий самовар распевал на столе коротенькие, как медвежий хвостик, песенки, и дедушка чаёвничал с незнакомым, удивительно кудрявым человеком. Кудрявые волосы стояли дыбом, кудрявая борода пыхала во все стороны, и только тонкие усы вьюнками загибались в правильные колечки.
Человек дул в блюдечко и болтал под столом одной ногой.
— Никудин Ниоткудович! — говорил он шёпотом и, кажется, страшно сокрушаясь. — Никудин Ниоткудович! Ваша сорокакопытица — увы! — не плод природы, народного воображения или, наконец, учёного разума. Увы! Увы! Это плод учёного кощунства. Ваша свинья — мутант. И я, получив телеграмму, прежде всего обзавёлся радиационным счётчиком. От догадок — к делу. Вопрос первый: откуда сие существо могло забрести в Златоборье?
Лесник вздохнул.
— Говорил тут один: из-за болот пришла, из-за трясин, из Проклятого леса.
— Вот видите! Из Проклятого леса… Уже кое-что! А кто он — источник информации?
— Да так… — замялся лесник. — В общем, верить можно.
— До Проклятого леса далеко?
— Честно скажу, за болота хаживал в детстве, ещё с дедушкой. Провести, однако, проведу.
— Без вас, Никудин Ниоткудович, я и в трёх соснах заблужусь… Здравствуйте, синеглазка! — воскликнул Ной Соломонович, увидев, что Даша проснулась.
И весело схлебнул чай до донышка.
— Не чччавкать! Не ччавкать! — завопил Дразнила, присаживаясь на подоконник.
— Я не чавкал, а хлебал! — задиристо возразил Ной Соломонович и вышел за дверь, оставив Дразнилу с носом и с приготовленной на язычке дразнилкой.
— Гаррражаанин! — рявкнул скворец, потому что и впрямь обиделся: говорящему скворцу положено удивляться. Много ли их на белом свете, говорящих скворцов?
— Даша! — окликнул внучку дедушка: — Ты вот что, милая…
Никудин Ниоткудович озабоченно чесал макушку и покусывал ус.
— Я погляжу и за бором, и за хозяйством. (- уж ты блин присмотришь! Деда будут ждать руины: здравствуй, ужас... - germiones_muzh.) Только скажи, когда ждать обратно.
— Ты уж и впрямь похозяйствуй, — обрадовался Никудин Ниоткудович. — Тут только ещё одна запятая. К Велимиру Велимировичу нынче приезжает мальчишка, сын учёных лесоводов. Теперь не знаю, как и быть. Ведь он тяжеловоспитуемый.
— Дедушка! Я за ним на Ивене съезжу.
— Привезти привезёшь, а ну как он тебя обижать станет? Помыкать, капризничать… Безобразить.
— Дедушка, а мои друзья? Проша, Сеня, Гуня… Ты сам в Проклятом лесу поосторожней ходи.
— Да уж поостерегусь, Даша. Мне бы только Ноя Соломоныча удержать. Рисковая голова!
Тут дедушка поцеловал внучку троекратно и стал собираться в дорогу.
Старшие — за болото, за тайной, младшая — в Старорусское лесничество, за гостем. Дразнила — и тот взгрустнул. Сидел на приступочке скворечника и чвиркал по-воробьиному…

ВЛАДИСЛАВ БАХРЕВСКИЙ
Tags: Сыр-Бор и те кто в нём
Subscribe

  • ГУСТАВ МАЙРИНК (1868 - 1932)

    БОЛОНСКИЕ СЛЁЗКИ вы видите того уличного торговца со спутанной бородой? Его зовут Тонио. Сейчас он пойдет к нашему столику. Купите у него…

  • (no subject)

    ...а всёже погремел напоследок пророк Илья! - И то ладно

  • ЛИ ГЮБО (1168 - 1241. кореец)

    ВЕЧЕРОМ В ГОРАХ ВОСПЕВАЮ ЛУНУ В КОЛОДЦЕ В бирюзовом колодце легкая рябь. Бирюзовый утес в стороне. Молодая луна хороша в небесах и в колодезной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments