germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

"МОРСКОЙ ЧОРТ" (мемуар капитана последнего боевого парусника в мире: рейдера Seeadler). - IX серия

Первый пароход.
11-го января, на высоте (- переводчик ниразу не моряк и негеограф: на долготе! - germiones_muzh.) Гибралтарского пролива, был замечен с левого борта пароход. Всеобщее возбуждение. На пароходы мы, собственно говоря, не должны были нападать. Но многое обещаешь, чего не можешь выполнить. Слишком воинственный дух владел всей командой, начиная с последнего юнги и кончая командиром.
Мы подняли сигнал: «Прошу сообщить показание хронометра». Парусное судно обыкновенно не имеет точного времени, если оно давно находится в море. Пока что мы выдавали себя за норвежцев. Все были в штатском одеянии. Вооруженная часть команды укрылась на палубе за фальшбортом. Пароход приблизился к нам, поднял ― «ясно вижу» и ответный вымпел. Он подошел с наветра, мы не могли подняться к нему. Английский ли это пароход? Название не было написано на борту. Очевидно, это был англичанин. Они во время войны все стали безымянными. По типу постройки он также производил впечатление английского судна.
Он подходит ближе и хочет сообщить старому заспанному норвежцу точное время.
― Атаковать ли его? ― спрашиваю я команду, которая старательно рассматривает противника через шпигаты.
― Конечно, да! Мы должны атаковать его. Это англичанин!
― Приготовить корабль к бою!
Раздастся звук барабана, падает полупортик, скрывавший орудие, сигнал спускается, и под клотиком мачты взвивается военный флаг. Затем следует выстрел под нос парохода. Наконец-то, первый выстрел по неприятелю! Пароход, по-видимому, не понимает в чем дело и в ответ подымает английский флаг. Еще один выстрел. Бумссс!.. Тут он сразу поворачивает с явным намерением удрать от нас. Снова выстрел поверх труб, другой опять по носу, и пароход стопорит машины. С него спускают шлюпку; она направляется к нам.
Капитан «Гледис Рояль», так звали пароход, почтенный седой человек поднимается к нам на палубу, он упрашивает пощадить его старый пароход, который идет с грузом кардифского угля в Буэнос-Айрес, нейтральный порт. У него там жена и дети.
― Думаете ли вы, что немецкий пароход, встреченный здесь, получил бы пощаду от англичан? ― спрашиваю я его.
Он объясняет, что не остановился по первому выстрелу, ибо ему показалось, что мы стреляли из небольшой мортиры, ― такой способ раньше практиковался на судах для проверки часов. Поэтому он поднял британский флаг, желал показать, что время будет дано по спуску флага, а не по выстрелу. При втором выстреле кок на пароходе заметил разрыв гранаты и закричал, что показалась немецкая подводная лодка. Тогда была сделана попытка к бегству. Только при третьем выстреле заметили огонь из дула орудия и разобрали военный флаг.
― Клянусь небом ― это самая лучшая западня, которую я когда-либо видел!
Я послал капитана обратно на пароход и отрядил с ним своих матросов, чтобы свезти с парохода все наиболее ценное, в особенности провиант, который нам был нужен для пленных. Двадцать шесть англичан и темнокожих были переведены к нам, после чего пароход вступил нам в кильватер. Лишь с наступлением вечера были заложены подрывные патроны, и пароход взорван. Мы должны были соблюдать осторожность и учитывать, что поблизости могли быть неприятельские крейсера. Через десять минут пароход скрылся под водой. Он стоил много больше, чем весь «Морской Чёрт». Таким образом, наше плавание начинало оправдывать себя.
Английский капитан был весьма удивлен, что ему отвели уютную каюту, но в то же время огорчен, что он был первый гость в ней.
―Только я один? ― спросил он сокрушенным голосом.
Мы обещали достать ему «общество» в недалеком будущем. Наш боцман радовался, что, наконец, имеются рабочие руки, чтобы производить уборку в средней палубе.

В Атлантическом океане.
Все говорило за то, что мы находимся в «хорошем» районе. Решено было продолжать следовать далее, ― тем же курсом на Мадеру. На следующий день мы увидели пароход, шедший нам на пересечку курса. На наши сигналы он не отвечал. Был пущен в ход мотор. Мы приближаемся к пароходу. Он проходит впереди нас на расстоянии 300 метров и оказывается англичанином. Все паруса у нас поставлены, военный флаг поднят и раздается первый выстрел. Пароход продолжает идти полным ходом. Еще выстрел. Англичанин поворачивает на ветер, правильно рассчитывая, что парусное судно не может следовать против ветра. Мы открываем беглый огонь по пароходу и замечаем ряд попаданий. Один снаряд разрывается на палубе. Видно, как люди на пароходе бегают взад и вперед, паровая сирена пронзительно свистит, машины стопорятся. Штуртрос был поврежден снарядом, и руль перестал действовать, Это был прекрасный пароход «Ленди Айланд», возвращавшийся к себе на родину. Команда на нем стала беспорядочно спускать шлюпки. Капитан один оставался на мостике, тщетно пытаясь что-нибудь предпринять. Наконец, и он был принужден сесть в последнюю шлюпку и направиться к нам.
Оказалось, что капитан Бартон уже раз лишился парохода, который был потоплен (- немецким. - germiones_muzh.) вспомогательным крейсером «Мёве». Это было теперь его первое плаванье после освобождения с «Мёве». Он вообразил себе, что мы его повесим, так как, будучи первый раз взят в плен, он дал подписку не принимать участия в военных действиях. Поэтому он и старался спастись от нас бегством. Он успокоился только после того, как мы его заверили, что данная им подписка относилась лишь к военным действиям, командование же пароходом не могло быть вменено ему в вину. Его смелое поведение, наоборот, было оценено нами по достоинству.
Пароход «Ленди Айланд» вез 4 500 тонн сахара с Мадагаскара. В виду свежей погоды, пароход не был взорван, а потоплен артиллерийским огнем.
Новым «гостям» особенно обрадовался первый наш пленник ― капитан Чьюн. Команды обоих пароходов также быстро у нас подружились. Мы имели уже у себя пленников различных рас.
В один из последующих дней, рано утром, мы увидели судно, приближавшееся к нам под всеми парусами. Это был большой трехмачтовый барк. Заметив нас, он гордо поднял трехцветный флаг и запросил нас сигналом: «Какие новости о войне?» Мы подошли к нему ближе, подняли военный флаг и сигнал: «Приведите круто к ветру». Он тотчас исполнил приказание. Наша шлюпка отвалила к нему и перевезла к нам команду с барка и её имущество. Судно называлось «Карл Гуно» и шло с грузом маиса из Дурбана (Южн. Африка). Капитан его произвел на меня выгодное впечатление не только своей образованностью, но, главным образом, тем, как он открыто давал чувствовать, что видит в нас своих врагов. Он держался донельзя корректно, выказывал уважение к неприятелю, но в то же время не шел ни на какое сближение с нами. Весь провиант с «Карла Гуно» был перегружен к нам; между прочим, много красного вина и три жирных свиньи.
Мы продолжали приближаться к главному району нашей пиратской деятельности, который был намечен в пяти градусах к северу от экватора и в 30 градусах западной долготы. Этот район должен был быть для нас наиболее благоприятным. Все парусные суда, выходящие из пределов юго-восточного пассата[18] и идущие на север, должны проходить в этих местах.
Первым попал здесь в наши руки английский капитан, совершавший своё свадебное путешествие. Мы приняли сначала его трехмачтовую шхуну за американскую, так как в Америке любят этот тип парусного судна с косыми парусами. В то время мы еще не находились в войне с Америкой. Мы предпочли поэтому оставить судно в покое, но подняли только норвежский флаг, чтобы и его заставить показать свою национальность. Капитан шхуны, однако, не отвечал нам. Мы приспустили флаг и вновь подняли его до места, как бы в знак приветствия. Молодая жена капитана, увидев это, стала упрекать мужа, что он нарушает правила международной вежливости, и уговорила его поднять хотя бы национальный флаг. Мы уже думали про себя: «Чёрт с ним, с этим невежей», ― но в это время с марса прокричали:
― Да ведь это не американец, ― он поднял английский флаг!
Наше настроение сразу переменилось. «Право на борт!» Мы были еще в значительном отдалении. «Поднять военный флаг!» «Выстрел под нос!» Никакого впечатления. Еще один выстрел! Шхуна приводит к ветру. Это было канадское судно «Персей».
Капитан принял разрыв первой гранаты, ударившейся в 500 метрах от судна, за всплеск кита и поэтому не обратил на нас должного внимания. В бинокль мы замечаем на шхуне женщину, которая в нервном возбуждении мечется по палубе. Вначале мы не были обрадованы заполучить к себе на судно представительницу прекрасного пола. Но впоследствии должны были сознаться, что эта молодая женщина с её непринужденной веселостью внесла приятное разнообразие я нашу жизнь. Она была очень избалована, стремилась ко всяким удобствам, но в то же время отнюдь не унывала и смотрела на все происшествие с спортивной точки зрения.
Мы продолжали топить одно судно за другим и много тысяч тонн отправили уже на дно морское. В одно прекрасное утро с вышки передают, что за кормой виден дым. Вскоре показался большой пароход, шедший полным ходом. До поры до времени мы прикидываемся норвежским судном и, по обыкновению, просим сообщить нам показание хронометра. Пароход не отзывается на наш сигнал. Капитан его, очевидно, решил, что «пускай этот злополучный парусник от других узнает точное время». Но у нас были и другие средства обратить на себя внимание. Мы пускаем в ход наш дымовой аппарат. Густые клубы черного дыма с красным пламенем магнезии вырываются наружу и производят впечатление, что на судне пожар. Пароход приближается к нам, мы уменьшаем дым. Отдастся приказ ― быть в боевой готовности. Тридцать моих молодцов с винтовками спрятаны за фальшбортом. Четверо из нас в штатском на мостике. «Жанетта» в белом платье и светлом парике, который ярко блестит в лучах тропического солнца, прогуливается по палубе. На бом-брам-реи, фок, грот и бизань мачты посланы матросы с мегафонами[19]. Мы держались сначала, как нейтральное судно, чтобы заставить пароход подойти к нам, вплотную. Пушка была скрыта за свиным хлевом.
Когда пароход был у нас на траверзе, толстый капитан его кричит:
― Что случилось с вами?
Ответа нет. Мы прикрываем дымовой аппарат и начинаем действовать.
Раздается боевая тревога. Военный флаг и красный каперский вымпел взвиваются на мачтах.
Наш корабль был единственным, который ходил в мировую войну под пиратским вымпелом. Это ― длиной в метр, красный флаг с изображением белого черепа в крыже. «Жанетта» скидывает с себя женское платье, одетое поверх матросской голландки, и машет своим париком.
Всеобщая паника на пароходе! Все кричат: «немцы, немцы!» Кочегары и машинисты выбежали на палубу, все бросились к спасательным шлюпкам, возникла невероятная сутолока. Кто бы мог подумать, что этот безобидный парусник ― вспомогательный крейсер! В довершение раздается выстрел. Наша старая пушка сбивает антенну беспроволочного телеграфа. Пароход отныне лишен возможности использовать радио. Капитан усиленно дергает ручки машинного телеграфа и громовым голосом пытается командовать. Все напрасно! Машинная команда вся на палубе, люди стремительно куда-то бегут. У нас возникает подозрение, что это быть может артиллерийская прислуга, посланная к орудию. Нужно было в корне пресечь эту возможность. В эту минуту с наших мачт раздаются в мегафон три оглушающих окрика:
― Приготовить торпеды!
С парохода несется в ответ многоголосый вопль отчаяния:
― Не надо торпед, не надо торпед!
Все, что было белого на пароходе, скатерти, полотенца развеваются в воздухе, повар машет своим белым передником.
― Оставайтесь на месте, иначе выпустим торпеды!
Шлюпка с нашей призовой командой направляется к пароходу. Теперь он в наших руках. Что за роскошный пароход! Прекрасные ковры, кресла, дорогие украшения, дорогой рояль, фисгармония ― все перевозится к нам. На пароходе оказалось 2000 ящиков шампанского и 500 ящиков коньяку. Мы не побрезгали и этим. Когда весь экипаж и ценный груз был доставлен к нам, пароход подвергся участи своих предшественников и погрузился на дно.
Капитан, приглядевшись у нас на судне, подошел ко мне с вопросом:
― Командир, эта старая пушка ― все, что вы имеете?
― Ну да!
― А ваши торпеды?
― Торпеды? У нас нет торпед. Для вас хватит воздушных торпед, которые мы выстреливаем на словах.
― Итак, никаких торпед?
Его лицо было слишком красным, чтобы побледнеть. Оно стало багровым, глаза его в испуге смотрели на меня:
― Умоляю вас, командир, не говорить об этом никому.
Путь наш лежал на юг. Была изумительная тропическая ночь. Кучка веселых пиратов, довольная своей добычей, сидела в тесном кругу и распивала шампанское. Небо было полно звёзд, луна обливала нас серебряным светом, волны мягко ударялись о форштевень. Мы шли под всеми парусами. В средней палубе играл оркестр ― виолончель, скрипка, фисгармония и рояль. Раздавались стройные звуки песни: «О, дуй, прекрасный южный ветер». Окруженные со всех сторон врагами, мы с тем большим упоением вдыхали в себя очарование природы. .Мы наслаждались красотами тропической ночи. Ведь, никто не знал, что ожидает нас на следующий день, не очутимся ли мы на глубине нескольких тысяч метров под водой. Наши средства защиты были слишком ничтожны. Восторженное настроение было вдруг нарушено окриком с вышки: «Огонь по правому борту!»
К черту стаканы, скорей бинокли!..

ФЕЛИКС ФОН ЛЮКНЕР
Tags: альбатросом клюнутый
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • из цикла О ПТИЦАХ

    КТО КРУПНЕЕ - ХИЩНИК ИЛИ ТРАВОЯД, ОХОТНИК ИЛИ ДОБЫЧА? распространено представление о больших хищниках, уничтожающих мирную "мелочь"... Это клише…

  • (без темы)

    человек-потребитель не любит, не создаёт - он использует и расходует. Это видно даже в детских играх, увы.

  • ДОДО (Монмартр, газета, тёплая решетка). - XXV серия, заключительная

    когда дверь тихо отворилась, я осталась лежать с закрытыми глазами, желая прежде всего показать, что доверяю и принадлежу ему, иначе все остальное не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments