ВНИЗ С ВЫСОТЫ СЕМИ ТЫСЯЧ ФУТОВ!
шар достиг высоты 2300 метров и, вероятно, поднялся бы еще выше, еслиб воздухоплаватели не приняли мер, чтобы помешать его дальнейшему поднятию.
Подхваченный пассатным ветром, который дул на этой высоте с большою силой, шар быстро отклонился к югозападу и полетел над долиною Кавара, очертания которой можно было рассмотреть сквозь редкую мглу, повисшую над пустыней. На высоте луна светила невыносимо ярко, тогда как внизу ее свет терялся в белесоватом сумраке.
Площадка, над которою несколько минут тому назад качался воздушный шар, круто обрывалась с западной стороны на глубину ста метров, образуя ущелье, в котором приютилось селение туземцев. К востоку долина постепенно повышалась и переходила в песчаную равнину, а вдали, на юге, подымалась гигантская уединенная скала. Скоро Кавар исчез из глаз и перед взорами путников опять расстилалась песчаная, безплодная равнина, которая сверху казалась путешественникам огромною впадиной, разверзавшаяся под ними на подобие гигантской чаши, в то время как края ее поднимались на горизонте почти до уровня воздушного шара.
Газ, наполнявший шар, начал постепенно охлаждаться, вследствие соприкосновения с более холодными слоями воздуха, и терять свою подъемную силу, так что шар начал опускаться. Выбрасывая балласт, д'Экс регулировал опускание шара, так как онъ хотел, чтобы гайдропы снова коснулись земли (- они навесили новые взамен отрезанных? – germiones_muzh.). Воздушный шар уклонился далеко от своего пути, и д'Экс намеревался бросить якорь и остановить полет шара, как только это будет возможно. Когда шар приблизился на тысячу метров к поверхности земли Пеноель указал на западе темную массу, резко выделявшуюся на более светлом фоне песков. Ветер прямо гнал шар в ту сторону, и вскоре воздухоплаватели убедились, что по счастливой случайности, они приближаются к оазису, столь редкому в этой части Сахары.
-- Вероятно, это необитаемый и малоизвестный оазисъ Аграма. Впрочем, я думаю никто из европейцев не бывал здесь,-- сказал Пеноель, державший карту в руках и отмечавший по ней путь воздушного шара.-- Но это все равно: тот или другой оазис, но мы должны радоваться, что он встретился нам, так как это дает нам возможность обождать там перемены ветра или же окончательно исправить наш двигатель. Мы должны теперь позаботиться о том, чтобы не миновать его. Ведь без машины мы не можем вернуться, а кто знает, как долго нам придется лететь, прежде чем мы опять встретим оазис.
-- Да, я и намеревался остановиться над этими пальмовыми деревьями, -- сказал д'Экс.-- Мы находимся высоко и двигаемся очень быстро, но я замечаю, что шар быстро опускается. Ну и пусть! я не стараюсь задерживать его, у нас еще одиннадцать гайдропов. Я надеюсь, как только они коснутся земли, это остановит падение шара. Фарльган, ступайте, приготовьтесь спустить якорь при первой же возможности. А вы, Пеноель, приготовьте 200 килограммов балласта, но, ради Бога, не бросайте его, пока я не подам сигнал.
Шар падал так быстро, что воздух свистел в снастях, и вымпел вытянулся вертикально. Несмотря на то, воздухоплаватели опасались, как бы шар не пронесся над оазисом раньше, чем опустится на высоту, с которой можно было бросить якорь. Д'Экс уже думал, не открыть ли ему клапан, что ускорило бы падение, как вдруг шар, еще на высоте 500 метров, получил сильный толчок, подскочил вверх и затем понесся прямо на верхушки последних пальм оазиса.
-- Бросайте балласт!-- крикнул д'Экс, когда шар находился в расстоянии 500 метров от земли, приближавшейся с неимоверною быстротой к воздушному кораблю.
-- Есть!-- крикнул Пеноель, и масса свинца с страшным шумом обрушилась чудовищным дождем на деревья, сгибая и ломая их ветви.
Удар лодки о верхушки густо разросшихся пальм был смягчен гайдропами и падением балласта. Шар снова сделал прыжок вверх и, после нескольких скачков, остановился неподвижно на высоте 150 метрах у опушки оазиса.
Раньше, чем лодка коснулась верхушки деревьев, Фарльган бросил якорь, который застрял в ветвях финиковой пальмы. Никто не мог объяснить себе, отчего шар испытал толчок в воздухе.
-- Я думаю,-- сказал д'Экс,-- что это произошло по следующей причине: когда я в Каваре, два часа тому назад, перерезал гайдроп, мы стояли на якоре, веревку которого я сильно удлинил. Перерезка гайдропа значительно облегчила шар, так же как потеря балласта. Это заставило шар сделать сильнейший скачок вверх, причем веревка, удерживавшая якорь, должна была лопнуть. Но этого не случилось -- якорь остался висеть на веревке в 600 метров длиной. Это он то и зацепился за деревья и внезапно остановил дальнейший полет шара.
Энок продолжал сидеть в общей палатке под надзором Збадьери и делал вид, что, ровно ничего не замечает из того, что творится кругом.
Д'Экс подсел к нему.
-- Теперь уже нет сомнения, что вы задумали измену и хотели завладеть врасплох шаром при посредстве своих друзей в итальянском отряде. Один из наших гайдропов оказался привязанным. Конечно, это имело целью не дать шару двинуться с места. Еслиб не было других доказательств вашей измены, то этого одного достаточно, чтобы уличить вас.
Энокъ ответил не сразу.
-- Я не могу представить вам неоспоримых доказательств, подтверждающих мою невиновность. Это слишком трудно. Но ведь и ваши улики далеко не убедительны. Разве не могло быть случайнаго совпадения обстоятельств, которые заставляют вас думать, будто я изменник? Где у вас доказательства тому, что это я испортил воду? Уверены ли вы, что это не была простая оплошность? Далее -- откуда я мог знать, что невозможность добыть воду заставит нас лететь за нею в Мурзук? Конечно, я воспользовался пребыванием в Мурзуке, чтобы написать Сорелло. Я узнал случайно о его пребывании в Фецане и, благодаря такой же случайности мы могли встретиться с ним по дороге. Да, действительно, я знал о цели итальянской экспедиции. Мне сообщил это араб, как вам уже известно со слов Збадьери. Но мне казалось, что будет лучше скрыть от вас мои отношения с врагами майора Жермена. Вот почему я ничего не сказал вам о письме и о полученных мною сведениях. Сознаюсь, что это была ошибка, но ведь это еще не преступление! Вы уверяете, что в письме я научил их помешать успеху нашей экспедиции. Но ведь это голословное обвинение! Вы не видели письма и не знаете его содержания. Оно касалось только наших личных дел. Затем, разве это я направил шар в Тару, где, по вашим предположениям, находился Сорелло с отрядом? Разве я мог рассчитать, что воздушный шар остановится как раз в месте, которое мне было нужно для осуществления моих планов? Что же касается вашего обвинения, будто я повредил двигатель и привязал гайдроп, то позвольте заметить вам, что Фарльган сам сознался, что порча произошла вследствие его оплошности. При том же, зачем мне было портить машину? Мог ли я предложить, что с Рене сорвет шляпу, а Фарльган отправится за нею, что якорь оборвется? Ведь не мог же я желать покинуть Фарльгана в пустыне? Не сам ли я предложил отправиться на его поиски? Теперь относительно гайдропа. Еслиб я хотел задержать шар, то привязал бы его за все двенадцать гайдропов, а не за один проволочный канат, который легко перепилить. Я оставался два часа на земле, и у меня было достаточно времени, чтобы укрепить все гайдропы, еслибы я того хотел. Вероятно, гайдроп зацепился за дерево, ведь это же могло случиться.
-- Да, но что вы скажете о разговоре, который Рене слышал в телефон?-- спросил д'Экс.
Энок вскочил. Скрестив руки, он бросил на капитана молниеносный взор и разразился злобным смехом.
-- На это я считаю лишним отвечать. Мало ли что могло почудиться сонному мальчику. Разве можно строитъ тяжелое обвинение на простых россказнях ребенка... девушки, заинтересованной, быть может, в том, чтобы погубить меня...
-- Девушки, заинтересованной в том, чтобы погубить вас?-- повторил пораженный д'Экс.-- Что вы хотите этим сказать?
-- Разве я сказал девушки?.. Ваши нападки вывели меня из себя, и я не помню, что говорю... Подождите до завтра; я увижусь с Рене, поговорю с ним... и тогда все разъяснится... А пока, я отдаю себя в полное ваше распоряжение и буду повиноваться всем вашим приказаниям.
Д'Экс ушел, еще раз напомнив Збадьери, чтобы он ни на мгновение не спускал глаз с пленника. Оставшись один и размышляя о происшедшей сцене, д'Экс почувствовал, что начинает колебаться. Основательны ли его подозрения? Не случайное ли то сцепление обстоятельств? В особенности смутили его вырвавшиеся у Энока слова относительно Рене. Он стал припоминать разные мелочи, и в уме его невольно возникло подозрение, что, быть может, Рене действительно переодетая девушка. Д'Экс никогда не видал дочери Жермена, но слышал об удивительном сходстве между нею и братом. Нет ли тут обмана? Д'Экс решил непременно раскрыть тайну, также как и виновность Энока.
ЛЕО ДЭКС (ЭДУАР ДЕБЮРО. 1864 - 1904. офицер и воздухоплаватель)