germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ИСТОРИЯ ПИРАТА (Индонезия, Малайзия. кон. XIX в.)

ИСТОРИЯ ПИРАТА
пока я ожидал в кампонге окончания изготовления моих ловушек, я заметил там одного туземца со шрамами на лице, который держался как-то в стороне от других. Омар рассказал мне, что его зовут Кассин и он болен странной, очевидно, нервной болезнью, которая выражается в потере власти над собой. Например, если при нем произносилось определенное слово, это заставляло его вскакивать и кричать, или же, если вдруг кто-нибудь громко вскрикивал и делал вид, что начинает драться, больной немедленно издавал такое же восклицание, начинал избивать всех окружающих и не мог никак остановиться, пока не пройдет припадок. Когда припадок кончался и Кассин приходил в себя, он начинал горько упрекать шутника, вызвавшего этот приступ.
Омар засмеялся, когда я спросил у него, откуда у старика такие шрамы. Он сказал: «Кассин не из нашего кампонга. Он с севера. Он из «племени пиратов» или, вернее, его остатков. А когда-то это были самые жестокие, наводившие ужас по всему побережью Борнео пираты».
Он позвал Кассина и приказал ему рассказать туану, как он был пиратом под предводительством раджи Сэида Рахмана и каким образом раджу и его пиратов уничтожили. Беззубый рот Кассина расплылся в улыбке и его единственный глаз засверкал, когда старик уселся перед нами на корточки, чтобы рассказать свою историю. Другие туземцы столпились вокруг нас. Даже женщины и ребятишки бродили поблизости, надеясь услышать, как Кассин будет рассказывать о своих пиратских и разбойничьих днях. Потому что они — сущие дети в своем суеверии и поклонении героям — считали Кассина заклинателем, не боящимся никакого ханту (духа). Кроме того, сами они были уроженцы джунглей, редко попадали на берег моря и страшно любили рассказы о морских приключениях.
— Кассин, — сказал Омар, — расскажи, в какой части Борнео был ваш кампонг, сколько народу было у вашего раджи, сколько морских судов, и что вы делали, когда нападали на какой-нибудь корабль и брали в плен матросов. И про сухопутные набеги… Про все ты расскажи туану, что вспомнишь.
Кассин кивнул головой, приговаривая:
— Би, туан, би! (Хорошо!) — Потом он положил в рот «сери» и начал свою историю. Я хотел бы передать ее его словами: рассказ был полон картинных выражений; эти люди видят вещи по-своему и выражают их тоже своеобразно. Но после стольких лет я могу только пересказать содержание его рассказа.
«Когда мне было двенадцать или тринадцать лет, — начал Кассин, — меня вместе со всеми женщинами, детьми и рабами нашего кампонга захватил во время своего налета Сэид Рахман и увел в свое укрепление на северном берегу Борнео. Люди племени Сэида Рахмана были самые могущественные пираты в этих водах. Сэид Рахман был раджей над четырьмя тысячами подданных. Говорили, что жизнь его заколдована, у него был амулет, который хранил его от всякой опасности. У него было двенадцать военных судов, каждое восьмидесяти футов в длину и в семьдесят весел. А шесть из них имели по две четырехфутовые медные пушки.
Не было такого торгового судна, на которое он боялся бы напасть и увести в плен, а когда это случалось, груз и все ценное он забирал себе, капитана убивал, а матросов обращал в рабство. Потом он сжигал корабль. В этих водах мало судов принадлежало белым. Он собирал дань с каждой лодки, главным образом с китайских джонок; с этих он всегда получал богатую добычу. Китайцы сражались храбро: из них половина сами были пираты. Они привязывали к бортам сети из ратана, чтобы помешать нам брать их на абордаж, и лили на нас кипяток и кипящее масло, когда мы приближались. Я так потерял глаз из-за одного китайца. Но он заплатил мне за это своей головой.
Для Сэида Рахмана было все равно — большое судно или маленькая лодка, он одинаково нападал и на те и на другие. Однажды он напал на английское судно, убил капитана и офицеров и сжег корабль. Но это не прошло ему даром. Вскоре его укрепление разрушили, его самого казнили, а народ его рассеяли по всем концам страны. Вот как это было.
Английский капитан и собственник судна в сто пятьдесят тонн вышел в одно утро из Биуни с грузом, за который было заплачено наличными. Сэид Рахман, прослышав, что у капитана на борту с собой много денег, решил взять его в плен. Не отошел корабль и пяти миль, как Сэид Рахман напал на него на четырех семидесятивесельных судах. Англичане пробовали сопротивляться, но что могла поделать горсточка людей с тремя сотнями вооруженных пиратов?.. Сэид Рахман привязал сына капитана к якорю и пригрозил капитану, что, если он не отдаст ему денег или не скажет, где они спрятаны, он спустит мальчика на якоре в воду. Капитан отрицал, что у него на судне есть деньги. Тогда Сэид Рахман без долгих слов выбросил мальчика в море, а капитана подверг жестоким пыткам. Он пытал его в продолжение многих часов. Отрезал ему пальцы, сустав за суставом, подверг его неслыханным зверским истязаниям, наконец оставил окровавленное бездыханное тело на палубе. Все офицеры были перебиты, а туземные матросы забраны в плен. Потом корабль подожгли и покинули его.
Это, туан, один из сотен подвигов кровожадного Сэида. Все торговые суда гибли от его рук. Но самые ужасные жестокости творил он среди туземцев. Он и его пираты не только грабили по морскому побережью, они проникали и в глубь страны по рекам. Туземцы никогда не были в безопасности. В любую минуту они могли ждать нападения. Лодки их уводились или уничтожались, поселения их выжигались дотла, их нивы опустошались, а женщин и детей победители уводили с собой. Пираты собирали отрубленные головы своих жертв в корзины и уносили их в свои владения.
Главный дом Сэида Рахмана представлял вытянутое в длину строение, балки которого были украшены головами врагов, повешенными в ряд, точно бусы, нанизанные на веревку. Они были раскрашены самым фантастическим и страшным образом. В орбиты у них были вставлены искусственные глаза из дерева, и от этого они казались еще страшнее. Черепа постоянно двигались от ветра и стучали один о другой. Сталкиваясь, они кивали и показывали зубы в зловещей усмешке, точно живые.
Жестокость Сэида Рахмана была невероятной. Для него подвергать беспомощного человека — мужчину или женщину — продолжительным пыткам было самым любимым развлечением и забавой; и всякую выдумку, которая могла прибавить еще мучений к агонии его жертв, он щедро награждал.
Мужчины и женщины, сидевшие кругом и слушавшие Кассина, дрожали, качали головами и ближе прижимались друг к другу.
Кассин хихикнул и продолжал:
— Когда вести об убийстве английского капитана дошли до англичан, они послали военное судно и охотились за нами много дней. Они поднялись за нами по реке вплоть до укрепления Сэида Рахмана.
Тут мы дали нашу последнюю битву. Шесть наших военных судов, снабженные пушками, были расставлены по реке, сети из ратана протянуты, чтобы помешать англичанам взять нас на абордаж. На берегу позади шести домов было сделано заграждение из бамбука, а за ним размещены легкие орудия. И вот, туан, когда Сэид Рахман расставил свои лодки по реке и медные пушки его обращены были дулами к английскому судну и когда он срезал канаты, укреплявшие заграждение, за которым помещались пушки, он подумал, что английское военное судно в его руках. Он собрал всех своих людей, чтобы они были готовы взять английское судно на абордаж, как только он пустит в ход свои пушки и разобьет судно.
Тут Кассин опять засмеялся и положил в рот еще порцию «сери».
Слушатели, сидевшие с открытыми ртами, закричали ему:
— Арбис, арбис! (Кончай, кончай!)
— Но, туан, — продолжал Кассин, — он не знал, с каким судном он имеет дело. Он скомандовал открыть огонь из восьми пушек, но ядра только стукались о стенки судна и падали в воду (- броненосцы - сперва парусно-паровые - появились на Западе в 60-х XIX века. - germiones_muzh.). Вдруг, в одно мгновение, английское военное судно точно вспыхнуло. Огненный язык взвился у него с одной стороны (- бортовой залп. - germiones_muzh.), и с грохотом, который и теперь звучит в моих ушах, — все обрушилось… Там, где минуту назад были лодки, пушки, люди, сейчас не было ничего. Двести человек было убито сразу. Рухнувшие дома начали загораться. Те из нас, кто каким-то чудом спасся, разбежались во все стороны. Пока мы бежали к джунглям, матросы преследовали нас ядрами легких орудий. Теперь мы остались без вождя, потому что Сэид Рахман был убит одним из первых выстрелов большой пушки. Суда наши затонули, а люди почти все были перебиты, те же, которым удалось выплыть, стали добычей крокодилов, привлеченных запахом крови.
Англичане высадили своих солдат и предали огню всю деревню. Через час после первого пушечного выстрела не было видно на всем берегу ни одного дома, ни мужчины, ни женщины, ни ребенка. Все было сметено с лица земли. Как будто могущественный пират Сэид Рахман и его укрепление пирата никогда не существовали на свете.
Немногие уцелевшие мужчины бежали с женами и детьми в джунгли и оттуда отправились дальше по реке. Рабы погибли в джунглях; лишь некоторые из них пробрались к своим племенам. Я спасся и бежал, работал в Сингапуре матросом, потом в Понтианаке и наконец вместе с Омаром приехал в его кампонг, где и надеюсь кончить свои дни».
Я часто слышал от малайцев рассказы о жестокостях малайских пиратов, но все это были рассказы с чужих слов. А здесь был живой очевидец, обломок прошедших времен, который рассказал свою историю без всякого хвастовства и прикрас, именно так, как было дело. Кассин был одним из моих плотовщиков, и я обещал сделать ему подарок в Понтианаке в награду за его рассказ. Он был очень доволен и осклабился в знак благодарности. Определить его возраст было невозможно, потому что совершенно невозможно было разобрать, где были рубцы и шрамы, а где морщины. Но его единственный глаз блестел добродушным, веселым задором, и мне не верилось, что человек с таким ласковым взглядом рубил наотмашь головы своим врагам.

ЧАРЛЬЗ МАЙЕР. КАК Я ЛОВИЛ ДИКИХ ЗВЕРЕЙ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment