germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ПУТИ-ДОРОГИ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КАЗАКА. XIV серия

ТАЁЖНЫЕ ТРОПЫ
осенью 1912 года наша артель ушла в Букточу и работала там до января 1913-го года. Мыли понемногу золото на пропитание, а в январе вышли на Усть-Ундургу. Здесь открылся балластный карьер, и мы устроились туда на работу землекопами. Зарабатывали неплохо. В марте на станции Ксеневской был устроен большой побег из тюрьмы: ушли 50 человек, обезоружили охрану, но людей (охранников. – germiones_muzh.) оставили в живых. После этого туда нагнали полицию, жандармов и стали тщательно искать беглецов, строго проверять документы. Когда мы услышали об этом, тут же собрались и снова ушли в Букточу искать золото.
Пробили две ямы, одна вышла глухарь, пустая, а во второй оказалось золота на две с половиной доли с лотка, и мы начали мыть. Проработали 2 месяца, наступила весна, растаял снег и вскрылись реки. Мы решили пройти по руслу Нерчугана с разведкой, не окажется ли где золото побогаче. Продуктов оставалось только на неделю. На третий день нашей разведки наткнулись на одной косе на золото. Стали ее тщательно пробовать, оказалось, что вкруговую обходится две доли с лотка. Получалось по золотнику на человека, можно было мыть: вода рядом, грунт-песок с галькой, и мы решили здесь мыть.
Сначала пошли в Усть-Ундургу за продуктами, там остановились у Юрченко, рассказали Захару Парамоновичу про нашу косу, взвесили золото, сколько успели намыть, и он согласился идти с нами. Поехал в Урюм, сдал там золото, поскольку нам, беспаспортным, нельзя было соваться ни в какие конторы. Он набрал продукты, взял с собой старшего сына Кирилла. Когда стемнело, мы вышли в ночь, чтобы за нами не пошли другие золотоискатели, ушли незаметно.
Пришли на третий день на нашу косу, расположились, привезли из Букточи инструмент и на следующий день начали мыть оттуда, где были хорошие пробы. Народу в нашей артели было 6 человек, нас четверо да Захар с сыном. В первый же день намыли 6 золотников, по одному золотнику на человека. Когда начали работать в полную силу, то стали и по два золотника намывать. Нажимали с утра до вечера, промыли три недели, и наша коса начала подходить к концу.
И тут появилась артель из Зилова 4 человека и со Сбегов 5 человек, но мы уже почти всю косу прошли. Пришлые попытались мыть с нами, но посчитали невыгодным доход и ушли дальше.
Мы домыли косу до конца и решили вернуться в Усть-Ундургу, продукты уже почти все кончились. Намыли мы 145 золотников на 500 рублей, каждому досталось по 84 рубля. Это был первый наш хороший заработок на золоте (- ну, не супер. – germiones_muzh.). Мы немного приоделись, купили штаны, рубахи, обувку и решили устроиться поработать в карьере, где мы и пробыли все лето.
В конце августа Захар Парамонович рассказал мне, что в Урюме у него есть знакомый охотник Шайдуров, который говорит, что знает человека, бывшего проводника разведочной партии. Она ходила на Витим искать золото, и в одном ключе проводник нашел хорошее золото, но от партии скрыл свои пробы. Потом он попал в тюрьму за драку, просидел там четыре года. А теперь вышел из тюрьмы и хочет идти искать этот ключ, но у него нет напарника, и мыть золото он хорошо не умеет, поэтому ищет надежного человека, с кем можно было бы пойти в тайгу.
В воскресенье я пошел с Захаром в Урюм к Шайдурову, который занимался исключительно охотой на зверей, имел свой небольшой домик. Когда мы прибыли к охотнику, то Захар отрекомендовал меня как специалиста по золоту. Шайдуров посмотрел внимательно и сказал:
— Что-то больно молодой твой специалист, Захар!
— Ничего, он хоть и молодой, но опытный, уже который год золотоискателем ходит! И артель у него хорошая подобрана, и инструмент нужный есть.
— Ну ладно, посидите немного, а я пойду поищу, кого вам надо.
Мы прождали с полчаса, и приводит он мужчину лет 35, который назвался Фомой, а я ему отрекомендовался как Дуботолкин Иван. Шайдуров сказал:
— Я хорошо знаю Юрченко Захара, человек надежный, семейный, порядочный. На него вполне можно положиться.
— Верю, верю тебе и готов повести их, но вот беда: средств у меня нет, чтобы продуктов набрать, недавно из тюрьмы вышел, гол как сокол. А золото в том ключе есть, точно знаю, — ответил Фома. Я его спросил:
— В каком это направлении?
— Надо заходить по Нерче, где она сходится с Нерчуганом, с правой стороны, пройти всю падь до вершины и перевалить в систему Витима и идти этой же падью вверх по левой стороне.
— Ну что же, сомнений не остается. Когда будем выходить?
Шайдуров предупредил:
— Я не пойду на первый раз. У меня подходит время белковать, а за вторым рейсом попрошу взять меня.
— Конкретно мы сейчас не можем договориться, — сказал я, — потому что надо все обговорить с артелью, а тогда решим, кто пойдет и когда.
— Ну, вот и ладненько, так и сделаем, — сказал Фома.
Когда мы вернулись в Усть-Ундургу и рассказали все моим подельщикам, то решили так: идти пока втроем, а если действительно найдем место, пробьем шурфы, то один вернется и сообщит результаты, тогда пойдем все. Средства у нас были. И мы решили купить коня, чтобы везти продукты.
На второй день вечером мы с Мишкой и Писаревым пошли в Урюм. Фома уже был в доме, дожидался нас, и мы сразу стали договариваться, назначили день выхода, сказали, что продукты возьмем на наши средства. Фома тут добавил:
— У меня еще обувка плохая, пособите мне.
Мы пообещали ему купить обувку. Шайдуров принес две бутылки водки, жена его приготовила закуску, спрыснули мы наш договор, а потом мы ушли.
Добрались до Усть-Ундурги и начали собираться в дорогу. Купили коня, Захар съездил в Урюм, набрал нам продуктов: муки, кеты, масла, круп. В условленное время отправились в Ченгул, куда должны были прийти Фома и Шайдуров.
Когда мы с Гошкой приехали в Ченгул, то наши подельщики уже были на месте и ждали нас. Шайдуров мне все объяснил:
— Чтобы выйти на Нерчуган, вы должны идти до устья, где он впадает в Нерчу, а там переправиться на правый берег Нерчи и идти этой падью.
Шайдуров вернулся домой, а мы двинулись в дальний путь. На этот раз мы купили берданку с достаточным количеством патронов. С берданкой шел Гошка Писарев, а Михаил занялся конем, вел и кормил его, я на стоянках пек лепешки на железной лопате. Хлеб и сухари золотоискатели не берут с собой, потому что они занимают много места, а если подмокнут, то портятся, а мука сохраняется лучше, даже если и подмокнет. Поэтому в дальних походах мука лучше, чем хлеб.
Вечером, остановившись на отдых, сразу разгребали снег для табора, разводили костер. Я набирал снег в котелки, натаивал и кипятил. Оставлял воды для теста, вымешивал его хорошо, а потом отрезал куски, делал лепешки размером с лопату. За это время нагревались угли, я клал на них лопату и следил, чтобы лепешка не подгорела, вовремя ее переворачивал, а как готова, так и в сторону. Так напекал и на ужин, и на завтрак, и на обед.
Пока я пек лепешки, другие артельщики таскали и рубили дрова, заготовляли на костер, чтобы горел всю ночь, а Миша рвал ветошь-траву, мелко рубил ее на чурке, кипятил воду, обливал кипятком эту сечу, посыпал ее мукой, размешивал и кормил этим коня, а потом мы сами садились ужинать. Спали у костра, который горел всю ночь, ногами к огню, головы закутывали потеплее.
На 4-ый день мы вышли на устье Нерчугана, а потом дошли до слияния Нерчугана с Нерчой. Была уже вторая половина октября, реки замерзли. Через Нерчу мы перешли благополучно, потом пошли вдоль реки вверх до слияния с Нерчуганом. Первые приметы сошлись, как рассказывал нам Шайдуров, и мы все были довольны, что все идет благополучно. Теперь нам предстояло пройти до вершины пади Береи и перевалиться в систему реки Каранчи. Но второй день, как отошли от Нерчи, поднялась пурга, завалило все снегом, пришлось сделать дневку. Закрыли коня балаганом, а сами зарылись в снег, боялись, что перемерзнем, но через сутки пурга утихла.
Идти стало труднее, потому что выпал свежий снег, и ноги вязли, как в песке, но мы все равно шли. Один из нас шагал впереди, прокладывал путь, остальные след в след, потом менялись, когда передний уставал. Он переходил в хвост, а второй становился первым.
На четвертые сутки мы одолели падь, перевалили хребет.
На вершине хребта сделали привал, пообедали, полюбовались на красоту гор и увидели, что течение реки идет на спуск. Раньше мы все время шли на подъем, а теперь надо было идти вниз. Спросили Фому:
— Помнишь ли ты эти места?
— Да, я помню, нам сейчас надо идти на север, — ответил Фома.
Мы стали спускаться, и, действительно, падь взяла направление на север; на третий день спуска с хребта мы вышли на большое русло реки, похожей на Нерчу. Фома сказал:
— Это река Каранга, и теперь надо поворачивать обратно по этой же пади и осматривать притоки реки по левой стороне.
На берегу Каранги мы переночевали и пошли по этой же пади вверх, решили осматривать все ключи. Так начались наши поиски ключа с зимовьем и двумя шурфами. Первые два дня поисков мы еще терпели, но потом, осматривая уже пятый ключ, дойдя до середины реки и ничего не найдя, никаких порубок (- золотоискатели конечно должны были рубить лес на дрова. – germiones_muzh.), мы с Мишей решили дальше не идти, чтобы не изнурять напрасно коня. Гошка и Фома дошли до вершины, но не нашли ничего и вернулись обратно.
Мы сварили чай, поели, а потом стали снова спрашивать Фому:
— Что нам делать дальше?
— Надо продолжать искать. Я подзабыл немного, — ответил он.
Решили продолжать поиски, но Фоме уже не было доверия, и мы решили между собой во время сна следить за ним по очереди, чтобы он нас сонных не порубил. Делали все скрытно от него, то костер подправляли, то ветошь рвали и подкладывали коню. Когда мы дошли до вершины, где переваливали хребет, и вышли на свой след, то сделали обеденный привал и стали снова допытывать Фому; он все стоял на своем, что в этой пади есть золото.
Потом Гошка схватил берданку, навел оружие на Фому и закричал:
— Сознайся, сукин сын, и говори правду! Куда завел нас? А то я тебя сейчас пристрелю!
Тогда Фома заплакал и стал просить прощения:
— Простите, Христа ради. Я сам тут не был, а мне рассказал один человек в тюрьме про это место.
(- да. Попали вы опять, ребята. – germiones_muzh.)
— А зачем нас обманул? Какая у тебя была цель?
Он машет головой в стороны, и слезы летят как горошины:
— Голодать надоело. Хотел возле вас хоть отъесться.
Гошка стал настаивать на том, чтобы его пристрелить, но мне это было страшно и не желательно. Я спросил Михаила, какое у него мнение. Он ответил:
— Не стоит тратить на него заряд и класть черное пятно на наши души, пусть завтра идет, куда хочет, но не давать ему даже и крошки хлеба! Если выберется живой, то его счастье, а если загибнет, то ему наказание за обман, зато наша совесть будет чиста, что не убили его собственными руками.
Я сразу согласился с Михаилом, но Гошка долго спорил с нами и только под утро согласился. В завтрак мы накормили Фому последний раз, но с собой ему ничего не дали, и велели уходить от нас, куда глаза глядят. Сами остались отдохнуть, передневать и коня как следует накормить, а главное, мы хотели проследить, куда он пойдет.
Еще в Урюме мне Шайдуров рассказывал, что ниже слияния Нерчугана с Нерчой есть зимовье, и туда в неурожайные годы приезжают орочены косить сено (там хорошие сенные луга) и пригоняют скот на зимовку. Оставляют одного пастуха, он там ловит рыбу. Если у нас кончатся продукты, то там можно будет достать, а также сена для лошади. Оттуда надо идти на Бугочачу, а потом до Зилова. Этот план мы имели в виду на тот случай, когда будем возвращаться домой.
Мы пошли вниз к Нерче, по следам Фомы. Он на ночлег нигде не останавливался, а непрерывно шел. На третий день мы по его следам пришли к этому зимовью. Бараков было пять, но жили только в одном, это мы увидели, когда стали подходить. Нас встретили с визгом и лаем две большие собаки. А из зимовья вышел старик, и мы поздоровались с ним. Он спросил:
— Откуда идете?
— Из тайги выходим, золото искали, но ничего не нашли.
— Ну что же, всякое бывает. Заходите, располагайтесь.
Зимовье у него оказалось большое, даже с двумя печками: русской и железной. Спрашиваем:
— А нет ли у тебя печеного хлеба? У нас мука есть, но мы очень устали, не хочется со стряпней возиться. Может быть, продашь нам хлеба?
Старик кивнул головой, достал две буханки и сказал, что продаст за три рубля (- дорого!! – germiones_muzh.), и еще предложил нам рыбы. Мы купили хлеба и рыбы и спросили сено для лошади. Старик разрешил взять и сена, сколько надо, только расплатиться по совести. Я ответил:
— Не беспокойся, за все расплатимся. А что это ты такой недоверчивый?
— Да вот недавно был человек, ел и пил за троих, обещал расплатиться, а потом обманом вышел, как будто во двор, и не вернулся, ничего не заплатил.
Мы сразу поняли, что это был Фома, но старику ничего не сказали, решили подождать. Варим уху и тут слышим лай собак. Уже смеркалось, старик говорит:
— Вот еще кого-то Бог дает, — и вышел.
Гошка сказал:
— Надо спросить у старика водки.
— Вот сварятся ленки, тогда и спросим, — ответил я.
Входит наш хозяин, а за ним охотник в орочонской одежде, лет сорока. Поздоровался с нами вежливо на чистом русском языке, поставил винтовку в угол, снял котомку, присел и закурил. У нас сварилась уха, мы попросили у хозяина миску, а Гошка о своем:
— А не найдется ли у тебя, старик, бутылочки водки? Мы за все заплатим.
— Водки нет, а вот коньяк есть, но он дорогой.
— Это еще лучше, — закричал Гошка, — подавай быстрее, и сам садись с нами за компанию.
Старик достал бутылку коньяка, но сам пить наотрез отказался, однако ухи поел и похвалил, что вкусно сварили. Гошка угостил и охотника, спросил, как его звать.
— Звать меня Нарышкин Григорий Иванович. Я из семьи декабристов, которые осели в Сибири. Живу в селе Кыра своим домом, а с этим стариком давно уже дружу. Давай-ка нам, хозяин, еще одну бутылочку. Ребята меня угостили, я их тоже хочу угостить.
Охотник достал кусок медвежьего сала, распечатал бутылку, и мы ее быстро распили. Потом Гошка еще одну попросил. Так мы очень хорошо попили и поели. Нарышкин стал расспрашивать, куда мы ходили. А потом сам догадался:
— Вы, наверно, с Калара идете? Я слышал, что там есть хорошее золото.
Мы решили довериться ему и рассказали все про Фому, как он водил нас, а сам толком ничего не знал. Нарышкин спросил:
— А не дребезжит ли у него голос в разговоре?
— Да, немного дребезжит.
— А нет ли впереди у него двух зубов? А на левой щеке ножевого шрама?
— Да, да, все сходится! — закричал Гошка.
— Так я этого мужика хорошо знаю (- наш, декабрист:)! - germiones_muzh.)…

АНДРЕЙ ФИЛИППОВ (1889 – 1974. забайкальский казак. Батрак, золотоискатель, участник 1 Мировой, партизан гражданской, прораб)
Tags: по диким степям Забайкалья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments