germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

китайский мейнстрим XVIII в.: в семье скинулись на ДР - а юный "второй господин" сбегает для жертвы

– …как вы себя чувствуете? – осведомилась госпожа Ван, входя в покои матушки Цзя.
– Сегодня лучше, – ответила старая госпожа (матушка Цзя - матриарх знатного семейства, хотя главный конечно ее старший сын. - Все тут ее родня или слуги. Госпожа Ван жена ее сына. – germiones_muzh.) – Отведала суп из молодого фазана, который ты мне прислала, – вкусный на редкость. Еще я с большим аппетитом съела два ломтика мяса.
– Это вам Фэнцзе прислала суп из фазана, в знак искреннего почтения, – промолвила госпожа Ван. (- двоюродная внучка - Фэнцзе какбы завхоз семейства: заведует всем во дворце Жунго. – germiones_muzh.) – Забота о родителях для нее превыше всего. Не зря вы ее любите!
– Мне даже неловко так ее затруднять, – ответила матушка Цзя, улыбаясь. – Если мясо еще осталось, пусть поджарят несколько ломтиков, хорошенько посолят и приготовят рисовый отвар. Так вкуснее! Суп из фазана очень хорош, но рис к нему не идет.
Фэнцзе тотчас же послала служанку на главную кухню передать приказание матушки Цзя.
А матушка Цзя обратилась к госпоже Ван:
– Я позвала тебя, чтобы поговорить об одном важном деле. Второго числа день рождения Фэнцзе. Два года подряд я собиралась устроить для нее праздник, но из-за множества дел всякий раз забывала об этом. В нынешнем году особых дел нет, так что можно будет как следует повеселиться.
– Я тоже об этом думала! – улыбнулась госпожа Ван. – Давайте прямо сейчас все и обсудим.
– Просто послать подарки, по-моему, неинтересно, – проговорила матушка Цзя. – Такой обычай давно всем приелся. Кроме того, можно подумать, что мы не ладим между собой и потому не общаемся. Давайте лучше соберемся все вместе и хорошенько отпразднуем.
– Как скажете, так и будет, – с готовностью ответила госпожа Ван.
– Так вот, – продолжала матушка Цзя, – поучимся у простых людей: пусть каждый внесет свою долю, а на собранные деньги устроим угощение. Годится?
– Замечательно! – вскричала госпожа Ван. – Надо только решить, с кого сколько брать.
Матушка Цзя, очень довольная, тотчас послала служанок за тетушкой Сюэ, госпожой Син, а также велела позвать всех барышень, Баоюя (- это любимец-внук матушки Цзя, сын госпожи Ван – юный поэт, мечтатель и эротоман. – germiones_muzh.), госпожу Ю из дворца Нинго, мать управляющего Лай Да и всех пожилых женщин-экономок. Видя матушку Цзя в столь приподнятом настроении, служанки обрадовались и бросились выполнять приказание.
Не прошло время, достаточное, чтобы пообедать, как все, словно птицы, слетелись в комнату матушки Цзя. Тетушка Сюэ и матушка Цзя сидели на возвышении друг против друга, госпожа Син и госпожа Ван – на стульях у входа, Баочай (- кузина Баоюя, дочь тетушки Сюэ. – germiones_muzh.) с сестрами – на канне (- типа диван с подогревом. – germiones_muzh.), Баоюй примостился у ног матушки Цзя, остальные стояли.
Матушка Цзя распорядилась принести скамеечки для матери Лай Да, а также старых мамок и нянек.
По обычаю, издавна заведенному во дворце Жунго, старые слуги, приставленные к старшим членам рода, пользовались особым уважением, поэтому госпоже Ю и Фэнцзе приходилось стоять в то время, как старые мамки, извинившись перед ними, заняли места на скамеечках.
Матушка Цзя рассказала, о чем они только что вели разговор с госпожой Ван, и все очень обрадовались. Кому же неохота повеселиться?! Многие в доме любили Фэнцзе и искренне желали сделать ей что-нибудь приятное; некоторые просто боялись, стараясь снискать ее расположение, деньги были у всех – поэтому никто не отказывался.
– Я вношу двадцать лянов (- основная валюта в слитках: лян = 37 г. серебра. – germiones_muzh.), – первой объявила матушка Цзя.
– И я двадцать, – произнесла тетушка Сюэ.
– Мы, конечно, не смеем равняться с почтенной госпожой, ибо стоим на целую ступень ниже, поэтому вносим по шестнадцать лянов, – заявили госпожа Син и госпожа Ван.
– А мы стоим еще ниже, поэтому вносим по двенадцать лянов, – заявили госпожа Ю и Ли Вань.
– Ты вдова, – заметила матушка Цзя, обращаясь к Ли Вань. – Как же можно брать с тебя деньги? Лучше я за тебя внесу!
– Не торопитесь, бабушка, – прервала ее Фэнцзе, – давайте подсчитаем, сколько собрано, а потом видно будет. Вы и так внесли две доли, а теперь еще собираетесь платить двенадцать лянов за невестку. Смотрите не пожалейте! А то скажете потом, что израсходовали деньги из-за Фэнцзе, что, пользуясь моментом, Фэнцзе хитростью заставила вас внести в три-четыре раза больше других. А у меня и в мыслях ничего подобного не было.
Слова Фэнцзе вызвали дружный смех.
– Как же быть? – спросила матушка Цзя.
– День рождения еще не наступил, а у меня уже душа болит от подобной несправедливости, – ответила Фэнцзе. – Кому-то может не понравиться, что я не внесу своей доли, и это меня огорчит. Поэтому позвольте мне внести деньги за Ли Вань. Тогда во время праздника я буду есть и веселиться за двоих.
– Вот это правильно, – сказали госпожа Син и госпожа Ван.
Пришлось матушке Цзя согласиться. Фэнцзе между тем продолжала:
– Вполне справедливо, что вы, бабушка, внесли долю брата Баоюя и сестрицы Дайюй (- Дайюй сиротка, дальняя родня. – germiones_muzh.), а тетушка Сюэ – долю сестры Баочай! Но почему госпожи Син и Ван вносят лишь за себя? Так не годится! Вы, бабушка, понесете убыток!
– Эта девчонка, пожалуй, права! – рассмеялась матушка Цзя. – Если б не она, осталась бы я, как всегда, внакладе!
– За брата Баоюя и сестрицу Дайюй пусть внесут деньги госпожи Син и Ван, – продолжала Фэнцзе. – Таким образом, на каждую из них придется еще по одной доле.
– Так и сделаем! – согласилась матушка Цзя.
– Это нарушение родства! – сказала мать Лай Да, вставая с места. – Вы обидели госпожу Син и госпожу Ван! Одной из них вы приходитесь невесткой, другой – племянницей, но совершенно не заботитесь ни о свекрови, ни о своей тете, только о других! Вот и выходит, что никакая вы не невестка, а чужой человек, и не племянница по прямой линии, а только по побочной!
Рассуждения старухи всех насмешили. Но, ничуть не смутившись, она продолжала:
– Если младшие невестки вносят по двенадцать лянов, мы должны внести по восемь, потому что ниже их по положению.
– Так не пойдет, – запротестовала матушка Цзя. – Я вас хорошо знаю! Положение у вас ниже, зато денег больше. Придется вносить столько же, сколько они!
– Да, да, верно! – согласились остальные мамки.
– А барышни пусть внесут для приличия столько, сколько им выдают на месяц, – произнесла матушка Цзя и обернулась к Юаньян. – Собери служанок и договоритесь, по скольку будете вносить!
Юаньян вышла и через некоторое время вернулась вместе с Пинъэр, Сижэнь, Цайся и другими служанками. Одни согласились внести по два ляна, другие – по одному.
– Ведь ты собираешься праздновать день рождения своей госпожи? – сказала матушка Цзя, обращаясь к Пинъэр. – Зачем же тебе вместе с нами вносить свою долю?
– Доля долей, – ответила Пинъэр. – А еще я преподнесу госпоже от себя лично подарок!
– Какое милое дитя! – воскликнула матушка Цзя.
– Теперь уже известно, кто сколько вносит, – сказала Фэнцзе. – Осталось спросить у наложниц (- наложниц сыновей матушки Цзя. Жёны у них тоже есть. – germiones_muzh.). Давайте их позовем, а то будут считать, что мы их презираем.
– Верно! – подтвердила матушка Цзя. – Как это мы забыли о них? Только они вечно заняты и вряд ли сюда придут. Надо послать к ним служанок.
Одна из девочек-служанок, не дожидаясь приказания, побежала к наложницам и, возвратившись, сказала:
– Они внесут по два ляна.
– А теперь подсчитайте, сколько всего получится, – распорядилась матушка Цзя.
Между тем госпожа Ю тихонько ругала Фэнцзе:
– Ненасытная дрянь! Все тебе мало! Вон сколько собрали, так еще и с этих горемык содрать надо!
– Не болтай! – рассмеялась Фэнцзе. – Погоди, я сведу с тобой счеты! Подумаешь, горемыки! Раздают деньги направо, налево! Так уж лучше повеселиться на них!
Наконец собранные деньги были подсчитаны – оказалось, сто пятьдесят лянов с мелочью.
– Как много! – воскликнула матушка Цзя. – В один день не истратишь.
– Этого может хватить на два, а то и на три дня, если не приглашать гостей и не готовить слишком много, – проговорила госпожа Ю. – На театральных представлениях тоже можно сэкономить.
– Но Фэнцзе, может быть, захочет пригласить актеров? – возразила матушка Цзя.
– Наш домашний театр уже надоел, – призналась Фэнцзе, – лучше пригласить какую-нибудь труппу, не так уж это дорого.
– Пусть этим займется жена Цзя Чжэня, – распорядилась матушка Цзя. – А ты хоть денек отдохни от хлопот и повеселись хорошенько.
– Верно, – согласилась госпожа Ю.
Они поговорили еще немного, но, заметив, что матушка Цзя утомилась, стали расходиться. Проводив госпожу Син и госпожу Ван, госпожа Ю отправилась к Фэнцзе поговорить о предстоящем празднестве.
– Ну что я могу тебе сказать? – пожала плечами Фэнцзе. – Главное, постарайся угодить старой госпоже, остальное – неважно.
– Ну и везет тебе! – воскликнула госпожа Ю. – Я-то думаю, зачем нас позвали, оказывается, ради тебя! Мало того, что пришлось внести деньги, так еще и все хлопоты на меня взвалили! Хотелось бы знать, как ты меня за это отблагодаришь?
– Помолчи! – рассмеялась Фэнцзе. – Не я тебя звала, не я должна благодарить! А боишься хлопот, пойди скажи старой госпоже, пусть поручит это дело кому-нибудь другому!
– Вы только посмотрите на нее! – воскликнула госпожа Ю. – Я просто уговариваю тебя не злоупотреблять своим счастьем, а ты сердишься! Если счастье до краев, оно может вылиться!
Они поговорили еще немного и разошлись.
На следующее утро во дворец потянулись слуги, неся деньги. Госпожа Ю только что встала и занималась утренним туалетом.
– Кто принес деньги? – спросила она у служанок.
– Няня Линь, – последовал ответ.
Госпожа Ю распорядилась ее позвать. Служанки привели няню Линь, жену Линь Чжисяо. Госпожа Ю сделала ей знак сесть на скамеечку, а сама, продолжая причесываться, спросила:
– Сколько ты принесла?
– Сколько собрала среди слуг, – ответила жена Линь Чжисяо. – Господа еще не дали.
В это время на пороге появилась девочка-служанка.
– Прислали деньги из дворца Жунго, – доложила она, – от наложниц.
– Негодницы! – выругалась госпожа Ю. – Как хорошо они помнят все, что не следует! Старая госпожа в шутку сказала, что пай будем собирать со всех, так они приняли это всерьез! Ну ладно, раз принесли, давай сюда!
Служанки, смеясь, поспешили сдать деньги. Их оказалось два пакета, сюда не вошли взносы Баочай и Дайюй.
– Кто еще не внес? – спросила госпожа Ю.
– Старая госпожа, две госпожи, барышни и девушки-служанки, – поспешно ответила жена Линь Чжисяо.
– А госпожа Ли Вань? – осведомилась госпожа Ю.
– Ее освободили от пая, – ответила жена Линь Чжисяо. – За нее внесет вторая госпожа Фэнцзе, так что не беспокойтесь!
Госпожа Ю закончила свой туалет и приказала слугам подать коляску. Она отправилась прямо к Фэнцзе и увидела, как та упаковывает деньги, чтобы отослать ей.
– Деньги собраны? – спросила госпожа Ю.
– Да, – ответила Фэнцзе, – забирай скорее, потеряются, я не в ответе.
– Разреши мне их прямо при тебе пересчитать, – сказала госпожа Ю.
Она развернула сверток и принялась пересчитывать деньги – не хватало пая Ли Вань.
– Так я и знала, что ты схитришь! – воскликнула госпожа Ю. – Почему нет доли Ли Вань?
– Тебе мало? – спросила Фэнцзе. – Подумаешь, одного пая недостает!
– Вчера ты при всех прикидывалась щедрой, а сейчас так и норовишь увильнуть от уплаты! – сказала госпожа Ю. – Ладно, не хочешь – не надо, но я скажу старой госпоже!
– Ох, и дотошная же ты! – засмеялась Фэнцзе. – Только помни, поручат что-нибудь мне, я тоже не промахнусь! Не обижайся тогда!
– Ладно, можешь не платить за Ли Вань, – проговорила госпожа Ю. – Это в благодарность за то, что ты относишься ко мне с уважением. Иначе я не согласилась бы.
С этими словами она вытащила из общей суммы долю Пинъэр и позвала ее:
– Иди забирай свои деньги, я сама за тебя внесу.
– Не нужно, – отозвалась Пинъэр, поняв намек, – если останутся, отдадите мне в награду за труды.
– Неужели ты думаешь, что твоей госпоже можно злоупотреблять своим положением, а мне нельзя хоть иногда быть великодушной? – произнесла госпожа Ю.
Пришлось Пинъэр взять деньги обратно.
– Я смотрю, твоя госпожа чересчур мелочна, – продолжала между тем госпожа Ю. – Зачем ей столько денег? В гроб, что ли, она их с собой возьмет?
От Фэнцзе госпожа Ю отправилась к матушке Цзя, справилась о ее здоровье, поболтала о том о сем и пошла к Юаньян советоваться, как лучше устроить празднество, чтобы угодить матушке Цзя. Они быстро обо всем договорились, после чего госпожа Ю возвратила Юаньян два ляна, которые та внесла, и сказала:
– Возьми, все равно останутся.
Затем госпожа Ю пошла к госпоже Ван, они перекинулись несколькими словами, а когда госпожа Ван ушла в кумирню, госпожа Ю возвратила Цайюнь ее долю. Наложницам Чжао и Чжоу она тоже отдала деньги. Те сначала отказывались, но госпожа Ю стала их уговаривать:
– Вы ведь бедны, откуда у вас могут быть лишние деньги? А узнает госпожа Фэнцзе, я все беру на себя.
В конце концов наложницы согласились и долго благодарили госпожу Ю.

Незаметно наступило второе число девятого месяца. Все домочадцы готовились праздновать день рождения Фэнцзе. Благодаря госпоже Ю праздник обещал быть веселым, с театральными представлениями, играми и множеством других развлечений. Были приглашены фокусники и женщины-рассказчицы.
– Не забывайте, что сегодня день собрания нашего общества, – предупредила Ли Вань девушек. – Баоюй не явился! Опять, наверное, увлекся какими-нибудь забавами!
Она позвала девочку-служанку и приказала:
– Пойди посмотри, что делает второй господин Баоюй, скажи, чтобы быстрее шел сюда!
Через некоторое время служанка возвратилась и доложила:
– Сестра Сижэнь (- служанка и любовница Баочая. – germiones_muzh.) говорит, что второй господин сегодня с самого утра куда-то уехал.
– Куда он мог уехать? – удивились все. – Эта девчонка, видимо, рехнулась!
Послали Цуймо.
– Второй господин и в самом деле уехал, – вернувшись, сказала служанка, – хоронить какого-то друга.
– Не может быть, – заявила Таньчунь. – Это он выдумал, чтобы уехать из дому. Позови-ка Сижэнь, я ее сама расспрошу!
Но звать Сижэнь не пришлось, в этот момент она появилась на пороге.
– Что бы ни случилось, он не должен был уезжать, – сказала Ли Вань. – Ведь нынче день рождения второй госпожи Фэнцзе, и все, начиная от старой госпожи и кончая слугами, будут веселиться. К тому же сегодня день собрания «Бегонии» (- семейное поэтическое общество. Кроме Баочая входят только девочки. – germiones_muzh.). Как же он посмел уйти, не попросив у нас разрешения?
– Он еще вчера вечером предупредил, что поедет сегодня по важному делу к Бэйцзинскому вану, – со вздохом сказала Сижэнь. – Обещал не задерживаться. Я уговаривала его не ездить, но он и слушать не стал. Поднялся чуть свет, потребовал траурную одежду. Я и подумала, что, наверное, кто-то умер во дворце Бэйцзинского вана…
– Если все так, как ты говоришь, то ему нужно было поехать, – согласилась Ли Вань, – но почему он до сих пор не вернулся?
– Когда вернется, оштрафуем. А пока давайте без него сочинять стихи, – сказал кто-то.
Но в это время появилась служанка и сказала, что матушка Цзя всех зовет к себе. Сижэнь доложила старой госпоже, что Баоюй уехал. Та сразу забеспокоилась, приказала слугам разыскать внука и привести к ней.
Надобно вам знать, что Баоюй еще вечером приказал (- слуге. – germiones_muzh.) Бэймину:
– Приготовь двух коней и жди меня утром у задних ворот сада. Никого с собой не бери! Предупреди Ли Гуя, что мы отправились к Бэйцзинскому вану. Если же меня станут искать, пусть скажет, что Бэйцзинский ван меня задержал ненадолго и что я скоро вернусь.
Бэймин не догадывался о намерениях Баоюя и в точности выполнил приказание. Оседлал двух коней, отвел утром к задним воротам сада и стал ждать господина.
Едва рассвело, Баоюй, в траурном платье, выскользнул из ворот, вскочил в седло и, ни слова не говоря, поскакал к городским воротам. Бэймин, подстегивая коня, помчался следом за ним.
– Куда едем? – крикнул он на ходу.
– А куда ведет эта дорога? – крикнул в ответ Баоюй.
– К северным воротам, – отвечал Бэймин, – за ними все голо и пусто, ничего интересного нет.
– Это мне и нужно! – сказал Баоюй.
Он подхлестнул коня и поскакал дальше. Вскоре они выехали за городские ворота. Бэймин, недоумевая, молча следовал за Баоюем.
Они проскакали без остановки еще семь-восемь ли. Дома попадались все реже, людей почти совсем не было. Наконец Баоюй осадил коня и обратился к Бэймину:
– Здесь где-нибудь можно купить благовония?
– Думаю, можно, – ответил Бэймин, – только не знаю какие.
– Мне нужны сандал, рута и глициния-сян, – ответил Баоюй.
– Это очень редкие благовония, – сказал Бэймин и спросил: – А зачем они вам? Ведь в сумочке, которую вы носите на поясе, есть немного благовоний. Поищите, может, найдете то, что вам нужно?
«А ведь Бэймин прав!» – подумал Баоюй, снял с пояса сумочку и пошарил в ней. Там оказались два кусочка благовоний. Баоюй обрадовался, но виду не подал. Что и говорить, свои всегда лучше покупных. Затем он спросил у Бэймина, нельзя ли купить здесь курильницу.
– Вот так здорово! – вскричал Бэймин. – Откуда возьмется за городом курильница? Надо было с собой привезти, раз она вам так нужна.
– Дурак! – прикрикнул на него Баоюй. – Будь это так просто, не пришлось бы нам с тобой украдкой бежать из дома!
Бэймин подумал минуту и радостно воскликнул:
– У меня есть план! Не знаю только, понравится ли он вам. Я думаю, понадобится не только курильница, но и еще кое-что! Давайте тогда проедем еще два ли до монастыря Шуйсянь.
– Неужели монастырь Шуйсянь так близко? – удивленно спросил Баоюй. – Это прекрасно! Едем скорее!
Он подхлестнул коня и, обернувшись, крикнул Бэймину:
– Монашки из этого монастыря часто бывают у нас в доме и не откажут, если мы попросим курильницу.
– Это уж точно, – отвечал Бэймин. – Ведь мы не скупимся на пожертвования! Да и в другом нам не посмели бы отказать. Но вам, господин, почему-то не нравится монастырь Шуйсянь. Отчего же сейчас вы туда так стремитесь?
– Дело не в монастыре. Мне не нравится, когда люди по своему невежеству слепо поклоняются духам и строят храмы, – возразил Баоюй. – Большей частью это недалекие господа и богатые барыни. Не разберутся толком, существует тот или иной дух или нет, и давай воздвигать ему храмы и приносить жертвы! Им все равно, что за дух, услышат какую-нибудь нелепую историю и верят! Взять к примеру монастырь Шуйсянь. Там приносят жертвы фее реки Ло, потому он и называется монастырь Шуйсянь – монастырь Речного духа. На самом же деле не было никакой феи реки Ло, все это выдумки Цао Цзыцзяня (- поэта. Написал поэму о фее реки Ло. – germiones_muzh.). Кто мог подумать, что его стихи введут в заблуждение глупых людей и они начнут сооружать статуи в честь этой феи! Но сегодня все это весьма кстати, потому мы и едем в монастырь!
Они бесшумно подскакали к воротам. Навстречу выбежала старая монахиня, справилась о здоровье Баоюя и приказала одной из монашек принять поводья. Неожиданный приезд Баоюя показался настоятельнице истинным чудом, как если бы вдруг с неба спустился дракон.
Войдя в храм, Баоюй не стал кланяться статуе богини реки Ло, лишь мельком на нее взглянул. Вылепленная из глины, статуя тем не менее казалась прекрасной:
Вот-вот взметнется и взлетит, как лебедь,
Когда он вспуган, всполошён.
Изысканна в движеньях, горделива,
Как в небесах кружащийся дракон.
Из волн зеленых выплывает,
Как нежный лотоса цветок,
При ней и солнце заиграло,
Рассветом озарив восток.

Непрошеные слезы покатились по щекам Баоюя.
Старая монахиня поднесла ему чай. А он попросил ее дать на время курильницу. Монахиня удалилась, и ждать пришлось довольно долго. Наконец она возвратилась, неся не только курильницу, но и бумажные изображения животных, сжигаемые при жертвоприношениях. Баоюй взял только курильницу, отдал Бэймину, и они отправились во внутренний сад, чтобы выбрать место почище.
Они долго искали, и Бэймин наконец предложил пойти к возвышению у колодца. Там он поставил курильницу и отошел в сторону. Баоюй вытащил из сумочки благовония, зажег, молча, со слезами на глазах, отвесил несколько поклонов, затем обернулся к Бэймину и приказал убрать курильницу.
Бэймин кивнул головой, но курильницу убирать не стал, опустился на колени, совершил несколько поклонов и принялся бормотать:
– Я, Бэймин, несколько лет служу второму господину Баоюю и знаю все его заветные думы и желания. Но сегодня он мне не объяснил, зачем ему понадобилось совершать жертвоприношение, а расспрашивать его я не осмелился. Неведомый дух, принимающий эту жертву! Я не знаю твоего имени, но уверен, что когда-то ты жил у нас в доме, был девушкой, умной и непорочной, даже на небе никто не мог с ней сравниться (- всё верно. Обряд посвящен умершей девушке, служанке. – germiones_muzh.). Второй господин Баоюй не в силах словами выразить свои чувства, и я молю тебя за него: если у тебя добрая душа и ты знаешь, что наш господин только и думает о тебе, навещай его как можно чаще. Ты сейчас в царстве тьмы, сделай же так, чтобы второй господин в своей будущей жизни воплотился в девушку и мог с тобой играть. Так вам обоим было бы интересно. – Произнеся это, Бэймин снова несколько раз поклонился и поднялся с колен.
– Не болтай глупостей! – крикнул Баоюй, не сдержав улыбки, и легонько толкнул Бэймина ногой. – Люди услышат, смеяться будут!
Бэймин взял курильницу и, следуя за Баоюем, сказал:
– Вы ведь не успели поесть, и я велел монахине собрать на стол. Из дома вы сбежали, потому что там сегодня большой пир, а вам захотелось побыть в тишине. Но зачем же оставаться голодным?
– Это ты прав, – согласился Баоюй. – Без вина и спектакля можно обойтись, а вот поесть не мешало бы.
– Об этом я и толкую, – заметил Бэймин. – Не забудьте только, что ваша бабушка, матушка и все остальные беспокоятся. Поэтому вам следовало бы вернуться пораньше! Да и что здесь делать? Жертвоприношение вы совершили. Вы можете не участвовать в развлечениях, дело ваше, но старших надо уважать. Иначе дух, которому вы только что принесли жертву, и тот лишится покоя.
– Я все понял, – ответил Баоюй. – Ты боишься, как бы вину за то, что я уехал, не взвалили на тебя, и теперь придумываешь причины, чтобы увезти меня поскорее отсюда. Но я ведь не собираюсь задерживаться. Долг свой я выполнил, а теперь хочу вернуться домой, пить вино и смотреть представление.
– Вот и прекрасно! – воскликнул Бэймин.
Они вошли в молитвенный зал. Старая монахиня уже расставила на столе простые кушанья из овощей. Баоюй и Бэймин перекусили, сели на коней и поскакали в город.
– Держитесь покрепче, второй господин! – то и дело кричал Бэймин, ехавший позади. – Лошадь ведь необъезженная!
Они довольно скоро добрались до города. Баоюй проскользнул черным ходом в сад и побежал во двор Наслаждения пурпуром. Сижэнь дома не было, лишь несколько старых служанок. Увидев Баоюя, они просияли от радости.
– Амитаба (- восклицание: имя Будды. Типа «божемой!» - germiones_muzh.), наконец-то! – не переставали восклицать служанки. – Барышня Сижэнь места себе не находит от беспокойства. Только что все сели за стол, идите же скорее, господин!
Баоюй быстро переоделся и спросил у служанок:
– Где устроили торжество?
– В большом расписном зале, том, что недавно выстроен, – ответили служанки.
Еще издали до слуха Баоюя донеслись звуки свирелей и флейт. Миновав проходной зал, он вдруг заметил Юйчуань, которая в одиночестве сидела на террасе и плакала. Заметив Баоюя, она вздохнула и, прищелкнув языком, воскликнула:
– Ах! Наконец-то явился феникс (- явление феникса – благое предвестье. – germiones_muzh.)! Поторопитесь, не то испортите все веселье!..

ЦАО СЮЭЦИНЬ (1715 или 1724 - 1763 или 1764). «СОН В КРАСНОМ ТЕРЕМЕ»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments