ТЕРЦИНЫ О БРЕННОСТИ 1 Моя щека хранит ее дыханье, Но как случилось, что остались в прошлом Навек те дни недавние? – Вот тайна, Что до конца никем не разрешима И что ужасна слишком для того, чтоб Скорбеть о том, что все проходит мимо И что в мое же собственное “я” Взамен ребенка чистого незримо Проникла отчуждения змея. Тогда: и сотню лет назад я жил. И – И праотцы мои, чьим саваном земля, Со мной срослись, как собственные жилы Мои. Они во мне, как жилы. 2 О те часы, когда лазури моря Внимаем мы и постигаем смерть Легко и празднично, без тени горя, Как дети малые, что жизни круговерть Безмолвно наблюдают, осознав, Что жизнь течет сейчас в земную твердь Из тел их, захмелевших ото сна, Блаженные, и под покровом ночи Святой подобные, когда она С улыбкой кроткой истекает кровью. 3 Мы из того же теста, что и сны, А сны, подобно детям, наблюдают За бледно-золотым путем луны, Что из-за крон деревьев ниспадает Всей полнотой своей в сплошную ночь. И ничего иного не являют Нам наши сны, они средь нас, точь-в-точь Как дети, чей веселый смех таит Величия не меньше, между прочим, Чем ход луны, когда она парит Среди дерев; мы – в снах, мы сном полны, Вход в тайники души для снов открыты. И триедины: люди, вещи, сны. 4 К нам в сны порою женщины приходят, Не знавшие любви, необъяснимо Они милы, как девочки, и вроде Уже однажды мы бродили с ними По дальним тропам, вечер долго длился, Дыша вершины проплывали мимо. Тревожной ночи аромат клубился, И вдоль пути – а путь наш был ненастным – Вечерний свет в озерах серебрился Безмолвных. И зерцала нашей страсти Мерцали сказочно. Словам несмелым, Дыханью вечера и звезд игре прекрасной По-сестрински, с печалью души внемлют, С восторгом содрогнувшись от сознанья Предощущения, что жизнь объемлет И скорбность и величье мирозданья.