germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ЗА ЦАРЕВИЧА. ТРИ ВЕНЦА (повесть о смутном времени. 1603). - XXXIX серия

Глава тридцать девятая
НОВЫЕ УСЛУГИ БАЛЦЕРА ЗИДЕКА
для одного только Курбского этот непрерывный общий праздник был в чужом пиру похмельем. С одной стороны он терзался сомнениями за царевича, с другой -- за сестру. Сам же он, в первом порыве, подал тогда мысль -- тайком увезти ее; бедняжка ждала его теперь, конечно, с лихорадочным нетерпением; но, как человек неопытный и прямой, гнушающийся всяких тайных козней, он ничего-таки еще не предпринял. Как взяться за такое непривычное дело? Кому довериться! Да и дело-то, что ни говори, нечистое, обманное... Попытался он один раз толкнуться к матери; но непреклонная, ожесточенная против сына-схизматика княгиня не допустила его даже до себя.
В таком-то подавленном настроении вышел он опять однажды под вечер на вольный воздух и ненароком забрел к королевскому дворцу.
Перед самым дворцом возвышалась огромная триумфальная арка, вся сплошь покрытая гербами воеводств и городов Речи Посполитой, а вверху украшенная большим вензелем S и D (Sigismundus и Demetrius), составленная из разноцветных лампочек. По сторонам стояли четыре гения: добродетели, мудрости, храбрости и правосудия. На площадке же перед аркою была новая панская затея -- ярмарка-маскарад. В новеньких с иголочки палатках продавщицами стояли придворные дамы. И таких нарядных торговок, разумеется, ни на одной ярмарке в мире еще не бывало; покупателями были придворные же кавалеры в образах крестьян, евреев, цыган, одетых не менее изящно. Простолюдины, понятно, к самым палаткам не подпускались, но придворной страже стоило великого труда задержать напор многотысячной толпы зевак, которые час от часу прибывали.
-- Куда вы прете, дьяволы! -- орал один ретивый стражник и наотмашь хлестнул ближайшего к себе зрителя, серого мужичонка, по лицу.
-- За что?! -- завопил тот. -- Ведь задние же толкают.
-- За что?! -- огрызнулся, передразнивая, блюститель порядка. -- Болван! Да нешто у меня руки так долги, чтобы достать задних?
Курбский, благодаря своему панскому платью и атлетическому телосложению, без затруднения пробрался к самой ярмарке. Первый, кто попался ему тут на глаза, был шут Балцер Зидек. Наряжен он был деревенским знахарем и громко выкрикивал бывшие у него в перевешенном через плечо ящике чудодейственные лекарства:
-- Купите, панове, купите! Вот липкий пластырь -- для болтунов; вот ляпис -- для злых языков; вот мазь -- для ращения волос, коли вас манихеи общипали; вот хлыстик, коли вам не перескочить камней преткновения... Купите! Купите!
-- Остры вы умом, Балцер, а язык ваш того острее! -- заметил, проходя мимо, Курбский.
-- Ум -- аптека моя, ваша милость, а острословие -- ланцет, -- отозвался балясник. -- Для чего я живу?
Чтобы лечить ближних от скуки и горя. А для чего лечу их? Чтобы самому жить. Не мог ли я каким зельем услужить и ясновельможному князю?
-- Нет, Балцер, от моей боли у вас зелье навряд ли найдется.
-- Да боль-то какая у вашей чести? Не внутренняя ли, душевная? Не сомнения ли вас мучат?
-- Может быть...
-- Так есть у меня для вас такие два словечка, что сомнения те как ветром сдунет.
-- Какие же то словечки?
-- Сказать их можно лишь на ушко, а тут, изволите видеть, сколько лишних ушей, да все больше не в меру длинных.
-- Куда же нам отойти?
-- А вон в проулочек.
Курбский направился молча в указанный шутом глухой проулок. Балцер Зидек, продолжая чесать язык, бежал вприпрыжку рядом. Слегка до сих пор накрапывавший дождик полил вдруг сильнее. На углу сидели, прикорнув на земле, две старухи-торговки, одна с лукошком крашенных яиц, другая с корзиной гнилых яблок.
-- Ишь ты, как зарядило! -- ворчала одна из старух, -- то-то у меня с утра еще поясницу ломило. Смотри, говорю дочке, дождь будет! Ан по-моему и вышло.
Балцер Зидек с угрожающей миной остановился перед торговкой.
-- Ты что это, тетка: вперед уже знала, что дождь будет?
-- Вестимо, знала, родимый.
-- И по начальству не донесла? А все вельможное панство тут мокни из-за тебя под дождем? Ах, ты старая ведьма! Это тебе так не сойдет.
И, насев на нее, шут начал методично, не спеша, отсчитывать по спине ее рукою шлепки, приговаривая:
-- Это за панов! Это за хлопцев! Это за смердов! А это за Балцера Зидека!
Бедная старушонка заголосила; Курбскому пришлось вступиться в дело. Бросив разобиженной серебряную монету, он сделал обидчику внушение и отвел его затем глубже в проулок под выдающийся навес, укрывший их от дождя.
-- Ну, так говорите же, Балцер, что у вас есть для меня? Только сделайте милость, не паясничайте.
-- А вот, извольте слушать, милостивейший князь. Вчера это ввечеру вышел я задним крыльцом на улицу -- людей посмотреть и себя показать. Глядь -- мимо меня шмыгнули двое: впереди старик седобородый в нищенском одеянии, а за стариком мальчуган в холопской ливрее. Это бы не диво, а то диво, что походка-то у старика совсем не стариковская; мальчуга же с лица, ни дать, ни взять, наш пан Бучинский. "Эге! -- смекнул я. -- Балцер Зидек, не зевай!" Благо, уже так стемнело, что мне без опаски можно было идти за ними. Вот подошли мы к дому иезуитов, и хоть старик-то был с виду нищий, но привратник без дальних слов с низким поклоном впустил обоих. Обождав маленько, я к привратнику:
-- Так и так, -- говорю, -- пан воевода мой послал меня сейчас за паном Бучинским. Пропусти-ка.
-- Никак, -- говорит, -- невозможно: не велено.
-- Что за вздор! Я же, -- говорю, -- очень хорошо знаю, с кем он здесь и зачем.
-- Знаешь?
-- Еще бы не знать, коли за этим же делом послан.
-- Так... Ну, погоди, говорит, тут; а я дежурного послушника вызову.
Вызвал дежурного; переспросил меня и тот, головой помотал, однако ж наверх провел, в приемную. "Пойду, -- говорит, -- доложу пану Бучинскому". Пошел он докладывать; а я не промах, -- тихомолком вслед. Дошли мы этак до самой молельни иезуитской. Стал он шептаться с приставленным тут у дверей другим послушником; а я, прижавшись в уголок, от слова до слова все и подслушал. Да что узнал тут -- и, Боже мой!
-- Что же такое? -- спросил Курбский, у которого, в чаяньи чего-то недоброго, дух захватило.
Балцер Зидек полез в карман за своей черепаховой табакеркой и, щелкнув ее по крышке, предложил табаку молодому князю:
-- Не прикажете ли?
-- Нет, благодарю... Так что же вы узнали? Говорите скорее!
Шут, не спеша, набил себе табаком сперва одну ноздрю, потом другую и языком причмокнул.
-- Что узнал! М-да... для всякого простого человека новость эта дуката стоит, а ваша княжеская милость, я знаю, не поскупится и на пяток дукатов.
Курбский, не прекословя, достал кошелек и вручил шуту требуемую сумму.
-- Вот это по-княжески! -- сказал Балцер Зидек, пряча деньги. -- В молельне-то, оказалось, исповедывался у папского нунция, причащался да миропомазан был по римскому обряду тот самый седобородый старик, что пришел туда с паном Бучинским...
-- Ты лжешь, бездельник! -- вспылил Курбский и железной пятерней своей схватил шута за горло с такою силой, что тот посинел и захрипел.
Тотчас же, впрочем, опомнясь, богатырь наш устыдился уже своего грубого насилия и разжал пальцы. Балцер Зидек, болезненно морщась, стал растирать себе рукою шею.
-- Экие рученьки у вашей чести... Чуть не задушили ведь, как собаку...
-- Потому что вы, Балцер, как собака, лаете на всякого... -- сдержаннее проговорил Курбский.
-- Лаю? Разве я кого по имени назвал вам?
-- Не называли, но разумели, я знаю, царевича Димитрия.
-- А коли знаете, так, стало быть, сами же того ожидали от него. Нет дыму без огня. За что же обижать-то бедного шута?
-- Ну, не сердитесь, Балцер. Очень уж горько мне было слышать... Но кручина у меня не эта одна: есть и другая.
-- А звать-то ее как? Не княжной ли Крупской?
-- Да вы, Балцер, узнали еще и про нее что-нибудь? -- с беспокойством приступил к шуту Курбский.
-- Узнал... Но ведь ваша милость совсем, пожалуй, задушите?
-- Не трону!
-- И лжецом не обзовете?
-- Не обзову.
-- Ах, да! -- вздохнул с соболезнованием Балцер Зидек. -- Эти патеры -- бедовый народ: ни другим, ни себе! Ровно через три дня княжны Крупской не будет -- будет Христова невеста.
-- Через три дня! Это верно?
-- Чего вернее: от самой старухи-мамки нынче сведал.
-- Что мне делать, Господи? Что мне делать!
-- А попросту, не говоря дурного слова, ее выкрасть.
Курбский даже вздрогнул; шут словно прочел в душе его.
-- Легко сказать: "выкрасть!" -- промолвил он. -- Да как? Где взять в такое короткое время надежных пособников?
-- А Балцер Зидек на что же! Балцер Зидек вам всю штуку оборудует. Нынче же еще повидаю мамку. Угодно князю?
-- Ничего, кажется, более не остается... Повидайте. Я вас благодарностью моей не забуду.
-- А задаточек?
С подобострастным поклоном принял балясник задаток; но когда Курбский, кивнув ему, первый удалился, он начал опять усиленно растирать себе горло и злобно глянул вслед уходящему:
-- Чтобы у тебя рука отсохла, еретик проклятый! "Я, -- говорит, -- вас благодарностью моей не забуду". И я тебе, сударик мой, этого не забуду!..

ВАСИЛИЙ АВЕНАРИУС (1839 - 1924)
Tags: за царевича
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments