Призывает Байо побратима. «Побратим мой, Негошевич Мато! Собирайся ты, пойдем со мною. Биться мне на Невесиньском поле в поединке с Любовичем-бегом. Или он - или я сам погибну. Побратим! Постой со мною рядом, подержи кафтан, который скину». Отправлялись оба побратима, и пришли на поле к Невесиню, у подножия горы Трусины. Там уже стоит шатер турецкий, пьет вино бег Любович в тенечке… А Шабан-ага ему подносит. (- Любовичи были потурченцы – прежде герцеговинские сербы, приняли закон они турецкий и с законом веру поменяли. – germiones_muzh.) Байо заходил в шатер без страха: «С добрым утром Любовича-бега! Одному из нас злой час приходит». Два меча кладет он перед бегом: «Одинаковой они работы. Сам возьми получше, мне – похуже, чтоб не говорил, что мной обманут». – «Христианский меч твой мне не нужен. Сабля есть – сирийского булата!» Подымался бег легко на ноги, обнажал свою кривую саблю. Из шатра они вдвоем выходят, чтобы разойтись для изготовки. Посылает Байо побратима; посылает бег слугу Шабана. Проверяет Негошевич бега – щупает: нет брони под одежей? Три брони у бега под рубахой, на одной другая, сверху – третья. Он в уста свидетеля целует, обнимает, говорит на ухо: «Если мне в бою поможет счастье, всё добро ты Байово получишь: деньги, и одежу, и оружье. Не скажи ему теперь ни слова! Я хочу тебя счастливым сделать. Белые дворы тебе поставлю – от моих напротив, в Невесине. Дам тебе я тысячу дукатов». Возвращался Негошевич Мато. Говорил он Байо, что на беге ничего под тонкою рубахой! И слуга Шабан вернулся к бегу: «Господин мой! Выходи спокойно: под рубахой – ничего на Байо». И Шабан и Мато прочь отходят – а враги выходят другнадруга (- ежели сказать такое можно. – germiones_muzh.)
Вот сошлись – кому-то Бог поможет?
И мечом своим ударил Байо, и добыл у Любовича-бега только искры из-под одеянья. Любович ударил – побежала кровь из тела Пивлянина Байо: в правую его он руку ранил. Бросил Байо меч в траву, под саблю изловчился, и свалил турчина. Белыми загрыз его зубами! Побежали прочь Шабан и Мато. Пивлянин погнался вслед за ними. «Ты постой же, Негошевич Мато! Если б ты еще быстрее бегал, и тогда бы я тебя догнал бы». Он настиг его у края поля, голову от плеч ему уволил. Закричал тогда аге Шабану: «Поверни назад, Шабан, не бойся! Раздевай его – твоя добыча. Ничего мне от него не надо, ничего не сделаю тебе я». – И ага Шабан тогда вернулся, с Негошевича снимал одежду, и ушел с добычей к Невесиню… Раздевал Любовича сам Байо – снял с него одежду и оружье, и нашел три пояса дукатов. Отпоясал – себе припоясал. Сел верхом он, и поехал к морю: чтоб у докторов венецианских вылечить пораненную руку.