germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

как это продолжается (на Небе и в Испаньи)

море осталось далеко позади, а Ангел и мальчик всё шли да шли.
— Из всех твоих проделок эта, пожалуй, самая плохая, — очень серьёзно заверил собеседника Ангел.
— Самая-самая? — переспросил мальчик, всё ещё смеясь над собственным рассказом.
— Именно так.
— Почему?
— Потому что нельзя учить вере, швыряясь камнями, малыш.
— Когда братья меня учили «Символу веры», то, бывало, и подзатыльники давали.
Ангел снова отвернулся, чтобы мальчик не видел, как он смеётся, а затем спросил:
— Ты Господу-то рассказал про этот грех?
— А тебя разве там со мной не было?
— Нет, когда ты с Ним говорил, я всегда ждал за дверью.
Марселино опустил голову — всё-таки ему стало стыдно, — а потом сказал, очень серьёзным тоном, на этот раз и правда с раскаянием:
— Нет, про этот не говорил… Я как раз тогда заболел, помнишь?

Марселино лежал тогда и оправлялся от солнечного удара, заработанного во время «миссионерских» приключений. Даже соломенная шляпа его не спасла: очень уж жаркое было лето, и очень уж сильно жгло солнце ту местность, где расположился монастырь.
Мальчик не вставал с постели четыре дня, разве что тайком от монахов, которые заботились о нём со всем должным старанием и терпением. Не менее терпеливо они ухаживали и за сверчком, которого Марселино держал в картонной коробке, и регулярно кормили его.
Болел Марселино впервые, здоровье у него вообще-то было железное. Единственное его развлечение, кроме этого факта, состояло в том, что ему иногда разрешали брать в постель кота; да ещё свисток, которым обычно пользовался брат Негодный, чтобы кого-нибудь позвать на помощь — свисток был тщательно отмыт с мылом и перекочевал теперь к Марселино.
В тот самый день, когда мальчик лежал в келье больной и ни единого раза не вспомнил о своём друге Иисусе, оставшемся на чердаке (- там было большое Распятие, и Марселино нашел Его. – germiones_muzh.), он развлекался тем, что свистел в ухо несчастному коту и слушал пение сверчка. И вдруг ему показалось, что Иисус тихонько зовёт его:
— Марселино…
Он прислушался, отложил свисток и сел на кровати, выпустив кота. Иисус снова позвал:
— Марселино…
Вновь и вновь озирался мальчик, но никого не видел, и ответить тоже не решался. Однако у него не возникло сомнений, что голос действительно принадлежал Господу: очень уж он отличался от всех других. Ну, разве что монахи как-то похоже говорили, когда страдали от жажды в самую жестокую жару.
И в третий раз Иисус позвал:
— Марселино…
Тут мальчик, хоть и видел прекрасно, что он в комнате один, робко отозвался:
— Ты здесь?
— Да, Марселино, Я с тобой.
— Но я Тебя не вижу! — возразил мальчик, недоумевая, как Господь может с ним разговаривать без тела.
— Не бойся, — ответил голос Господа. — Скажи, ты думал обо Мне в эти дни?
— Много раз, — кивнул Марселино. — И ещё беспокоился, что Ты есть хочешь, и если я заболел от жары, то ведь и Ты мог заболеть там, наверху, — крыша-то совсем рядом. Вот только, — перебил он себя, вновь озираясь, — я так и не понял, где Ты.
— Я везде, — объяснил Иисус.
Он замолчал, а мальчик задумался, ушёл его Собеседник или просто не хочет больше говорить, и поэтому сказал:
— Если б я мог встать потихонечку, чтобы братья не заметили, я бы Тебе поесть отнёс…
— Нет, Марселино, лежи пока и молись, чтобы выздороветь. Или вот расскажи — ты Десять заповедей знаешь?
— Все десять — нет, — честно ответил Марселино, — но штук шесть помню, наверное.
— Ну-ка!
Марселино наморщил лоб, чтобы лучше вспомнить и не отвлекаться на поющего сверчка.
— Люби Бога превыше всего, — сказал он наконец.
— А кого ты больше всех любишь? — спросил Господь.
Мальчик про себя подумал, что очень-очень любит Иисуса с тех пор, как они подружились, но вот мама… и Мануэль… Ну да, ещё он всех монахов сильно любил, конечно.
А сверчок всё пел.
Но Господь не стал дожидаться ответа. Он дал Марселино время подумать, а потом попросил:
— Назови ещё какую-нибудь заповедь.
— Святи праздничные дни, — с облегчением выпалил Марселино. (- правильно: «чти день субботний». – germiones_muzh.)
— А ты, — допытывался голос, — всегда себя хорошо ведёшь в часовне?
Марселино снова замолчал, потому что помнил, как однажды связал пояса двух монахов (- монахи опоясываются вервками, так что сделать это было нетрудно. – germiones_muzh.), а в другой раз запустил в часовню козу и кота, привязав к их хвостам консервные банки, а ещё потихоньку пил освящённую воду через соломинку, когда летом было совсем жарко, а она была такая прохладная и чуть-чуть солёная…
А сверчок по-прежнему пел. И Иисус сказал:
— Продолжай…
— Почитай отца и мать, — ответил Марселино.
— А эту заповедь ты исполнил?
— Так у меня же нет ни папы, ни мамы, — немедленно отозвался мальчик.
— Но есть монахи, которые тебе даны вместо родителей, — напомнил Иисус.
Марселино опять замолчал, вспоминая, сколько раз он разыгрывал братьев, вот недавно только брата Хиля стулом напугал, а потом всех — той историей с крестьянином, не хотевшим слушать проповедь…
А сверчок всё пел.
— Ну-ка, назови ещё какую-нибудь, Марселино, — подбодрил его голос.
— Не убий, — вспомнил мальчик.
И немедленно представил себе всех мелких зверюшек, которых убивал, и испугался. А тут ещё следующая заповедь, про воровство… её он просто решил пропустить, потому что воровал много — и для себя, и для Самого Иисуса. (- Марселино приносил Ему еду и одеяло. – germiones_muzh.)
Снова запел сверчок, и снова раздался голос:
— Ты продолжай.
Мальчик пропустил заповедь, которую не хотел упоминать, — но следующая оказалась не лучше:
— Ещё врать нельзя.
Ну да, не врал он! Почти каждый день. И братьям, и Мануэлю, когда рассказал, что весь монастырь — его… Даже самому Иисусу он и то врал.
Он молчал и слушал, как поёт сверчок, пока Иисус, — а Он знал, о чём думал Марселино, — не сказал ему:
— Скоро ты выздоровеешь, а пока подумай о нашем разговоре, хорошо?
Тут как раз вошёл брат Кашка, тихо-тихо, на цыпочках, боясь разбудить ребёнка, если вдруг тот спит. А Марселино ответил Иисусу:
— Обязательно подумаю, и убивать больше не буду, и врать не буду, и чужого брать тоже, а когда снова полезу наверх, всё-всё Тебе расскажу.
Испуганный брат Кашка увидел, что Марселино разговаривает с пустым пространством у окна. Он немедленно подбежал к больному, уложил его, хорошенько укрыл и пощупал лоб и руки. А потом так же быстро вышел из кельи.
Брат Кашка бегом пробежал весь длинный коридор, хотя при его полноте это была нелёгкая задача.
Наконец он постучался к настоятелю, ворвался в келью и, отдуваясь, сообщил ему дрожащим голосом, в котором слышались слёзы:
— Отче, мальчику хуже — температуры-то нет, но зато он говорит сам с собой, как будто бредит!

ХОСЕ МАРИЯ САНЧЕС-СИЛЬВА
Tags: Марселино
Subscribe

  • как душат и глотают человека змеи

    большие неядовитые змеи - удавы и питоны - нападают на человека редко. Гораздо реже, чем акулы и крокодилы. - Дело в том, чвто они немогут съесть вас…

  • КРАБЫ НЕ ОВОЩ!

    нет, Грабш и слышать не желал о доме (- ему и в пещере былохорошо. - germiones_muzh.). А чтобы не слушать, взял фонарик и запасной пистолет из шкафа…

  • что даёт сабельнику опыт конного боя

    навыки конной рубки невероятно ценны и в пешем рукопашном бою. - Верхом съезжаются восновном на один миг - и в этот миг надо успеть нанести один…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments