germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

ПУТИ-ДОРОГИ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КАЗАКА. XI серия

…земля в косогоре сухая, и лом шел хорошо. Отвозка сперва была недалеко, но вскоре вышел камень-скала, и по скале начали землю соскребывать, бурить скважины для взрыва. Тут у Алексея случилось несчастье. Зашли мы с ним с ломами наверх и начали отваливать землю. Вдруг он нечаянно пришил себя ломом в ногу, лом прошел до подошвы. Он быстро выдернул лом и закричал:
— Андрей, сдергивай быстрее сапог!
— Да что такое случилось?
— Да я ногу ломом проткнул!
Я стащил сапог, кровь ручьем хлестала. Алексей сдернул рубаху, быстро порвал ее на бинты и стал бинтовать ногу. Забинтовали, а до конторы было километра 3. Там у них был фельдшер. Кое-как мы добрались до конторы. Фельдшер все перебинтовал, промыл рану, залил ее йодом. Алексей пролежал всего неделю и пришел на работу. Кость он не повредил, рана его зажила быстро, потому как он был молодой и здоровый.
Работа так наладилась: как только светало, мы уже на работе. Была вторая половина октября, земля начала замерзать. Мы стали раскладывать пожоги, чтобы оттаивать землю, а скалу стали бурить. Бурили попарно: один держит бур и поворачивает его на пол-оборота, а второй восьмифунтовой кувалдой бьет по буру. Если тот, кто держит бур, начинал замерзать, то менялись местами. Так набьем этих скважин штук 7 или 8, то приходит запальщик, заряжает их взрывчаткой. Нас всех прогоняли в безопасное место. Запальщик поджигал фитили, и сам поскорее убегал. Если все взрывались, то он уходил. Но бывало так, что не все были взрывы. Запальщик тогда шел и расследовал, в чем дело. Если погас шнур, то вновь его зажигал и взрывал. Только тогда мы вновь приступали к работе.
Сначала дело шло плохо. Скважины делали неглубокие: 50-60 см, и взрывало только на тачку камней, в щели мы уже сами вбивали клинья и ломали, выворачивали камни. Труда мы вкладывали много, но выработка получалась маленькой. Десятник был пожилой, лет 50-ти, и по работе нас сильно не прижимал. Я его как-то спросил:
— Почему у нас получается малый эффект от взрывов?
Он ответил:
— Мелкие вы скважины бурите. Надо глубже, на метр, на полтора. Вот тогда лучше будет эффект.
Мы и постарались выбурить 5 скважин по 1 метру и больше. И действительно, разрушений получилось больше. Но на заработке все это мало отразилось, хватало нам только на пропитание. Десятник нам ордера выписывал, не прижимал. И мы давай в каждую выписку брать по одежке. Кому пиджак необходим, кому брюки, потому как подходили морозы. И поход в Салакакит пришлось отложить до весны. Решили зиму тут как-нибудь прокормиться. Милиция (- мемуарист вспоминает уже из советского времени. На самделе: полиция. – germiones_muzh.) и жандармы сюда не приходили. Пьянства не было, потому как заработка ни у кого не было, а все работали только на существование. Только тесонщики, рывшие котлованы под устои быков, на которых должен был строиться мост через реку Урюм, зарабатывали хорошо.
Фермы проектировались длиной 100 м. Эти тесонщики или каменщики жили в другом бараке, по другую сторону Урюма. Вот они кое-когда пьянствовали. Заработком их поощряли потому, что эти устои надо было за зиму вывести на поверхность, до того времени, пока вскроются реки, до половодья. А на земляных работах нас подрядчики прижимали расценками, давали зарабатывать только на пропитание.
И мы работу не сдавали, а сами замеряли и знали, что заработка у нас нет. Но ордера брали с таким расчетом, чтобы каждый из нас мог взять себе что-нибудь из одежды. И на женщину, что нам готовила пищу, тоже брали одежду.
Подошло Рождество. Мы взяли ордер на 50 руб. По нашим подсчетам выходило, что мы заработали на 30 руб. меньше. На эти 30 руб. мы набрали штанов и рубашек на каждого, а на 20 руб. продуктов: мясо, крупы, хлеба, соли, с тем расчетом, чтобы неделю отдохнуть, не работать, так как начались морозы, и бурить скважины было очень трудно. Особенно держать бур: быстро мерзли руки. Тем более что наступили праздники, отдыхать можно было сколько угодно.
На первый же день Рождества у тесонщиков гулянка, пьянка, а вечером разразилась драка: 2-х человек убили и 3-х покалечили. Из нашего барака в этой драке участвовало несколько человек, но не из нашей артели. Создалось такое положение, что назавтра, на 2-ой день Рождества приедут пристав, жандармы, и начнут шерстить всех беспаспортных. Что нам было делать? У нас, у троих, не было паспортов. Нам надо было уходить, пока не поздно.
Стали совещаться, как быть, куда подаваться? В Урюме был всего один жандарм и двое охранников, поэтому решили идти в Урюм. Мы слышали, что там заготовляли дрова и тесили шпалы. Работа была в лесу, и нам это только и надо было, подальше от жандармов, чтобы не попадаться им на глаза. Беспаспортные решили идти, а двое из нашей артели остались на месте, так как их паспорта были в конторе. Как пройдет шумиха, они заберут паспорта из конторы и придут в Урюм, где мы снова соберемся своей артелью.
Так и сделали. Ночью, когда народ улегся спать, мы тихонько собрались, взяли продуктов, что положено было нам на 4-х, и пошли. До Урюма 18 км, а бараки были настроены временные через 5-6 км. Так что можно было зайти туда погреться и ночевать. В них жили исключительно рабочие. Не доходя до Урюма, в пади Темной, было 3 барака. Тут тоже рыли тесоны и клали устои для железного моста. Мы зашли в один барак, в нем была артель землекопов, работавших на выемке. Попросились у них согреться, они разрешили. Затем выспросили у них насчет работы. Нам сказали, что дрова заготовляет подрядчик Епифанов 3 руб. куб. сажень. У него возчики прикрепляли дрова, везли их к линии, укладывали в штабеля. А когда производилась приемка дров, то выезжала комиссия от Управления железной дороги, тогда и сдавались дрова.
Пошли мы с малым Егором, у которого был паспорт, к Епифанову в контору. Он держал еще 2 магазина, промтоварный и продуктовый. Мы зашли в контору спросить насчет работы. Епифанов говорит:
— Есть работа: пилить дрова в лесу, 3 руб. куб. сажень. Дрова будут возить мои возчики. Дрова пилить против Тупика. Не доходя до ст. Урюма 2 км, сделали временную станцию, там разгружаются все грузы и сделаны склады. Эту станцию и назвали Тупик. Если не найдете там квартиры, то рубите барак в лесу на артель. За барак я заплачу 20 рублей. Размер барака 5х6 м.
Мы и пошли в Тупик искать квартиру. Нам посчастливилось: на отшибе жил тобольский мужичок с женой по фамилии Соколов. У него было 2 коня, он возил дрова из леса. Работал он тоже на Епифанова. Соколов согласился принять нас на квартиру по 2 руб. 50 коп. вместе с варевом.
Соколов поехал с нами к Епифанову договориться, что он будет брать для нас продукты, и дрова, которые мы напилим, он сам будет возить и сдавать. Заборную книжку написали на его имя, а мы получили поперечные пилы, топоры, точило, продукты. Все это сложили на сани, и Соколов повез на квартиру.
Начали мы точить пилы, и оказалось, что никто не знает, как по-настоящему надо точить. Пришлось обратиться к Соколову. Он показал и сам развел их. На второй день он отвез нас в лес, где поближе. На ровном месте показал, как валить лес. Снег в ту зиму был глубокий, и лес на дрова велели валить самый крупный и неповрежденный. Свалим лесину, а она вся зароется в снег. Ее поднять и пилить на аршин длиной чурки; мороз градусов 30-40, только потрескивает, а день маленький. Мы на работу уходили еще до свету. Сразу разводили огонь. Возле костра обогреемся и начинаем пилить. Обедали на месте, возьмем хлеба, рыбы, из снега натаем воды, вскипятим чаю, напьемся и до вечера, до темноты работаем. Напиливали 2/3 куб. сажени. Выходило 1 руб. на человека. Это уже когда втянулись и научились пилить. Но мороз и снег сильно тормозили работу. Потом додумались: в которую сторону валили дерево, туда подкладывали чурки, и если дерево упадет удачно, то тогда нам не надо было его поднимать, только отопчем снег и пилим. Но как мы ни тужились, ни старались, а все равно зарабатывали только на пропитание кое-как. Хозяин Соколов зарабатывал хорошо. За возку 1 куб. сажени дров он получал 3 руб. 50 коп., а возка была недалеко, один или полтора км. Он купил еще коня и нанял работника. У него дело шло хорошо, кроме нас он возил еще от одной артели из 8 человек, которая работала рядом с нами.
Проработали мы тут с месяц. Все шло благополучно, но жандармы все-таки шнырили и выискивали беспаспортных. Один жандарм зашел к Соколову на квартиру и спросил, сколько человек у него работает. Он сказал, что 6 человек.
— А паспорта у всех есть?
— Да, наверно, у всех есть. Впрочем, я точно не знаю.
— Ну я тогда в воскресенье приду, проверю. Пускай не расходятся.
Разговор этот был в пятницу. Мы приходим вечером с работы, а Соколов нам говорит, что был жандарм и что в воскресенье он придет проверять паспорта. Мы все, конечно, всполошились, но хозяину виду не подали, а сказали, что у нас у всех есть паспорта. Но утром, в субботу, когда ушли на работу, стали совещаться, как нам быть, как убежать и в какую сторону. Решили податься в Зилово.
Вечером, когда пришли с работы, попросили у хозяина 5 руб. денег, что, мол, пойдем утром в баню. Денег хозяин дал. Мы сходили в Урюм, но в баню, конечно, не пошли, а так кое-что купили, вернулись на квартиру, поужинали и легли в постели. Но сами не спали, а выжидали, пока хозяева уснут. Когда все затихло, мы осторожно встали, собрались, захватили продукты, инструмент: топоры и пилы. И ушли.
Прошли 15 км и вышли на разъезд Улекан. Пришли мы туда утром, там тоже была заготовка дров, и мы тут быстро нашли работу: на складе пилить готовые дрова, колоть их и складывать в штабеля, по 2 руб. 50 коп. куб. сажень. У хозяина-возчика было 4 лошади и 1 работник. На этом месте работы у нас вроде немного заработок стал оставаться. Думали, что немного соберем средства и подадимся на Уст-Кару, на пароход, спустимся вниз до Соболино, и в тайгу, на приискА. Такие были у нас планы.
Здесь проработали тоже с месяц и вдруг прослышали, что на разъезде Танка, от Зилово в 14 км., открыли новые работы: возить балласт по железной дороге. Погрузка и выгрузка платформы полтора рубля, деньги платят каждую субботу. Отправили туда Жеребцова, узнать насчет работы и заработка. Он съездил, узнал, что рабочие там требуются и зарабатывают там по полтора-два рубля. Мы решили перейти на то место.
Стоял апрель месяц, снег почти растаял. Рассчитались мы на Улякане и переехали в Танка. Получили инструмент, лопаты насадили и начали грузить балласт на платформы. Проработали с неделю. В воскресенье Алексей поехал в Зилово купить себе кое-что, а главное — повидаться со знакомой девушкой.
Там он зашел в столовую и увидел артель в 6 человек, которая весело гуляла. Артель вышла из тайги, была на разведке у одной компании из Нерчинска. Били шурфы, но богатого золота не нашли. Они рассказали, где это место и что там срублено 2 барачка, в одном из которых даже была железная печь.
Вечером Алексей приехал и рассказал нам эту историю. Я, конечно, первым заинтересовался всем этим и предложил такой план:
— Давайте двоих соберем и отправим узнать, что к чему. А когда узнают, то можно будет одному остаться работать, а второй придет и скажет. Тогда и все остальные туда двинемся.
Все с этим согласились, и давай нас с Алексеем собирать. Ходу туда, говорили, три дня. И мы решили продуктов взять с собой дней на 10, на 12, с тем, что там надо будет пробить еще ямы, помыть и узнать: оправдается вся эта затея или нет. Собрали кое-как 10 руб., и поехали мы в Зилово. Зашли к одному знакомому. Сходили в город, набрали продуктов: муки, соли, кеты-рыбы, масла. На второй день навьючили котомки пуда по полтора (- по 24 кило на себе по бездорожью! – germiones_muzh.) и отправились в поход.
Идти надо было вверх по Урюму, до самой вершины. В один день прошли 30 км. Остановились ночевать. С непривычки болели плечи, но хуже всего было утром, когда встали, то кровь в плечах застыла, и никак руки вверх поднять не могли. Давай разминаться, махать руками. Кое-как разломались, после навьючились и пошли дальше. Тропа была торная, идти легко. По этой тропе ходили купцы (бальторщики назывались), которые возили орочонам продукты, муку и боеприпасы: порох, свинец, капсулы, а также водку. Напоят орочонов водкой и собирают у них пушнину почти даром.
Вот этой тропой нам надо было идти дня 3, а потом свернуть с нее влево. Тропа шла через Яблоневой хребет. А мы должны были пройди вверх по Нерчугану 10 км, где находились бараки. На третий день, к вечеру, мы доплелись до них. В одном, действительно, стояла железная печь. Мы посидели, отдохнули и пошли за сухими дровами. Нарубили дров, затопили печку. У нас было 2 котелка. В них натаяли снега для чая. Мох в бараке еще остался. Мы его поправили, наладили постели и легли спать как убитые, потому как с непривычки котомки сильно нас измотали.
Проспали мы часов до 10, солнце поднялось уже около обеда. Пошли рассматривать шурфы. Тут были и старые выработки, так что хищники здесь уже были не один раз. Золото намыли небогатое. Пошли искать получше место. Нашли 2 линии по 5 шурфов в каждой. В бараке нашли 2 лотка. Стали пробовать в отвалах шурфов. Все распробовали, но богатого ничего нет. Решили около старой выработки заложить свою яму. Кайлы у нас были отвострены. Мерзлоту начали бить кайлами. Торфяного грунта оказалось четыре четверти. Потом показалась галька. На нее мы положили пожог, а сами пошли в барак.
Подошли к бараку и видим, что по тропе идут 2 вьючные лошади и 5 человек. Они подошли, с нами поздоровались и попросились переночевать. Мы спросили, откуда они идут. Ответили, что с Усть-Ундурги. Мы сказали им, что, пожалуйста, ночуйте. А их старший, пожилой человек, но кряжистый, здоровый, спросил:
— А во втором бараке есть кто-нибудь?
— Нету там никого, но в том бараке нет печки.
— У нас есть с собой железная печь, и мы пойдем туда ночевать, чтобы вам не мешать.
Как сказал, так и сделали, развьючили лошадей, поставили в бараке печь, затопили ее. А когда они поужинали, то пожилой пришел к нам в барак и говорит:
— Ну, давайте знакомиться. Мы с Усть-Ундурги. Я Юрченко Захар. Был в Зилово, там у меня есть хорошие знакомые, они тоже собирались сюда. Я думал, что они уже здесь.
— Нет, здесь больше нет никого, мы пока что первые. Вот заложили ямы и моем, а что будет, не знаем, под землей ничего не видно. Но думаем, что богатого золота нет: если бы было богатое, то так бы просто не бросили это место. Оставили бы охрану. Мы уже перепробовали все шурфы и отвалы, но богатого нет и не предвидится.
Юрченко мне ответил:
— Так и на железной дороге нет заработков хороших. У меня три лошади, и работаю как черт от зари до зари, а зарабатываю только на существование. Все остается у подрядчиков. А вы кто такие, как вас зовут?
— Мой товарищ Андриянов Алексей — с Александровского завода, а я — Дуботолкин Иван, с Ундинского Поселья.
Про себя я соврал Юрченко. Это мы так договорились с артелью, когда я им все рассказал про себя, почему я убегаю со службы в армии. Потому что ненавижу царский режим и служить не пойду, пока меня не арестуют и погонят под конвоем. Были и другие причины: на обмундирование, коня, шашку, седло надо было 200 руб. А у меня их нет, отец уже помер. Хозяйство есть, но очень маленькое: 2 лошади и корова, и если все это продать, то брату и матери не на что будет жить. Из-за всего этого и решил скрываться. А дальше что будет, то и будет. Может, война и революция, и тогда все изменится, а пока буду жить этими надеждами.
Когда я все это рассказал артели, то решили поменять мне имя и фамилию, чтобы было легче скрываться.
На второй день к вечеру пришли из Зилова еще 2 артели, потом подошли и другие артели (с Урюма, с Ушушуна, с Верхней Кары), всего набралось 50 человек. Пробовали золото, смотрели наши ямы, мы мыли по 1,5-2 доли с лотка. Золота было мало, и все эти дельцы начали расходиться. Остались только артель Юрченко и мы. У нас в одной яме оказалось с первого раза 3 и 4 доли с лотка, но золото это было низкопробное, 56-й пробы. Цена его в Зилово 3,5 руб. за золотник, и то товаром (- то есть не деньгами а «натурой» по цене. – germiones_muzh.).
Собралось у нас немного золота, 8 золотников, и я отправил Андриянова сообщить артели все данные. Просил его ничего не прибавлять, а рассказать то, что есть в действительности. Если пожелают, то пусть приезжают, а кто не пожелает, тот пусть остается на месте. Особенно я не советовал ехать Жеребцову, он был человек семейный, ему надо было зарабатывать и отправлять семье, а золото было небогатого содержания, мыли только на еду. Но Жеребцов во внимание мое предложение не принял и вместе со всей артелью пришел сюда, в этот ключик, который звали, как нам сказали орочены, Алексеевск.
Пока Алексей ходил в Зилово, я сделал бутарку, выдолбил корыто метра 2,5 с завалочной головкой, и Алексею наказал достать листового железа в Зилово для грохота и еще пробил яму. Торфа тут были неглубокие, 10 или 12 четвертей. Юрченковская артель тоже пробила 2 ямы. А сам Юрченко начал делать бутарку, и он мне дал стамеску подчистить дно бутарки, чтобы оно было гладкое. В его артели было 4 человека: он сам, его брат Иван, один семейный Харлам и Козвоннов. Юрченко вечерами приходил ко мне в барак, и мы долго беседовали с ним. Он рассказывал, как ходил на Амур хищничать. Я тоже рассказывал, где я работал и как ходил в Тунгар, где чуть с голоду не умерли.
Вообще мы здесь с Юрченко Захаром Парамоновичем очень сдружились, и я понял, что он тоже ярый охотник искать и мыть золото. Он рассказал, что у него большая семья: 5 человек детей и мать еще жива. Затем он мне сообщил, что у них слухи идут, что по Ундурге, по правой стороне течения есть какой-то ключик с богатым золотом. Он там по выходным бродил, но ничего не нашел. Еще рассказал, что жил в Олинском, по Нерче, и там ходили слухи, что работала экспедиция из Нерчинска, снимала планы и делала разведку золота, нашли по Витиму хорошее золото. Но когда выходили из тайги и переплавлялись через реку Витим на пароме, то вода была очень большая. Паром разбило, и ящик с чертежами утонул, а инженер сильно простудился и умер. Рабочие уехали, а проводник был местный. Этот проводник и рассказал, что действительно нашли богатое золото. И так всякие легенды мы рассказывали друг другу.
Наконец пришли из Зилово Алексей с артелью. Я все уже подготовил: и бутарку, и бердышки связал. Алексей достал железа листового, я набил в нем дырки нужного размера, чтобы порода проваливалась, а камешки оставались на грохоте, их гребком сбрасывали. Артель наша пришла в полном составе: Жеребцов Пантелеймон, Егор Сопляков, Егор Писарев, Мулюк, и еще Писарева Егора товарищ Федор Головин с Владивостока. Они привезли продукты, четверть водки, все были рады, особенно Писарев Егор и Мулюк, потому как здесь жандармов бояться нечего, не придут в тайгу. Наварили мы обед с мясом, рыбы нарезали, пригласили артель Юрченко и давай угощаться. Все было ничего, чувствовали себя хорошо, разговаривали, песни даже запели. Я немного выпил...

АНДРЕЙ ФИЛИППОВ (1889 – 1974. забайкальский казак. Батрак, золотоискатель, участник 1 Мировой, партизан гражданской, прораб)
Tags: по диким степям Забайкалья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments