germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

"МОРСКОЙ ЧОРТ" (мемуар капитана последнего боевого парусника в мире: рейдера Seeadler). - V серия

Опять на школьной скамье.
В Гамбурге мне пришла мысль держать экзамен на диплом штурмана. Для этого необходимо было иметь стаж плавания на пароходе. Я подрядился поэтому матросом на один из грузовых пароходов и плавал сначала в Средиземном море, а потом между Германией и Голландией. После нескольких месяцев плавания я смог осуществить свои мечты о дальнейшей морской карьере и поступил в мореходную школу в Любеке. Мне было в это время уж больше двадцати лет. Все наши старые капитаны выбились в люди таким же путем. Школа ― это те «узкие врата», через которые должен пройти каждый матрос, если он хочет продвинуться вперед. Пассажиры охотнее доверяют свою жизнь старому испытанному моряку, чем какому-нибудь франту в лакированных ботинках.
Что значит вообще морское образование? Оно состоит, главным образом, в практических знаниях, в умении выйти из трудного положения и бороться со стихиями. Когда такелаж летит вниз и нужно решать вопрос ― что делать, знание высшей математики мало чему поможет.
В школе я себя чувствовал сначала очень подавленным. Как моряк, я имел уже многолетний опыт и представлял собой кое-что, в школе же я стал снова полным ничтожеством. В науках я отличался полным невежеством. Я не умел грамотно писать, не знал литературного немецкого языка и мог изъясняться только по-простому. Арифметику мне пришлось начинать с азов. Я не имел понятия о дробях, не понимал, что такое числитель и знаменатель. Помимо занятий в школе, приходилось каждый вечер брать частные уроки, чтобы постепенно осилить тригонометрию, навигацию, астрономию и тому подобную премудрость. Голова моя туго поддавалась учению, и я готов был прийти в отчаянье. Но упорным трудом и прилежанием, я в девять месяцев настолько подготовился, что мог рискнуть держать экзамен. Целую неделю продолжалось это испытание, и в результате я получил столь желанное звание штурмана дальнего плавания.

Офицер коммерческого флота.
После экзамена я поступил вахтенным офицером на пароход «Петрополис» ― крупнейшей немецкой пароходной компании «Гамбург―Америка». Взамен прежней кисы и походного чемодана, я заказал себе сундук и воображал себя настоящим капитаном. Я завел себе лайковые перчатки, бельё, башмаки и до сих нор еще вспоминаю, как я покупал себе первые манжетные запонки. Когда я в своей новой форме прогуливался по спардеку «Петрополиса», я чувствовал себя молодым богом. Ведь еще недавно н был простым матросом, должен был драить медяшку и исполнять всякую черную работу. Тем более разительной представлялась, мне перемена в моей судьбе.
После годичного плавания на «Петрополисе» я воспользовался правом поступить вольноопределяющимся в военный флот. Запасшись впервые в жизни билетом второго класса, я сел в поезд и отправился в Киль. Здесь мне пришлось провести год, сначала в казарме, а потом на военных судах флота. Наконец, меня произвели в мичманы запаса флота.
Дальнейшая моя служба в течение двух лет протекала на больших коммерческих пароходах Гамбургской компании. В свободное время я продолжал упорно заниматься своим образованием и готовился держать экзамен на капитана дальнего плавания.
Часть своих досугов в Гамбурге я любил посвящать парусному спорту на Нижней Эльбе. Катаясь, однажды, на своей яхте, я увидел парусный бот, который беспомощно штормовал. Владелец его ― кёльнский купец, как оказалось впоследствии, ― совершенно не умел управлять парусами. Порывом ветра на боте сбило бизань-мачту, и злополучный «спортсмен» очутился в воде. Когда я подошел к нему на яхте, он успел уже скрыться под водой. Мне пришлось нырнуть на значительную глубину, чтобы поймать его. Я поднялся с ним на поверхность воды, но в ту минуту, как я хотел расправить легкие и наполнить их воздухом, он судорожно вцепился в меня руками и ногами. Меня потянуло вместе с ним на дно. С большим трудом высвободил я ноги, оттолкнул его от себя и всплыл опять наверх. У меня уже стало темнеть в глазах, но, отдохнув немного, я снова нырнул. Поймав утопленника, я долго выгребал с ним против течения. Все-таки добрался до берега реки. Здесь собралась большая толпа народа. В полном изнеможении я свалился на песок и лишился сознания. Только через час я пришел в себя и мог уехать домой. Спасенного мною человека также удалось привести в чувство.
Рассказывать о подобных случаях спасения погибающих ― чрезвычайно скучно. Я привел этот случай только потому, что он в моей жизни сыграл впоследствии известную роль.

Офицер военного флота.
Осенью 1911 года я был принят офицером на действительную службу в военный флот. Поводом к этому послужил пятый по счету случай, когда я спас погибающего. Дело происходило в Гамбурге, вечером 24 декабря. Я стоял на пристани в ожидании парового парома. При сумрачном освещении портовых фонарей вдруг мелькнул человек, барахтавшийся в воде. Я тотчас приготовился броситься в воду, но стоявший рядом со мной таможенный надсмотрщик удержал меня за рукав: «Разве не довольно с вас, что потонет один? Вы с ума сошли кидаться в такую ледяную воду?» Я вырвался из его рук и спрыгнул вниз. Чёрт возьми, в какой я окунулся холод! Было 13,5 градусов мороза. Как будто раскаленный гвоздь вонзился мне в затылок. Мне пришлось проплыть 25 метров, чтобы добраться до утопавшего. На его счастье, благодаря морозу и винным парам, он окостенел. Кто спокойно держится в воде, тот не так быстро идет ко дну. Я приволок его к пристани и только с помощью таможенника мог взобраться наверх. «Такой сумасшедший парень, ― сказал он, ― ведь, не будь меня здесь, вы оба бы потонули».
Нас обоих привели в харчевню, завернули в теплые одеяла и стали вливать в нас пунш стакан за стаканом. Спасенный мной человек оказался английским матросом.
Эта «рождественская история» была пропечатана во всех газетах. Рассказывалось, что я спас уже пять человек, но до сих пор не получил еще медали за спасение погибающих. Историей заинтересовался главный адмирал флота принц Генрих. Вскоре последовал запрос ― не желаю ли я поступить на действительную службу в военный флот. Я ответил согласием и был командирован на один из больших кораблей для прохождения поверочного курса.
Пришлось опять приняться за учение. Нужно было одолеть все то, чему морские кадеты и гардемарины учатся в течение 3,5 лет. С моими товарищами и учителями я быстро подружился, но у меня нашлось много завистников. Один капитан II ранга громогласно заявлял, что «отныне флот, по-видимому, становится убежищем для бродяг, выгнанных из родительского дома». Это был действительно первый случай за 60 лет существования флота, чтобы такой человек, как я, был принят в качестве офицера.
После годичного испытания последовал приказ о моем окончательном переводе во флот с назначением вахтенным офицером на линейный корабль «Прейсен».
Вначале было нелегко ― мои соплаватели отнюдь не были склонны содействовать моей дальнейшей карьере и весьма недоверчиво относились ко мне. С производством в старшие лейтенанты я был переведен на другой корабль и, наконец, в 1913 г. был назначен командиром канонерской лодки «Пантера», на которой провел около года, в западной Африке.
Весной 1914 года «Пантера», как пробывшая в заграничном плавании три года, была отправлена в Германию для очередного ввода в док. В июле весь ремонт был закончен, мы вышли из дока в Данциге и должны были идти но назначению. Но 17-го числа неожиданно пришла телеграмма: «Поход отменяется».
Вскоре была объявлена война...

ФЕЛИКС ФОН ЛЮКНЕР
Tags: альбатросом клюнутый
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments