germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

СЕРГЕЙ ГАРИН (ГАРФИЛД. 1873 - 1927. русский, а потом советский драматург, киносценарист и писатель)

СМЕШНАЯ ИСТОРИЯ
есть люди, которых будить — сущее наказание. К таким принадлежал и присяжный поверенный Анатолий Васильевич Пашенный. Жил он, занимая роскошную квартиру на одной из фешенебельных улиц Петрограда (- рассказ написан не ранее 1914. До того Петроград был Петербургом. - germiones_muzh.), имел красавицу жену, двух обворожительных детей и собственный автомобиль. И, наряду с этим, страдал ужасным пороком: его было трудно добудиться.
Этот порок прошел красной нитью всей жизни Пашенного. В детстве его не мало наказывали за это и, даже лечили гипнозом, а в юношестве и в последующие годы он много терял из-за того, что когда до зарезу нужно было встать в известный час,— он всегда опаздывал.
В экстренных случаях, домашним Пашенного приходилось прибегать к всевозможным уловкам. Так, например, если Анатолию Васильевичу необходимо было попасть в суд к десяти утра,— с восьми часов жена, лакей Афанасий и еще кто-нибудь из домашних, уже стояли у постели адвоката, тормошили его, тянули за ноги, щекотали под мышками. Анатолий Васильевич мычал, брыкался, ругался последними словами и все порывался опять юркнуть под одеяло… Но одеяло уносили, подушку вырывали из-под головы, и только тогда Анатолий Васильевич спускал ноги с кровати, осовелым взглядом смотрел на окружающих, полчаса зевал и почесывался и, наконец, нехотя, одевался…
Он обращался к врачам. Те устраивали консилиумы, спорили и горячились, прописывали лекарства, холодные обтирания, моционы. Анатолий Васильевич добросовестно следовал их советам, но, по-прежнему, его было трудно добудиться…
II
Однажды, вернувшись из суда и сидя за обедом, Анатолий Васильевич сказал жене:
— Предлагают мне выгодное дело в Твери, но, кажется, придется отказаться. — Жена удивилась:
— Почему?
— Да, видишь ли; курьерский поезд приходит в Тверь около шести утра… Стоит он на станции всего четверть часа и я, конечно, просплю! А дело такое, что раз поверенный не выйдет в суде,— оно будет проиграно!
— А ты поезжай пассажирским, или почтовым!
— Оба они приходят позднее того часа, когда начинается заседание суда!
— Поезжай накануне!
Пашенный сделал гримасу.
— Ну, нет, слуга покорный! Ютиться полдня в скверной гостинице, питаться чёрт знает чем… Нет, лучше отказаться!
Жена надулась и сидела так минут пять, нервно барабаня пальцами по столу.
Наконец, сказала:
— Я все-таки не вижу серьезных причин для отказа от выгодного дела!..
Ты не маленький, наконец: ты интеллигентный человек и всегда можешь придумать способы проснуться вовремя! А, ведь, этак что же: сегодня откажешься… завтра откажешься! Так ты всю практику растеряешь! А у нас дети!
Пашенный перестал есть, сложил на груди руки и спокойно заметил:
— Великолепно! Так вот ты и укажи мне верный и радикальный способ проснуться вовремя! Что?.. Пасуешь?
Жена пожала плечами.
— Пожалуйста! Таких способов миллион!
— Например?
Сна усиленно начала думать, кусая губы.
— Да, вот, хоть бы такой… Ну, вот, например, проводник!
— Какой проводник?
Мысль сложилась в её голове в конкретную форму, и лицо стало веселее.
— Проводник вагона. Дай ему пять рублей и прикажи обязательно разбудить тебя в Твери! И можешь быть уверен: за пять рублей он тебя, хоть мёртвого, но выкинет на платформу этой станции!
Пашенный призадумался. Действительно, это был, кажется, самый радикальный способ оказаться в Твери, вовремя…
После обеда он позвонил по телефону новому клиенту и, таким образом, тверское дело было им на себя взято.
III
Стояла хорошая, сухая осень, с остатками последнего тёплого ветра, опадающими листьями в аллеях, и поздними гуляющими на улицах.
Пашенный, в дорожной шапочке и английском пальто-клёш, ехал с женой на автомобиле к курьерскому поезду, который отходил ровно в полночь. Купе первого класса было заказано еще накануне, и потому спешить особенно было незачем, но адвокату хотелось приехать пораньше, чтобы переговорить с проводником.
О том, что он проспит, не было уже разговору. Проснуться вовремя, при помощи проводника, казалось так естественно и надежно, что всякие опасения на этот счет отошли на задний план и стали смешными и ненужными страхами.
Громадный вокзал был похож на муравейник. В хаосе быстро мелькающих людей и вещей рождались звуки человеческих голосов, свистков паровозов, и скрипа багажных вагонеток. Люди сновали взад и вперед с озабоченными лицами, как будто ожидало их нечто такое, от чего зависела вся их будущая жизнь.
Попав на вокзал и оказавшись втянутым в водоворот суматохи Пашенный вдруг стал ощущать робость перед тем, что его ожидает.
— Ты знаешь, — обратился он к жене, идя с ней под руку к перрону. — Меня все-таки берет страх!
— Какой?
— А вдруг я… просплю?
Жена освободила руку и остановилась.
— Ты меня прости, но ты… ты, ей-Богу, ненормален! Как? После того, что мы с тобой решили? Ты все еще сомневаешься?
— Сомневаюсь! — улыбнулся адвокат, — Вот, как на исповеди, говорю: сомневаюсь!
— Да в чем же? в чем?..
— В том, что вовремя встану!
— А проводник?
— А вдруг он меня не добудится?
Жена от души рассмеялась. Какой наивный её муж, совсем маленький мальчик! Сомневаться в том, чтобы здоровенный русский мужик — а он, конечно, мужик и, разумеется, здоровенный — да не разбудил такого щуплого, как её Анатоша! Нет, это забавно!
— Пойдем, пойдем! — схватила она снова мужа под руку. — Я тебе покажу с кем ты будешь иметь дело, и все сама устрою!
Синий лакированный вагон (- вагоны первого класса были синие, второго желтые и третьего зеленые. - germiones_muzh.) горел ярким внутренним огнем. Когда адвокат с женой вошли в коридор, в нем уже толпились пассажиры и носильщики. Проводник был тут же. Это был действительно рослый и видный детина, рыжий с веснушчатым лицом, удивительно глупым.
Жена слегка толкнула мужа и шепнула:
— Я тебе говорила… Ну, можешь быть вполне спокоен!..
Они отозвали проводника в сторону, и Пашенный спросил его:
— Вы, голубчик, проводник этого вагона?
Проводник стоял перед ними в той небрежной позе, в какой обыкновенно стоят люди, от которых многое зависит. Он не знал еще, что хотят от него эти господа, но чувствовал, что они в нем нуждаются.
— Проводник! — протянул он сквозь зубы. — А вам, собственно, чего?
В другое время эта поза и тон привели бы адвоката в негодование, но теперь Пашенный чувствовал, что ему нужен этот человек, и адвокат постарался придать своему голосу наивозможную нежность.
— Ага! Так вы проводник? Так вот вам, голубчик, от меня…
С ловкостью жонглера он всунул в ладонь проводника пять рублей. С такой же ловкостью тот принял эти деньги, и сейчас же они куда-то исчезли.
Теперь на лице проводника лежала приятная истома.
— Вас как зовут, голубчик? — вкрадчиво спросил адвокат.
— Петром, ваше… — он запнулся, молниеносно оглядел адвоката и добавил — превосходительство!
— Так вот, голубчик, Петр…Я еду до Твери… Мое купе — номер пятый!
— Слушаю-с!
— В котором часу мы будем в Твери?
— В пять сорок пять!
— Превосходно! Но только меня обязательно нужно разбудить вовремя!
— Не сумлевайтесь! Разбудим!
— Барин очень плохо встает! — вмешалась жена адвоката. — Его очень трудно добудиться!
Проводник посмотрел на нее сбоку.
— Не сумлевайтесь, барыня, разбудим!
— Нет, нет, — продолжал адвокат. — Мы вам серьезно говорим: я очень туг на подъем… Поэтому, голубчик, вы со мной не стесняйтесь!
Жена опять вмешалась.
— Барин, может быть, даже будет ругаться. Не обращайте внимания!
— Может быть, даже драться буду! — сказал адвокат. — Вас это не должно остановить! Прямо: берите меня за шиворот, захватывайте мой портфель и выбрасывайте нас на платформу!
Проводник улыбался во все лицо. Ему начинали нравиться эти господа, говорившие так много о том, на что нужно всего несколько секунд.
— Да, говорю же вам, ваша милость, не сумлевайтесь! Можете спать так, как будто вы уже в Твери! Ей-Богу! То есть, так разбудим, что любо-дорого будет!..
Жена адвоката вынула свои пять рублей и дала их проводнику.
— А это вот от меня… чтобы я была тоже спокойна! Ну, Тоша, выйдем на платформу — сейчас второй звонок!
Когда поезд тронулся, адвокат стоял на площадке и посылал жене воздушные поцелуи. И, когда фигура жены слилась с огнями станции, он пошел в свое купе, быстро разделся, выкурил с наслаждением хорошую сигару и быстро уснул, убаюканный ритмическим бегом колес вагона…
IV
Проснулся он сам, неожиданно, увидев что-то страшное во сне. Минут пять лежал на спине, с открытыми глазами, плохо еще соображая, щурясь от сильного солнца, лучи которого врывались в умышленно не завешенное окно. И вдруг вскочил, выброшенный со своего места ужасными мыслями:
«Где же Тверь?.. Что же это значит?.. Почему такое солнце в такую рань?»
Заглянул в окно. Курьер бежал еще полями, но местность сильно напоминала ту, что ютятся обыкновенно около пригородов.
Пашенный почувствовал озноб. А что, если проводник не разбудил его, и они Тверь проехали?! Трясущимися руками он достал из-под подушки массивный золотой хронометр, взглянул и обомлел: было двадцать пять минут десятого!
Наскоро одевшись, Пашенный выбежал в коридор. Он был полон пассажиров, совершенно одетых. Заглянул в одно-другое купе: вещи у всех упакованы…
Решил проверить свои опасения и обратился к какому-то господину, меланхолично смотревшему в окно:
— Будьте любезны сказать: где мы сейчас находимся?
Господин лениво вскинул на адвоката глаза и процедил:
— К Москве подъезжаем.
Пашенного что-то ударило в голову. Он весь побагровел, кулаки судорожно сжались.
— Про-о-во-одни-ик!! — заревел он таким голосом, что пассажиры повысыпали из купе. — Подайте мне этого негодяя! Прооводни-ик, чёрт тебя возьми!..
Из своего отделения выскочил проводник. Он вытаращил глаза и раскрыл рот, а адвокат набросился на него, ругаясь на чем свет стоит, потрясая у лица проводника сжатыми кулаками…
— Как же вы смели не разбудить меня в Твери?! — вопил он на весь вагон. — Ведь, я же вам специально дал за это пять рублей! Моя жена вам дала тоже пять рублей! Ведь, вы же меня зарезали, понимаешь ли ты, осел?! — вдруг перешел он на «ты». — Каторжник ты этакий… негодяй! Что я буду теперь делать? — с отчаянием схватился он за голову.
И опять обрушился с руганью на проводника. Тот стоял, глупо улыбаясь, бессмысленно моргая глазами.
Наконец, один из пассажиров обратился к проводнику:
— Почему вы не отвечаете? Вас так ругают и спрашивают, почему вы не разбудили?. А вы молчите!..
Проводник снисходительно улыбнулся.
— Рази это ругань? — с сожалением протянул он. — Вот тот, которого я в Твери выбросил… тот дивствительно… ругался!.. Даже дрался… ей-Богу!.. А это рази ругань?!..
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments