germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ЦИРКИ НА ЗАПАДЕ И НА ВОСТОКЕ (США, Австралия, Индия... кон. XIX в.). - II серия, заключительная

…один мой приятель приучил слона к тому, что как раз перед началом номера слон получал морковь. Раз мой приятель заболел, а заменявший его товарищ забыл захватить морковь. Когда слон вышел на арену, он ясно дал понять дрессировщику: «Моркови нет — и номера не будет!»
— Ради Бога, морковь! — как на крыльях полетело кругом. Публике объяснили в чем дело. Появившуюся морковь встретили шумными аплодисментами.
Этот случай обошелся благополучно. Но раз, в Бингемптоне, в штате Нью-Йорк (я работал тогда в цирке братьев Селльс) случилось, что два слона прямо с ума свели и кассу и дирекцию. Слоны любят воду еще больше, чем малайцы, и великолепно плавают. У нас были два слона — Красавец и Мэм. Они уже больше недели не купались по-настоящему, и вот дрессировщик решил дать им вволю поплавать в реке Ченанго. Это было ошибкой. Красавцу и Мэму слишком понравилось в воде. Они решительно отказывались выйти из реки, и единственным их ответом на зов сторожа были крики восторга. По городу разнеслось с быстротой молнии, что на реке даровое зрелище, какого еще не видывали здесь. Толпы собрались на берегу, любуясь слонами: мужчины, женщины, дети… Красавец и Мэм пускали фонтаны воды из хоботов. Дрессировщик был совершенно беспомощен. Ему оставалось только не отходить от реки, пока слоны не накупались и не вышли на мелководье, тогда он сам полез вброд и загнал их на берег. К счастью, публике захотелось полюбоваться на этих «водяных» животных, и хотя начало представления запоздало, но цирк был переполнен.
Самые ужасные минуты в жизни мне пришлось пережить благодаря одному вполне благонамеренному слону. Это было в Аделаиде, в Австралии, в 1884 году. Я работал тогда в цирке Фрайера, был молод и смел. В один прекрасный день наш режиссер Фицджеральд задал мне вопрос:
— Чарли, хватит у тебя смелости дать слону перешагнуть через тебя?
— Хватит, если у меня в руке будет острый гвоздь.
— Бери хоть целый бочонок гвоздей, если за этим дело!
Я взял гвоздь и отточил его до остроты иголки.
Хозяином слона был португалец Джо Румани. Надо ему отдать справедливость, он был не столько укротитель, сколько дурак. У него была маленькая слониха Мэг. Из этих двоих — дрессировщика и Мэг — весь ум выпал на долю Мэг. Трюк должен был быть таков: я растянусь на песке арены, а Мэг пройдет надо мной во всю мою длину. Мы начали обучать ее на соломенном болване. Она брезгливо приподнимала ноги и ни за что не хотела наступить на него: слоны терпеть не могут становиться на что-нибудь мягкое. Наконец, я сказал Джо, что попытаюсь проделать трюк. Он купил бутылку виски, чтобы отпраздновать это событие после представления, но, помимо моего ведома, от волнения хватил порядочную долю виски до представления. Лежа на спине, на опилках, усыпавших арену, я увидел приближавшегося ко мне Джо, который вел Мэг. Он шел зигзагами и вел слона боком. Единственным необходимым условием для нашего трюка было, чтобы Мэг находилась по абсолютно прямой линии с моим туловищем.
— Веди ее прямо, — одним углом рта сказал я ему так громко, что публика могла услышать мои слова.
Но Джо от радости не слышал ничего. Он поставил слона надо мной, потом потянул вперед. Мэг старалась как могла, но она была в совершенно неправильной позиции. Когда Мэг уже миновала мои ноги, я увидел, что ее правая нога находится прямо над моей головой. Я подумал, что мне пришел конец… К счастью, гвоздь был со мной. Я быстро воткнул его ей в ногу, и она так быстро отдернула ее, что ей удалось только задеть мой лоб и содрать кусочек кожи. Я даже боли не почувствовал, в таком я был состоянии: почти без сознания от волнения. Публика так и не заметила ничего, думая, что все идет как следует. После представления я поговорил с Джо Румани при помощи кулаков. Его отнесли в госпиталь, а я больше в этом номере не выступал.
Слоны редко размножаются в неволе. Единственным исключением из этого правила была Колумбия.
Колумбия была слониха, которая родилась в зверинце Купера и Бэйли. Это был первый случай в Америке. В то время Барнум и Бэйли были соперниками. Барнум прислал Бэйли телеграмму, предлагая ему 100 000 за новорожденного слона. Бэйли сейчас же заказал огромный плакат с копией телеграммы Барнума, и под ней двухфутовыми буквами была надпись:
«ПРОЧТИТЕ, ЧТО ДУМАЕТ м-р БАРНУМ О НАШЕМ НОВОРОЖДЕННОМ СЛОНЕНКЕ».
Барнум таким образом дал своему сопернику в руки необыкновенно выигрышную карту. Колумбия стала козырем в игре. Впоследствии, когда совершилось великое слияние Барнума и Бэйли, она была у них в зверинце. Но, может быть, общее баловство испортило ее, потому что, начиная с двух лет, она стала выказывать признаки скверного характера. И чем старше она становилась, тем хуже шли дела. Она пускала свой хобот в ход главным образом для того, чтобы бить сторожей, причем двух или трех из них серьезно ушибла, а к семи годам ее пришлось держать связанной. Из принципа мистер Бэйли не мог держать у себя слона с таким скверным характером, но из того же принципа он ни за что не продал бы слона: таковы уж были его понятия о чести. Когда Колумбии минуло восемь лет — она была уже почти взрослой к этому времени, — он приговорил ее к смерти… Не нашлось никого, кому можно было бы поручить застрелить ее. Убить слона наповал — вещь нелегкая. Поэтому Колумбию решено было удавить. Ей накинули на шею две веревки, и двух слонов заставили тянуть их в разные стороны. Она умерла по вине своего скверного характера.
Слоны, по моему мнению, самые интересные животные в мире, и они заслуживают серьезного и глубокого изучения. Дрессировка больших животных кошачьей породы — львов, тигров, леопардов — совсем другое дело. Они довольно умны, но им не хватает того желания учиться, той доброй воли, которая есть у слонов. Однако когда они выучатся чему-нибудь, они входят в роль и проделывают свои трюки с удовольствием. По моим наблюдениям, со львом легче справиться, чем с тигром: он ленивее в своих движениях и не такой злой. Но даже льва никак нельзя заставить проделать что-нибудь замечательное. Он прыгает в кольцо и позирует вместе с остальной группой на пьедестале — не больше: царь зверей не царь среди актеров. А проскочить сквозь огненное кольцо хватает храбрости только у взрослых львов и тигров. Громкого холостого выстрела достаточно, чтобы управлять зверями кошачьей породы. Селаданг (- дикий буйвол. - germiones_muzh.) — единственный зверь, который не боится шума. Всего труднее поддаются дрессировке черные леопарды. Среди них почти нет дрессированных, и очень мало находится сейчас в выучке.
Если бы тигра можно было заставить показать на арене цирка свою силу или длину своего прыжка — это было бы удивительное зрелище. Мне случалось видеть, как тигр после борьбы в джунглях уносил в свое логовище животное весом фунтов в двести. Тигр может прыгать на огромное расстояние. Раз я измерил длину прыжка кенгуру в Австралии, когда он убегал по кустарнику. Прыжок был длиной в тридцать шесть футов. Но тигр без разгона может прыгнуть дальше футов на пять или даже на десять.
Один из красивейших тигров, которого я видел — его звали Раджа, и я не забуду его до моего смертного часа, — принадлежал цирку Хармстона. Хармстон — это восточный Барнум. Он обыкновенно давал представления в Индии, в Сингапуре, затем переезжал в Гонконг, Шанхай, Японию и на Яву. Я его встретил как-то в Калькутте, где был по делу. Почти весь мой досуг я проводил в цирке с Бобом Ловом, директором. Представления давались месяц, причем программа менялась каждую неделю. Иногда какой-нибудь принц или магараджа скупал все представление, и цирк был закрыт для публики. Вот тебе и публичные представления!
Особенно интересными считались те вечера, когда Боб Лов устраивал гонки местных лошадей: пятьдесят рупий — первый приз — получал владелец лошади, которая лучше всех брала препятствия, и еще два приза. Обыкновенно записывались шесть-восемь австралийских лошадей. Публика очень любила гонки.
Странную толпу собирал в свои стены цирк Хармстона в Калькутте! Тут были люди со всех концов земли. Входная плата назначалась от восьми анна до четырех рупий. Вечернее представление начиналось в девять часов. Офицеры и штатские из иностранцев являлись во фраках, по-парадному, и усаживались в ложах, шедших по барьеру арены. За ними находились обыкновенные места, расположенные амфитеатром. Одни стулья были покрыты красным ковром, а другие — нет. Это соответствовало креслам и галерее. В креслах сидели туземцы высшего класса и европейцы, если только они не были в состоянии купить ложу, а на галерее сидел всякий другой народ. Индостанские, магометанские и бенгальские женщины не имели права сидеть там, где мужчины, и должны были закрывать свои лица. Поэтому места для них были отгорожены сеткой, натянутой на бамбуковые колья: она не мешала им видеть все происходившее, но отделяла их от остальной публики, как стеной. Некоторые ложи тоже были завешаны занавесями. Европейские женщины и тамилки сидели рядом со своими мужьями или отцами. Смешивались пестрые кимоно, парижские туалеты, босые ноги, французские каблуки и шелковые чулки, тюрбаны и гладкие непокрытые головы. Представления-гала у Хармстона объединяли всевозможные моды, костюмы и манеры.
Во всех программах и во всех представлениях, как публичных, так и частных, один номер оставался неизменным: австралиец Джордж Кинг и его огромный тигр Раджа. Раджа был ростом в девять футов, восьми лет от роду и весил триста пятьдесят фунтов. Он был очень красивый. День за днем, вечер за вечером, в течение двух лет Кинг входил к Радже в клетку с хлыстом и заставлял его работать. У зверя была худая слава, которую, конечно, из-за выгоды для цирка, еще преувеличивали. Говорили, что он истребитель людей, что он опасен. Я знал наверное, что он убил четырех мужчин. Однако казалось, что Кинг любил Раджу и что тигр платил своему дрессировщику привязанностью. Конечно, Кинг всегда сам кормил тигра. Тот был приучен брать куски сырого мяса у Кинга из рук. Кинг обычно ласкал тигра, пока он ел, потом, приманивая его к самой решетке, чесал у него за ушами. Раджа мурлыкал, мурлыкал, тихо ворчал, потом начинал мяукать, как огромный кот. Потом он ложился на спину и катался, пока Кинг смеясь разговаривал с ним.
Когда Джордж Кинг не работал с тигром, он исполнял в цирке незаметную обыкновенную работу, помогал устанавливать декорации, прибирал зверинец. В цирке все работают усердно. Получал он в месяц сорок фунтов на всем готовом, то есть стол, квартиру и помещение. Но когда он выходил на арену — тут он был и необыкновенный и заметный. Он был высок ростом и красив. Одевался в ярко-красную куртку, расшитую золотом, красные шаровары, высокие сапоги и красную с золотом шапочку.
Однажды он закутил вовсю. В Калькутте много спиртных напитков, и хороших и плохих. Раз по долетевшему до меня запаху я понял, каким сортом вина напивается Кинг. Я сказал ему:
— Кинг, лучше бы вы бросили пить. Иначе вам когда-нибудь не выйти из клетки: вас вынесут оттуда.
Он засмеялся.
— Полно, Майер, я свою кошку знаю от кончика носа до кончика хвоста.
Этот ответ мне не понравился. Когда Боб Лов заключал контракт с каким-нибудь укротителем диких зверей, он всегда заставлял укротителя подписать бумагу о том, что он, укротитель, знает, на что идет, и действует на свой риск и страх. Обыкновенно укротители с легкостью соглашались подписать такую бумагу. Но дело в том, что на земле не существует человека, который знал бы тигра от кончика носа до кончика хвоста, и нет тигра, который знал бы, что может сделать человек. Оба являются загадкой друг для друга. И человек, у которого голова недостаточно ясна, чтобы перехитрить тигра, погиб.
В тот вечер, когда назначено было состязание лошадей, Кинг решил остричь Радже когти. Он привязал тигра к решетке, вытащил его лапу наружу, вынул небольшую острую пилку и начал свое дело. Но он был так сильно пьян, что рука его дрожала, и последний коготь он обрезал слишком близко к мясу. Раджа завыл, а Кинг расхохотался. Когда он отпустил веревки, зверь забился в дальний угол клетки и стал зализывать лапу.
Представление шло очень удачно в этот вечер, и все номера имели шумный успех. Цирк был старого фасона — круглый, так что отовсюду все было хорошо видно. На состязании лошадей выиграл общий любимец, и публика бесновалась от восторга.
После того как состязание окончилось и призы были розданы, на арену вкатили клетку Раджи и поместили ее посреди арены. Клетка состояла из двух частей: большей — где помещался тигр, и меньшей — устроенной так, что укротитель мог пройти в нее через дверцу, затворить дверцу за собой и тогда уже пройти к тигру во внутреннюю дверцу. Когда укротитель выходил из клетки, он всегда шел спиной к зрителям, лицом к тигру, пристально смотря ему в глаза. Боб Лов следил за тем, чтобы по обеим сторонам клетки всегда стояли наготове два человека с длинными острыми железными пиками, на случай, если зверь закапризничает и надо будет помочь укротителю.
В то время как я стоял у входа и разговаривал с Бобом, Джордж Кинг вышел на арену. На его лице играла усмешка, которая что-то не понравилась мне, а его красная с золотом шапочка была ухарски сдвинута набок. Он бил хлыстом по своим глянцевитым сапогам. Его встретили громом аплодисментов, он поклонился, коснувшись своей шапочкой опилок арены, и вошел в первое отделение клетки. Оркестр заиграл тревожную трель, словно ожидая чего-то… Кинг распахнул вторую дверцу, споткнулся, ухватился за решетку и кинулся вперед. Раджа бросился на него, сбил его с ног одним ударом лапы и начал грызть, как крысу. Все это случилось с такой молниеносной быстротой, что люди с пиками на секунду замерли, точно парализованные. Публика закричала. Я никогда не слышал такого странного звука — это было смешение всех человеческих криков вплоть до истерического хохота. Наконец в Раджу вонзили с двух сторон пики. Он забился в угол, рыча и фыркая. Принесли доски, чтобы отделить деревянной перегородкой тигра от его жертвы. Толпа не сразу поняла, что происходит. Кто-то закричал, что клетка сломалась. Началась паника. Мужчины и женщины в беспорядке кидались к выходам, прыгая через скамьи, падая на пол. Замолкший было оркестр заиграл бравурный марш. Кинга вытащили в первое отделение клетки. Он был убит наповал. Молодая девушка в желтом платье выбежала на середину арены. Она вскрикнула, взмахнула руками и замертво свалилась на песок арены.
Я побежал помочь девушке, но двое мужчин опередили меня и уже подняли ее. Не помню, как я выбрался из палатки. Помню только, что помогал нести какую-то англичанку-путешественницу в гостиницу. У нее была шишка на голове, и она была без сознания. Я позвал доктора и потом пошел посмотреть, не надо ли чего Бобу.
Но он не нуждался в помощи. Он запирал цирк на ночь, как будто ничего не случилось. Цирк ничем не удивишь.
Я вернулся к себе и напрасно пытался заснуть. Все время в моей голове вертелась мысль: «И существуют еще такие безумцы, которые воображают, что можно приручить зверя и быть спокойным».

ЧАРЛЬЗ МАЙЕР. КАК Я ЛОВИЛ ДИКИХ ЗВЕРЕЙ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments