germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ПУТИ-ДОРОГИ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КАЗАКА. II серия

В БАТРАКАХ
весной 1905 года брат уехал на Соленое озеро соль таскать, а меня приспособили к зятю Семену Петровичу работать. Он был зажиточным казаком. Лошадей у него было голов десять, рогатого скота голов двенадцать, семь коров было дойных и баранов около сотни.
Первая жена у него умерла, не знаю, по какой причине, осталось четверо детей — три дочки и сын Роман. А сестра наша Дарья дома почти не жила, все у богатых в прислугах. Вот он и прислал свах. Принесли водки, напоили отца и мать. Семен Петрович пообещал помочь завести брату обмундирование, коня дать строевого. Тогда такой порядок был у казаков: все военное снаряжение заводить на свои средства. Дарье тогда исполнилось только-только 18 лет. Когда напоили стариков, они согласились на сговор, правда, с условием, если Дарья сама пожелает. Позвали ее, спросили. Она сначала отказалась, но эти проклятые свахи хором начали уговаривать:
— Дарья, ты хозяйкой сама себе станешь, не век же тебе быть в прислугах.
Так и сбили ее с толку. Пошла Дарья замуж за многодетного человека.
Весной я сеял с ее мужем. Потом начался сенокос. Семен Петрович набрал еще казачек, у которых мужья служили и были на фронте. Набрал человек 12 и организовал артель, чтобы всем накосить сено.
Травы в тот год были плохие, косить можно было только там, где раньше не было сенокоса. Петрович завез нас в падь Пониху. Научил меня, как отбивать косы. А сам вскоре уехал будто бы за продуктами. Но на самом деле он уехал пьянствовать, а продукты нам привез кто-то из семей тех казачек. Так мы проработали все лето. Накосим сена, сгребем, копен наделаем с сотню или полторы, тут Семен Петрович приезжает, чтобы помочь сметать зарод. Как закончим, он мне говорит:
— Ну, Андрюша, командуй тут, я тебя сеном не обижу.
А сам опять уезжает.
Брату моему на озере повезло. Он рассказывал:
— Только три раза сходил на озеро, а потом, в воскресенье, с 5 копейками в кармане пошел катать бабки и выиграл 60 рублей. На другой день не пошел таскать соль из озера, а стал снова играть в бабки и наиграл за месяц 300 рублей. Приехал домой, внес в станицу за обмундирование.
Сам оделся хорошо. Сапоги, брюки, рубаху хорошие завел. Отцу и матери купил по обновке. Можно было бы купить еще корову, у нас в то время не было коровы. Были только две кобылицы. А жеребят почему-то каждый год волки давили. Но брат пустился в пьянку, в игру и быстро спустил остальные деньги.
А я так все лето работал у зятя до окончания всех полевых работ. В сентябре сложили хлеб, огородили клади сена и хлеба. Пришел домой, и вот мои думы снова вернулись ко мне, что мне делать дальше. Идти в работники к богачам мне страшно не хотелось; решил просить у отца, чтобы он разрешил мне уехать на станцию Оловянную: подыскать там какую-нибудь работу. Отец долго не соглашался, но мать стала на мою сторону. Она сказала:
— Отпусти его, отец, Андрей хоть оденется, а то вон брат-то ничего ему не купил.
А я говорил, что все заработанное буду посылать домой. Наконец отец согласился. Мать собрала мне бельишко, починила его. Брат наложил два воза сена, и поехали мы на станцию Оловянную.
В Оловянной жил знакомый отца Викулов Ермолай. У него была своя землянка. Заехали к нему на квартиру, переночевали; наутро брат выехал с сеном на базар, продал его по 3 рубля за воз. Отец велел мне с этих денег взять половину, а брат дал мне только один рубль, с этим я и остался искать работу.
В это время кончилась война с Японией, и эшелоны с войсками шли с востока на запад. Я искал работу уже больше двух недель. Рубль свой уже проел и два дня скитался голодный. Совершенно случайно встретил парня с нашего Улятуя, он служил на почте сторожем, он же истопник печей и телеграммы разносил. Он предложил мне идти на его место, 20 рублей в месяц, питаться на эти же деньги. Я был, конечно, очень рад, не стал даже расспрашивать о работе. Пришел на другой день на почту. Он увидел меня и доложил начальнику. Начальник спросил меня:
— Знаешь ли ты грамоту?
— Да, я грамотный.
— Значит, можешь читать и писать?
— Могу.
— Ну садись, пиши, я буду диктовать.
Дал мне листок бумаги и ручку и стал диктовать заявление о приеме на работу. Я написал. Начальник прочитал мое заявление и сказал тому парню:
— Объясни ему свои обязанности и день-два походи с ним, покажи учреждения, конторы, тогда я тебя отпущу.
Так я остался работать на почте. Обязанности мои были: топить печи — две в конторе и три у начальника в квартире (звать себя он приказал барином, а его жену барыней); подметать пол в комнатах, в конторе и коридоре. У них была прислуга девушка, она убирала в комнате у барыни и готовила на кухне, а зарплату получала тоже 20 рублей с конторы. Девушка эта мне не помогала.
Больше всего меня беспокоила и утомляла разноска телеграмм. Телеграф работал круглосуточно, три телеграфиста работали по 8 часов. И как только придет срочная телеграмма, телеграфист меня будит в любое время ночи, чтобы отнести телеграмму по адресу и вручить под расписку, которую сдавал телеграфисту, а он отмечал в журнале, когда была вручена телеграмма. Правда, за телеграмму получатели мне давали на чай: кто 5, кто 10 копеек, а иногда и 20. Кроме разноски телеграмм мне нужно было еще раскидывать прокламации, листовки деповского комитета (- необязательно мемуарист хотел это делать: ему мог просто навязать это занятие революционный "профсоюз". - germiones_muzh.), поэтому приходилось спать в сутки не больше 2-3 часов.
Чаевых денег мне хватало на пропитание, и когда я получил первую получку, сразу перевел все деньги домой. А потом брат узнал, когда у меня получка, стал приезжать к этому времени и забирать мою зарплату. Приедет домой, половину зарплаты отдаст родителям, а половину оставит у себя и шикует на них, а им скажет, что я дал только 10 рублей.
Так я проработал на почте до мая, пока кто-то не донес на меня начальнику, что я раскидываю прокламации. За мной стали следить, и вот что случилось на Пасху.
Телеграмм было очень много, и так меня загоняли с ними, что я спал не более 2-х часов в сутки, весь истомился и ходил как чумной. Барин с барыней на второй день Пасхи ушли на вечер и вернулись часа в три ночи, постучали в дверь. Я только пришел (ходил с телеграммой на станцию), упал на посылки и заснул. Телеграфист меня растолкал:
— Иди открой двери, кто-то стучит.
Я подскочил к двери, не спросив, кто там, открыл двери. Меня сильно хватило свежим воздухом, и я упал на пол без сознания. Начальник зашел в коридор и спрашивает:
— Что он валяется? Напился, что ли?
Телеграфист обнюхал меня и говорит:
— Нет, от него не пахнет.
Он принес воды и прыснул на меня. Я очнулся. Начальник начал ругаться:
— Ты почему не спросил и открыл двери? Это ведь могли быть воры, а у нас ценности, касса, деньги. Давай сюда сумку! Ты не будешь больше разносчиком.
Он сорвал с меня сумку и стал рыться в ней. Там были расписки на телеграммы и оказалась одна прокламация. Тогда начальник совсем рассвирепел. Утром меня рассчитали. Накануне была получка, приезжал брат и все деньги забрал, так что мне пришлось получить только два рубля, и с ними я оказался на улице.
Правда, без работы я был всего лишь с неделю, сумел наняться к одному подрядчику подметать мусор вокруг казенных зданий за 30 рублей в месяц, на своем питании. Работал по 10 часов в день. На пропитание уходило 15 рублей в месяц, а остальные деньги я переводил родителям.
Брата на действительную службу не взяли, дали ему льготу: 6 месяцев военной подготовки в городе Акше. Старики были одни, надеялись на мою помощь, и я регулярно переводил им 15 рублей каждый месяц.
У брата на подготовке на втором месяце случилось несчастье. Во время занятий в конном строю брали барьеры и рубили чучела на полном скаку. Брат упал с лошади и сломал правую ключицу. Два месяца пролежал в больнице, а потом его уволили по чистой, дали белый билет, и он приехал домой в августе. Меня вызвали домой, чтобы успеть накосить сено. У нас были тогда две кобылицы и телка стельная.
Я привез домой 20 рублей. Купили у богачей муки 2 куля и барана, закололи его и поехали косить сено. Трава начинала сохнуть, была вторая половина августа, началась страда, а у нас ничего не было посеяно, потому как брата не было дома, в армию его забрали в мае, во время посадки хлеба.
Трава была густая, а мы косцы — неплохие. Даже на воскресенье домой не выезжали, работали от зари до зари, только за хлебом ездили. За 3 недели накосили сено, сметали и загородили его.
Числа 10 сентября мы закончили сенокос. Мне уже было 17 лет, и деньги в доме были мною заработаны, поэтому я уже имел решающий голос в нашей семье. Я стал опять настаивать на том, чтобы мне ехать снова в Оловянную на заработки. У меня в заначке хранились 3 рубля, которые я никому не показывал, берег для новой поездки и на то первое время, пока не устроюсь на работу.
И тут мне немного подвезло. У одного нашего станичного купца Сараева была выдана дочь на станцию Борзя, за купца Белокрылова Федора Анисимовича. В то время дочь была в гостях у родителей, а ее мужу требовались 2 работника. Я как услыхал про это, сразу пошел к ним и спросил у купца:
— Я слыхал, что кто-то у вас нанимает работных людей?
— Да, работники нужны моей сестре.
И провел меня прямо к ней. Мы стали обговаривать условия работы. Сестра говорит:
— Мы можем дать только пока 15 рублей в месяц, на нашем питании. Только нам надо еще одного человека, если подыщешь кого-нибудь, то приводи.
Я пообещал, и в тот же день нашел себе товарища Гурулева Иннокентия, моих лет, тоже с малых лет жил в работниках. На второй день привел его к Белокрыловой. Договорились, что поедем дня через 4. А пока нам выдали задаток по 8 рублей под расписку. Мы зашли в лавку к Сараеву и накупили товару. Я потратил все 8 рублей: взял материи себе на рубаху и брюки, матери на кофту и юбку, и отцу тоже на штаны и рубаху. Принес покупки домой, отец и мать были очень довольны, а брат остался недовольным, потому что я ему ничего не купил. Я ему говорю:
— Ты с озера привез 300 рублей. А мне хоть на копеечку что-нибудь купил?
— Нет, — отвечает брат.
— А у меня всего лишь 8 рублей было. Вот на эти-то деньги я и сделал покупки.
Но брат мне не поверил и начал снова выпрашивать у меня на игру хотя бы 2 рубля. Я не выдержал и из той тройки, что у меня хранилась про запас, дал ему 2 рубля, а рубль оставил себе на дорогу.
Мать сшила мне рубаху и штаны. Поехали мы с новой хозяйкой Белокрыловой в Борзю, на новые заработки. Ехать надо было 100 км. С ней было четверо ее детей от 3 до 10 лет, так что они весь тарантас заполнили, даже одного мальчугана на козлы к кучеру посадили. Мы сзади тарантаса на ногах простояли всю дорогу. Пожитки свои тут же прикрепили. Из дома выехали, солнце только всходило, а в Борзю приехали уже затемно.
В Борзе я встретил дядю Сергея, брата первой жены моего отца. От нее и была моя старшая сестра Аграфена, выданная замуж за Якова Рогалева, который издевался надо мной, когда я работал у него передошником. Дядя Сергей работал сторожем у Белокрылова. А у дяди была дочь Елена, замужем тут в Борзе. Я ее знал хорошо. Она приходила к нам в Улятуй к престольному празднику Казанской, а по дороге сильно обморозилась, особенно пострадали ноги, коленки. Жила тогда Елена у нас недели две, пока не зажили ноги. Я тогда был небольшой, лет восьми. Но, встретив меня в Борзе, Елена сразу узнала и очень обрадовалась мне. Велела приносить стирать к ней мою одежду и белье. Но жила ее семья бедно. Муж Егор был большой пьяница, да и дядя Сергей любил выпить, поэтому я ходил к ним очень редко, только что снесу белье постирать и обратно скорей уходил.
Белокрылов жил богато. У него был магазин, торговал мануфактурой и бакалейными товарами и брал подряды на доставку дров для железной дороги. Развозил и по служащим, и на станции снабжал дровами пассажирские поезда. Он поставил нас сначала на развозку дров, дал нам по две подводы. Едешь на дровяной склад, там нарядчик от железной дороги вручал требования на дрова и адреса, куда сколько свезти. Вот мы и развозили.
Но меня хозяин скоро снял с этой работы, и поехали мы с ним в Монголию: собирать долги и покупать рогатый скот и баран для убоя на мясо. Он хорошо владел бурятским и монгольским языками. Ездили мы с ним по улусам недели три и набрали скота голов 200 и баран 400 голов. Затем он нанял погонщиками трех бурят и оставил меня с этим гуртом гнать его в Борзю, а сам уехал домой.
Дней 6 мы шли благополучно, на седьмой день разыгралась пурга. Повалил снег, не видно ни зги. Ну, думаю, пропал я, растеряю баран и скот, как мне все это потом отрабатывать придется? Хозяин, когда уезжал, то сказал, что оставляет все под мою ответственность. Мы шли двое суток под ветер, хотя он дул и не в нашу сторону. На наше счастье, нам попалась пустая стойба. Стойбы делали в степи пастухи: огораживали тальником (- кустарник такой, из него многочего делают. - germiones_muzh.) часть степи для загона скота. Когда поднималась пурга, то загоняли туда скот, бараны ложились на землю и лежали, пока не кончится пурга. Мы загнали туда весь свой гурт и переждали непогоду. Потом я не досчитался трех баранов.
Когда мы пришли в Борзю, меня очень беспокоило: не придется ли за эти три головы почти месяц отрабатывать. Только я зашел в контору, хозяину сразу же меня спросил:
— Много ли растерял по дороге скота?
— Три барана я потерял, хозяин, а рогатого скота ни одной головы.
Белокрылов очень обрадовался, соскочил с кресла, схватил меня за руку и давай ее трясти:
— Ну, молодец, большое тебе спасибо! Вот тебе за труды.
Вынул и дал мне три рубля, а я спрашиваю:
— А за этих трех баранов будете высчитывать?
— Нет, не буду ни копейки. Отдыхай два дня, а потом придется тебе пасти весь этот гурт, пока не похолодает, а тогда будешь колоть на мясо.
Тут зашла в контору жена хозяина:
— Федя, давай заколем одного барана, а то мяса нет, и не будем брать у мясника, ведь у нас сейчас есть свое.
Хозяин согласился со своей женой, повернулся ко мне и говорит:
— Запряги коня, съезди к пастуху, поймайте хорошего барана, привезешь его и заколешь.
А я еще сроду не колол баранов и вообще никакой животины...

АНДРЕЙ ФИЛИППОВ (1889 – 1974. забайкальский казак. Батрак, золотоискатель, участник 1 Мировой, партизан гражданской, прораб)
Tags: по диким степям Забайкалья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments