germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

как это продолжается (на Небе и в Испаньи)

на дорогу, по которой шли и шли Марселино и Ангел, опускался туман. Ангел продолжил разговор:
— Тогда тебе уже мало оставалось быть на земле…
Марселино улыбнулся:
— Как только братья разрешили мне вставать, я полез наверх к Иисусу…
Постепенно темнело, но Марселино было всё равно.
— С тех пор ты изменился, Марселино. Помнишь?
— Да, — ответил мальчик. — Братья говорили, что это у меня солнечный удар после приключения с курами…
— А дело было в другом: просто ты скучал по Господу.
— Так я же был с Ним! — возразил мальчик.
— Да, только на земле. А сейчас мы уже не там.
Марселино пытался разглядеть дорогу, но не мог, и потому спросил:
— Мы где?
— В воздухе, Марселино.
Тут мальчик заметил, что вокруг становится всё темнее.
— А почему темнеет?
— Это последняя тьма, которую мы должны победить перед тем, как предстанем пред Господом.
— Я самым первым Его увижу?
Стемнело уже совсем, только мальчик и Ангел рядом с ним немного светились.
— Нет, Марселино, самой первой ты наконец-то увидишь маму.
— О, а когда, когда?
— Посмотри-ка вперёд.
Марселино посмотрел — и увидел искорку.
— Это другой какой-нибудь Ангел? — спросил он.
— Приготовься: это тот, с кем ты будешь очень-очень рад познакомиться.
Искорка росла и приобретала очертания человека.
Марселино молча смотрел во все глаза. Ангел же возвысил голос и сказал:
— Се, я привёл Марселино Хлеб-и-Вино, друга Господня.
Теперь было видно, что к ним приближалась молодая женщина; она сложила руки и остановилась.
— Это мамочка моя! — закричал Марселино, собираясь броситься ей навстречу.
Но что-то удерживало его, и он сказал Ангелу:
— А бежать-то я и не могу!
Они пошли к ней вместе, пока Эльвира не протянула руки, воскликнув:
— Сыночек!
А Марселино мог только смотреть на неё, не раскрывая рта, и видел, что она очень красивая, и волосы у нее распущены по плечам.
Тогда мальчик отпустил руку Ангела и пошёл один, как будто во сне. А потом сказал:
— Давай я тебя поцелую.
Они обнялись, а Ангел смотрел на них, и Марселино попросил:
— Назови меня «мой маленький».
— Мой маленький!..
— А ещё «мой хороший».
— Мой хороший!..
— И «сокровище моё».
— Моё сокровище!..
— И «самый мой любимый сыночек».
— Самый, самый любимый!..
— И скажи мне «я твоя мама», «у тебя есть мама».
Она повторила и это, тихо-тихо.
— И убаюкай меня…
Тут мальчик кое-что заметил и немедленно высказал:
— Только тела-то у меня и нет…
— Это неважно, малыш, — мы же теперь во славе Божьей.
— Но я тебя не чувствую, как чувствовал на земле, и потрогать не могу по-настоящему…
Говоря так, Марселино снова и снова гладил мамино лицо.
— А ещё я всё время думал о тебе, — сказал он.
— И я тоже никогда про тебя не забывала.
— А вот тел у нас нет, — повторил мальчик.
— Ничего, в день Господень будут. (- Второго пришествия, когда все восстанут из мертвых. - germiones_muzh.)
— А это когда?..
— Сколько тебя ждала, мой Марселино!
— Ну вот я и пришёл: меня ведь Иисус сюда послал.
Тут Ангел сделал им знак подняться, и они пошли дальше уже втроём.
Зазвучала нежная музыка, тихо-тихо, и мальчик спросил:
— А кто играет?
— Это не такая музыка, какую ты знаешь, — ответил Ангел, — это просто голоса живущих здесь душ.
Тьма понемногу рассеивалась, и наконец вокруг них всё снова засияло, и сверху, и снизу.
Музыка понемногу становилась громче, уже было плохо слышно, что говорили друг другу мама и мальчик. Эльвира рассказывала сыну о своей жизни.
— Я очень не хотела оставлять тебя, детка, но всё-таки пришлось.
— А больно было, когда ты умерла?
— Нет, совсем не больно, Марселино, — да и сюда я сразу попала.
Мамин голос казался почти детским.
— А папа как же? — вдруг вспомнил Марселино.
— Твой папа ещё жив, поэтому он не здесь.
— А когда будет?
— Ну, Марселино, — ответил Ангел, — это знает только Бог.
Тут мимо них впервые прошли другие путники — старый монах в сопровождении своего Ангела.
— Погляди-ка, — сказал Марселино тот Ангел, что продолжал идти рядом с ним.
Марселино взглянул — и узнал брата Негодного. Что же ему оставалось делать? Он крепко ухватился за мамину руку и громко позвал:
— Брат Негодный!
Но монах даже не обернулся и решительно продолжал путь.
— Он меня не увидел… — вздохнул Марселино.
— Он уже ничего не видит, только Бога. Он святой.
— А почему он нас обогнал?
— Потому что идёт быстрее: его дух не привязан к земле так, как твой…
— То есть он, получается, умер! — вдруг сообразил Марселино.
— Да, Марселино, тело его умерло вскоре после твоего — должно быть, от радости, потому что он знал, что ты здесь, и от горя, что ему придётся дольше там оставаться…
Свет стал уже таким ярким, что всё в нём казалось немного расплывчатым, а музыка делалась всё радостнее и громче. Мальчик смотрел вокруг и глаза его открывались всё шире и шире, потому что Ангел преображался на глазах. Теперь у него были крылья, и сам он стал снежно-белым и сияющим. Только Марселино хотел сказать ему об этом, как Ангел поднял руку и указал вперёд:
— Теперь, Марселино, смотри внимательно. Перед ними вырастало что-то сияющее и невыразимо прекрасное, и Эльвира сказала:
— Это Мария, Марселино, — я ей столько о тебе молилась…
Сияние медленно приближалось к путникам, и восхищённый Марселино только и мог ответить:
— До чего же она красивая!
Он хотел что-нибудь сказать и самой Деве Марии, но не мог ничего придумать, кроме тех слов святого Франциска, которые так часто слышал от монахов:
— Ты — обитель Господня.
Свет сделался ещё ярче, и Марселино с мамой встали на колени, потому что казалось, что к ним идёт само солнце, огромное и очень близкое. В центре сияющего круга вырисовывался крест без фигуры Христа, очень тонкий и как будто золотой. Голос, который ни с чем не спутаешь, произнёс:
— Я алкал — и ты дал Мне есть, жаждал — и ты напоил Меня. (- Марселино же приносил Ему еду и питье, и даже одеяло: думал что Иисусу холодно на кресте. - germiones_muzh.)
Видение продолжалось одно мгновение, но Марселино и его мама остались погружёнными в свет Господень.
— Ты голос узнал? — шёпотом спросила мама.
— Да, — ответил мальчик. — Это Иисус сказал.
Он глядел вокруг и не мог наглядеться, а свет был всё так же силён и прекрасен, как раньше… пока не стал делаться меньше и меньше, и музыка тоже менялась, и наконец свет превратился в звёздочку на небе, похожую на все другие звёздочки, как они видны с земли.
На земле же толстый монах (- брат Кашка. - germiones_muzh.) сидел у самого обыкновенного окна и смотрел на звёздное небо. Он показывал пальцем на каждую звезду и громко пересчитывал их:
— Одиннадцать звёзд, двенадцать, тринадцать…
Тут он замолчал, вздохнул и добавил:
— Двенадцать звёзд, и тринадцатая для Марселино.

Прошло некоторое время с тех пор, как Марселино Хлеб-и-Вино в один прекрасный день уснул в Господе, а козы проводили его на кладбище.
Несколько месяцев монастырь был просто на себя не похож, и казалось, что живут тут совсем другие люди — не брат Кашка и брат Ворота, брат Крёстный и брат Бим-Бом, а также отец-настоятель. Но зато, как мы уже знаем, там шла большая стройка, и монастырь совершенно преобразился, и начали перестраивать часовню, чтобы туда поместилось большое распятие, с которым столько разговаривал мальчик. Из-за этого пришлось переселить брата Негодного из его кельи в другую, на первый этаж, хотя бедный старик сильно сдал с тех пор, как Марселино ушёл к Господу.
Многое менялось в монастыре, прежде всего из-за Марселино и, можно сказать, на его деньги: все окрестные сёла после погребения что-нибудь пожертвовали монастырю. Огород расширили, посадили много нового, а стены перенесли подальше.
Тут-то нашлись сокровища Марселино: куриная лапка, тройка пик, коробочка от какого-то лекарства и несколько ловушек. Узнав об этом, настоятель велел молодым монахам, которые и занимались переустройством огорода, снова всё закопать, чтобы ничего не пропало, а то вдруг Марселино в день Страшного суда вздумает за ними вернуться…

ХОСЕ МАРИЯ САНЧЕС-СИЛЬВА
Tags: Марселино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments