germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ЛОВКАЧИ (Российская империя, конец XIX в.). - VIII серия

ДРУГОЙ ЛАГЕРЬ
Пузыреву только и нужно было согласие своего товарища по преступной деятельности на участие в деле страховки, чтобы совершенно успокоиться. Что же касается его обещания научить, как действовать, то особых для себя затруднений он в этом не встречал, так как прежде всего вся история о появлении в Москве какой-то Ольги Аркадьевны, мести которой Хмуров столь сильно опасался, являлась чистейшим вымыслом с его стороны.
Пока их переговоры шли дальше и в этот же вечер ими было приступлено к точной постановке или, вернее сказать, к распределению взаимных ролей по предстоящему делу, кружок москвичей, в который сумел ловко и нахально втереться Иван Александрович Хмуров, немало интересовался слухами о его победе неприступного сердца Зинаиды Николаевны Мирковой.
Нельзя было бы сказать, чтобы кружок этот был составлен из серьезных лиц.
Напротив, в нем вращались только люди, смотрящие на жизнь с удивительно легкомысленной точки зрения и посвящающие ее всецело кутежам, развлечениям и веселью.
Эти эпикурейцы новейшей формации не признавали домашнего очага с его тихими, но прочными радостями, а переходили из ресторана в ресторан, из клуба в оперетку или цирк, а оттуда в загородные и иные увеселительные заведения.
Залы «Славянского базара», «Эрмитажа», «Яра» и зимний сад «Стрельны» составляли, так сказать, их салоны, где встречались они все с общими знакомыми и где заводили знакомства новые.
Разборчивости тут особенной и быть не могло. Доходило иной раз до смешного и почти невероятного.
Одного принимали за умение одеваться на английский лад, другого за умение носить в глазу, с утра до ночи и никогда не вынимая, без снурка, монокль или одноглазки в тонкой черепаховой оправе.
Подобных аттестаций было совершенно достаточно для первого знакомства, а если вслед за тем оказывалось еще, что человек платил со всеми наравне по счету и никогда ни от какой глупой, пьяной фантазии не отказывался, то его вскоре провозглашали молодцом, милейшим малым, и все шло прекрасно.
Так было и с Иваном Александровичем Хмуровым, которому, в сущности говоря, еще легче оказалось войти в этот кружок, благодаря тому что знакомства приходилось только возобновлять: несколько лет перед тем, живя в Москве, он принадлежал к этому веселящемуся обществу и теперь застал в нем несколько новых лиц, но и много прежних.
К числу последних принадлежал Степан Федорович Савелов, тот именно господин, который в «Славянском базаре» сидел и завтракал с полковником и от которого Сергей Сергеевич Огрызков узнал, что Хмуров успел пробраться в дом к Мирковой.
Савелов сам по себе не был особенно богат, но в деньгах никогда не нуждался, по той простой причине, что при хороших средствах пользовался характером сильным и выдержанным настолько, чтобы через край никогда в денежных расходах своих не заходить.
Подспорьем к его силе воли являлось подмосковное имение, куда он выезжал даже и зимою, едва только финансы его истощались.
Видя чуть не каждый год, как позорно сходили с арены веселия и прожигания жизни разоренные до последнего рубля глупцы, Степан Федорович был осторожен.
К тому же, кроме денег, щадил он и здоровье свое. Словом, то был редкий в этом кружке практичный тип, умеющий, как говорит поговорка, таким образом дело вести, чтобы и волки сыты были, и овцы целы — если, конечно, говорить только о его личных овцах.
Но при этом Савелов лучше всех остальных в кружке московских кутил сохранил способность наблюдения за творимым вокруг и способность оценки отдельных личностей, составлявших его общество.
Он давно распознал в Хмурове смелого и наглого авантюриста.
Понятною, вследствие этого уже одного, являлась его антипатия к Ивану Александровичу, выражавшаяся в чрезвычайной и вполне последнему из них заметной холодности отношений.
Но, помимо этого, существовала еще и другая причина, причина серьезная и стоящая в прямой зависимости с первою.
Вскоре по возвращении своем в Москву стал Хмуров, все время словно высматривавший себе добычу, устремляться на поиски богатой женщины.
Он не скрывал ни от кого, что желал бы жениться на деньгах, и никто, не зная о давно уже состоявшемся его законном браке, ничего тут особенного не находил.
Один только Савелов сразу как-то еще более враждебно отнесся к нему, предчувствуя возможность с его стороны направить свои взоры именно в ту сторону, куда бы ему, Степану Федоровичу, это отнюдь не было желательно.
Так оно и случилось.
Зинаида Николаевна Миркова, дом которой был редкому из холостежи доступен, кроме особо званных вечеров, стала принимать у себя с глазу на глаз этого профессионального искателя богатых женщин, и с этого часа Савелов возненавидел Хмурова до глубины души.
С точностью было бы еще трудно определить, на чем именно основывалась эта ненависть?
Быть может, Савелов сам для себя имел на Миркову виды и не без затаенной цели снимал квартиру в ее доме?.. Быть может, и просто, считая себя за человека честного, он глубоко возмущался, как этот проходимец какой-то, без личного, собственного состояния, увлечет вдруг эту женщину с единственною, конечно, целью воспользоваться ее богатством?
Но так ли, иначе ли — Савелов про себя решил и даже открылся своему приятелю полковнику, что долгом порядочного человека было бы открыть Мирковой глаза на гуся, которому она напрасно доверяет.
Оставалось только решить, каким путем это сделать и какими данными воспользоваться, чтобы доказать ей несомненно все ее заблуждения.
Когда Савелов увидал издали, как Хмуров наскоро простился с Огрызковым и вышел из зала ресторана, он долго еще смотрел ему вслед и потом сказал полковнику:
— Современный Рокамболь, да и только, этот барин.
— Ну, до Рокамболя еще очень далеко, — ответил лениво собеседник, несколько отяжелев от еды.
— Не говори, — протестовал Савелов. — Я готов об заклад биться, что на его совести достаточно всякой мерзости для получения права переселения в места не столь отдаленные…
— И на казенный счет, — заключил полковник.
В это время к ним подошел расплатившийся по счету Огрызков и, поздоровавшись, присел к их столику.
— Сейчас завтракал со мною Хмуров, — сказал он. — Вот молодчик! Я его расспрашивать стал про то, что ты мне, Савелов, говорил, так он сперва было отнекиваться стал, а потом живехонько сознался, что вскоре это дело ни для кого не будет секретным.
— То есть какое же это дело? — переспросил Савелов, несколько бледнея. — Женитьба его, что ли?
— Конечно, женитьба на Мирковой. Я его от души поздравил…
— Не поспешил ли ты немножко? — вырвалось у Савелова в таком злобном тоне, что даже добродушный Огрызков обратил на это внимание.
— Понять не могу, — сказал он, — почему ты Хмурова так ненавидишь?! Человек он милейший, остроумный, в обществе всегда веселый, умеет жить, выпить тоже не дурак…
— Кто говорит… — протянул Савелов с нескрываемой иронией.
— К тому же в денежных расчетах с товарищами он всегда аккуратен! — продолжал Сергей Сергеевич, будто ничего не замечая.
— Неужели?..
— Уж в этом-то отношении позволь мне за него заступиться! — еще настойчивее ответил Огрызков. — Он и у меня взял сто рублей, а как только получил за хлеб из деревни, сейчас же сам приехал и отдал.
— Еще других каких доблестей за ним ты не знаешь?
Огрызков, в общем всегда крайне добродушный, чуть не рассердился. Он буркнул как-то угрюмее:
— Нет, знаю.
— А например?
— Хотя бы ту доблесть, что Хмуров никогда ни о ком дурно не отзывается и ко всем решительно относится, как в глаза, так и за глаза, одинаково хорошо.
Савелов помолчал немного и потом наставительно сказал:
— Эх, господа, господа! В том-то и беда, что таких людей, как вы, всегда очень легко расположить в свою сторону всякому ловкому проходимцу.
— Напрасно ты так думаешь.
— Нет, не напрасно, — горячее прежнего продолжал Савелов. — Чего вы от ваших новых знакомых требуете? Каких данных? Каких рекомендаций? По-вашему, человек любезнейший, остроумный, в обществе всегда веселый, умеющий, что называется, жить и выпить не дурак уже является чуть ли не находкой для нашего кружка?
— А по-твоему, что же?
Полковник, все время до сих пор молчавший, счел нужным вмешаться в разговор.
— Я тебе все-таки, Степа, одно замечу, — сказал он, обращаясь преимущественно к Савелову, — без прямых и неопровержимых данных тоже ведь нельзя порочить человека.
— Человека, который, не имея за душою ни гроша, — строго ответил Степан Федорович, — ни родового, ни благоприобретенного, который притом нигде не служит, ничем решительно не занимается, подобного человека, коль скоро он втирается в круг богатых и обеспеченных людей, нельзя не заподозрить. К нему надо относиться осторожно. А если кто из наших общих знакомых осторожность эту забывает, то на нашей обязанности лежит им об этом напомнить.
— Во-первых, у него есть имение, — сказал Огрызков.
— Интересно бы знать, в какой губернии? — с еще большею иронией, нежели прежде, спросил Савелов.
— В Тамбовской.
— Хлебородная черноземная губерния! Сумел выбрать где! Ну, это еще подлежит проверке.
— Ты хочешь дознание, кажется, производить? — в свою очередь сыронизировал Огрызков.
— Я хочу тебе только доказать, что ты заступаешься за наглого лгуна.
— Да к чему это?
— К тому, чтобы тебе глаза открыть. Пора тебе узнать.
— Ничего я знать не хочу! Никакого мне ровно нет дела ни до его имений, ни до его нравственности. Все-то мы больно уж нравственные люди, что так вот можем беспощадно других судить. А вот женится Хмуров на Мирковой, миллиончики к рукам приберет, так какой еще высокопочтенный и глубокоуважаемый барин станет.
Савелов только рукой махнул. Он хотел было еще что-то сказать, но раздумал и, протягиваясь к поданной бутылке с коньяком финьшампань, только спросил:
— Хочешь?
— Да, пожалуй, только тогда уже и кофейку надо. Человек, поди сюда. Принеси кофе черного, еще рюмку для коньяку.
— Слушаю-с.
Разговор принял иное направление. Заговорили о других общих интересах.
Ресторанный зал пустел, так как время завтраков уже прошло, а обеденное еще не наступило. Только за редкими столиками сидели все больше случайные посетители «Славянского базара» или проезжающие да засиживалась компания трех жуиров.
Рюмку за рюмкою попивали добрый коньячок Мартеля V. S. О. Кто-то предложил перейти к ликеру «Кохинор»…
Было около пяти, когда компания опомнилась, что так за завтраком засиживаться нельзя.
— Да куда же нам спешить? Не все ли равно? — спросил полковник, по-видимому и здесь себя чувствовавший прекрасно.
— Теперь пять, — сказал Огрызков, взглянув на свой массивный золотой хронометр. — Знаете что, господа? Поедемте к Марфе Николаевне.
— Что там делать? — спросил неохотно Савелов.
— Какая это такая? — спросил заинтересованный полковник.
— Точно ты не знаешь! Солистка русского хора.
— Ах, эта! Да, знаю. Но что же мы там делать будем? — повторил тот же вопрос полковник.
Огрызков слегка запел:
— «Пить будем и гулять будем, а коль сон придет, так и спать будем!»
Все рассмеялись.
— Нет, кроме шуток? — допытывался все дальше полковник.
— Она милая женщина, — пояснил ему Огрызков, — и с нею возможны чисто приятельские, хорошие отношения. Потом, у нее никогда скучно не бывает.
— Да застанем ли мы ее дома? Вот вопрос.
— После пяти всегда. До пяти она просит к ней не приезжать, а после — сколько угодно. Она нам споет что-нибудь. Да мы у нее, наверное, еще двух-трех подруг застанем и сами можем свой маленький хор устроить.
— Это идея!
— А как же насчет нашего вчерашнего решения? — спросил вдруг Савелов, обращаясь к полковнику.
Тот улыбнулся и сказал:
— Ничего не значит.
— Да в чем дело? — спросил в свою очередь заинтересованный Огрызков.
— Мы, видишь ли, — пояснил ему полковник, — решили вчера учредить новое общество.
— Какое общество?
— Общество, или, вернее сказать, клуб под названием «Благоразумная расточительность и относительная трезвость».
— Как, как?
Полковнику пришлось повторить. Огрызков хохотал от новинки и был в восторге.
— Ну, там и трезвость относительная, — сказал он, — и расточительность может быть благоразумною…

АЛЕКСАНДР АПРАКСИН (1851 – 1913. аристократ с большим жизненным опытом)
Tags: ловкачи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments