germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

собака Шейка и бык Мишка (зима 1941-1942. леса Белоруссии, зимовье людей и зверей)

...подойдя к двери, Павлик наклонился и придержался руками за высокий порог, чтобы было легче через него перелезть, но вместо этого сел на порог верхом, болтая ногами. Ему захотелось ещё раз полюбоваться на длинные чулки из заячьего меха, только что надетые на него бабушкой Ульяной. Наталке тоже захотелось сесть с ним рядышком, и она стала толкать его в спину, крича:
— Динься! Динься!
Бабушка Ульяна положила конец спору, проворно подхватив обоих ребят под мышки, она выставила их на улицу и захлопнула дверь, чтобы не выстуживали хаты.
— Далеко не ходите! — крикнула она уже через дверь и занялась своими делами,
Мирно взявшись за руки, близнецы оглянулись, ища, с чего бы начать прогулку?
Бык Мишка и Рыжуха вышли из сарая и остановились около дома. Мишка, всегда спокойный, сегодня был чем-то взволнован: он тревожно мычал, с шумом нюхал воздух и бил себя хвостом по бокам, точно отгоняя надоедливых мух.
Мелькающая в воздухе кисточка хвоста понравилась Павлику. Он направился было в сторону Мишки, но Наталка догнала его и упрямо потянула за рукав: бабушка сказала далеко не ходить, но ведь интереснее всего делать запрещённое. Павлик, как всегда, не протестовал, и близнецы, как маленькие шарики из заячьего меха, покатились по тропинке к озеру.
— Ого, команда! — крикнул Саша. Он только что вышел из прибрежных кустов. Три белоснежных зайца, связанных за лапки лыковой верёвочкой, болтались у него через плечо наперевес. День был удачный: из четырех силков, поставленных так близко от дома, только один оказался пустым.
— Ого, команда! — повторил он весело и помахал рукой. — Как же это вы так далеко забежали?
— Саса! — запищали близнецы и побежали быстрее. Они старались бежать вперегонки, но при этом по привычке продолжали крепко держаться за руки.
Вдруг Шейка, бежавшая позади Саши, взвизгнула и бросилась ему под ноги, так что он чуть не упал на неё. Собака дрожала, шерсть на ней стала дыбом.
— Ты что это? — удивлённо спросил Саша, оглянулся да так и замер на месте: снизу по тропинке, неслышно ступая и раскачиваясь, шёл лохматый зверь. Голова его была опущена к самой земле и на ходу он ею покачивал, точно о чём-то сам с собой рассуждал.
— Я… — проговорил Саша, и спина у него похолодела.
Он бросился навстречу близнецам.
— Назад бегите! — крикнул он. — Домой!
Но малышам хотелось получше рассмотреть незнакомую рыжую собаку, там, внизу, на тропинке.
Саша обернулся: медведь, как будто бы не смотрел на него и им не интересовался, шагал не торопясь и всё покачивал головой (- медведь так делает, когда охотится. Если прижал уши – то всё: сейчас будет бросок… – germiones_muzh.). Но он был уже ближе, очень близко!
— Саса! — радостно повторили близнецы.
Саша на бегу схватил их за руки и, не останавливаясь, потащил вверх по тропинке. Зайцев он уже раньше бросил и, оглянувшись, увидел, что медведь остановился и внимательно их обнюхивает.
— Может быть, отстанет? — подумал мальчик. Нет, медведь потрогал лапой одного зайца, потом другого и двинулся уже быстрее.
Тащить плачущих ребят волоком по снегу было тяжело, но остановиться, чтобы взять их на руки, Саша не решался. Медведь пыхтел и пофыркивал будто за самой его спиной. Мальчик даже голову втянул в плечи; вот-вот на неё опустится тяжёлая лапа…
Вдруг позади послышались визг, рычанье Шейки и сердитый медвежий рёв. Саша, задыхаясь, оглянулся: маленькая, дрожащая от страха собака вцепилась в косматый медвежий зад с таким остервенением, что медведь не выдержал, сел и со злобным рёвом, поворачиваясь вокруг себя, махал лапами, стараясь зацепить крутившуюся вокруг него Шейку.
Не спуская с медведя глаз, Саша нагнулся и подхватил плачущих детей под мышки. Раздался жалобный визг: Шейка, подброшенная страшной лапой, мячиком взлетела на воздух, перелетела через густую ёлку и замолкла. Разозлённый нападением собаки медведь с рёвом кинулся по тропинке. Из широко открытой пасти его клубами шёл пар, белые клыки блестели всё ближе…
Саша понял, что убежать с двумя детьми на руках ему не удастся. (- убежать от медведя и налегке нереально. А отбиться даже дубиной - один шанс из ста: сконструирован, как Терминатор. Тем, кто обращал медведя в бегство врукопашную, посчастливилось не травмировать - а испугать невзрослого скорейвсего зверя. - germiones_muzh.) И всё-таки он бежал, задыхаясь, из последних сил, крепко прижимая их к себе.
Дом был уже близко. Совсем близко. И так далеко…
Саше казалось, что шее его уже горячо от дыхания медведя. Опять рычанье, за самой спиной…
И вдруг такой же рёв, ответный, раздался впереди, у самого дома.
Саша едва успел посторониться, оступился и упал, заслонив собой детей. Огромная чёрная туша с мычанием и рёвом пронеслась мимо него. Павлик вскрикнул, но Саша не обратил на это внимания. Приподнявшись на одно колено и всё ещё прижимая к себе близнецов, он оглянулся…
Бык Мишка нёсся, опустив голову, топая так, что земля гудела. Шерсть на его загривке встала дыбом, он ревел и бил себя хвостом по бокам.
Медведь ответил ему ещё более грозным рычанием и, поднимаясь на задние лапы, взмахнул передними…
Две туши: бурая и чёрная столкнулись с тупым стуком, покатились вместе под горку, на повороте с треском смяли молодые сосенки и, ударившись о ствол старого дуба, остались лежать неподвижно.

— Сашок, очнись! Да пусти же руки! Дети плачут, ты же их примял! — с трудом расслышал Саша и увидел склонённое над ним бледное лицо бабушки Ульяны.
— Да отзовись, Сашок! Да пусти же руки! — услышал он снова и тут только понял, что продолжает из всех сил прижимать к себе плачущих Павлика и Наталку.
— Бегите! Бегите скорее! — закричал он, вскакивая. — Бегите, пока они дерутся!
— А они уже не дерутся, — послышался тонкий голос Андрейки. — Они не шевелятся.
Бабушка Ульяна подхватила детей на руки.
— Сашок, Андрейка, бегите за мной! — звала она. — Бегите за мной! Они, может, ещё встанут!
Саша и Андрейка побежали за ней. У самого верха они остановились и посмотрели друг на друга.
— Шейка! — проговорили разом и, невольно взявшись за руки, повернули обратно.
— Коли что — на дерево скочим, — прошептал Андрейка. — На дереве он нас никак не достанет. (- как же! – germiones_muzh.)
Огромный чёрный бык лежал на боку, ноги были вытянуты, голова, неестественно закинутая, скрывалась под тушей навалившегося на него медведя.
— Голову оторвал Мишке-то, — прошептал Андрейка и вдруг закричал отчаянно: — На дерево скочи! Скочи, говорю! — И, кинувшись к молодой сосенке, сразу оказался на ней.
Саша не стал переспрашивать и оглядываться. Подпрыгнул, схватился за сук и уже перекинул через него ногу, да так и повис, прислушиваясь.
Глухое, точно из-под земли, жалобное мычанье… Ещё… вот слабо дёрнулась в воздухе чёрная нога…
— Андрейка! — крикнул Саша и кувыркнулся с дерева прямо в снег. — Мишка это! Слышишь? Мишка жив! Медведя сдвинуть надо!
— Сдвинь-ка его! — отвечал Андрейка с дерева. — Коли его сам Мишка сдвинуть не может… Ой, дедушка идёт. Он поможет! — И Андрейка прыгнул тоже прямо в снег: присутствие деда придало ему храбрости.
Дед Никита почти бежал по тропинке. В правой руке он держал топор и встревоженно повторял:
— Сашок, Андрейка, где вы подевались?
Через несколько минут крепкое молодое деревцо было просунуто под лохматую бурую тушу, и все трое упёрлись в него плечами.
— Крепче! Крепче! — приговаривал дед Никита. — Крепче! Ну…
Ещё усилие — и залитая кровью Мишкина голова показалась из-под медвежьей туши и шевельнулась, стараясь освободиться.
— Дедушка! — вскрикнул Саша. — Мишкин рог у, медведя в боку застрял.
У деда Никиты от напряжения лицо налилось кровью. Не отвечая, он нагнулся, подставив плечо под жердь, ближе к туше медведя.
— Крепче! — прошептал он, задыхаясь. — Ну…
Туша дрогнула и подалась. Мишка задёргал в воздухе ногами, вырвал рог из бурой шерсти и с жалобным мычанием опустил освобождённую голову на снег.
— Кидай! — шёпотом скомандовал дед Никита и, прислонившись к дереву, дрожащими руками расстегнул полушубок.
Мальчики тоже еле переводили дыхание. Андрейка опустил голову и ловил губами крошки снега, зачерпнутого рукой.
— Не дури! — строго приказал дед Никита. — Сердце враз застудить можешь. Разгорелось оно у тебя. — И, тяжело переводя дыхание, добавил: — Слыхать-то слыхал, а видать первый раз пришлось, как бык с медведем бьётся!
Саша стал на колени и снегом осторожно обтирал окровавленную Мишкину голову.
— Вся целая, — проговорил он радостно. — Это медвежья кровь. Он, наверное…
Но тут Мишка поднял голову и, упёршись передними ногами, вскочил с такой быстротой, что Саша только кувырком успел откатиться от него.
Бык был страшен, он заревел с новой яростью и, кинувшись к неподвижной туше медведя, начал топтать её ногами и бить рогами. В воздух полетели клочья шерсти, а кровяное пятно на снегу расплылось ещё шире. От ударов быка лапы медведя вздрагивали, окровавленная голова дёргалась, казалось, что он оживает, вот-вот вскочит и примет бой.
Мальчики, дрожа, сжались за деревом, но не могли оторваться от страшного зрелища.
— Шкуру всю испортит, — с сожалением проговорил дед Никита. — А отогнать сейчас и думать нельзя: так разлютовался — любого на рога подденет.
Наконец бык остановился. Некоторое время он стоял неподвижно, затем повернулся и медленно, пошатываясь на ходу и тяжело поводя боками, направился вверх по тропинке, к дому.
Тихий стон раздался из-за куста можжевельника.
— Шейка! — крикнул Саша, увязая в сугробе. — Мы про неё забыли. Шейка! Милая!
Шейка, маленький чёрный комочек, лежала на снегу, как упала, отброшенная медвежьей лапой. Глаза её были открыты, но она не пошевелилась даже, когда Саша осторожно поднял её. Она только чуть-чуть простонала и слабо дёрнула передними лапками. На боку тянулась рваная рана, из которой продолжала сочиться кровь.
— Ты ж кровью перемазался, — сказал Андрейка, но тут же, всхлипнув, протянул и свои руки, чтобы Шейке было удобнее лежать.
Так они и понесли её вдвоём, осторожно ступая, навстречу Гришаке и плачущей Маринке (- эти постарше близнецов. – germiones_muzh.). Они стояли перед избушкой, Маринка, в одной рубашонке, со слезами вырывалась от бабушки Ульяны, которая крепко держала её за руку.
— Шейка! — кричала она. — Шейка моя милая! Ой, несите её скорее в хату, бабушка её травкой полечит!
Бабушка Ульяна осмотрела неподвижную собаку и вздохнула.
— Положите её под нары, — сказала она. — Выходить её надо, детки. Если б не она — не собрать бы ваших косточек! Маринка, лезь на печку, грейся, дурная твоя головушка, пока хворь не взяла.
Маринка вытерла заплаканные глаза и послушно полезла на печку. Но вечером, когда собрались ужинать, Маринки не оказалось.
— Ой, да что же это за беда такая? — встревожилась бабушка. — Гришака, беги искать её скорее!
Но Гришака не двинулся с места.
— Куда бежать-то? — сказал он спокойно. — Под нарами она, с Шейкой лежит. Вот где...

СОФЬЯ РАДЗИЕВСКАЯ "БОЛОТНЫЕ РОБИНЗОНЫ"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments