germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

скоморохи идут (XVII век)

— душа ты моя, масленица, приезжай ко мне в гости на широк двор на горах покататься, в блинах поваляться, сердцем потешиться!

славный город Полонск задолго до рассвета начал готовиться к весёлой масленице. Ещё потрескивали от лихого ночного морозца деревянные стены крепостного вала, когда хозяйки затопили печи, первые блины легли на сковородки, и сразу встали сотни дымков — словно сотни больших котов взобрались на крыши и дружно подняли задорные пушистые хвосты.
Меж домов пополз сладкий блинный дух.
Круглая жёлтая луна, тускло поблёскивала на густо-синем предрассветном небе, как жирный блин, который забросила ввысь рука богатыря.
Проснулись петухи, и бодрое кукареканье наполнило улицы.
Встрепенулся какой-то гуляка-полуночник и хрипло запел песню. Несколько нестройных голосов поддержали её.
Некоторое время петухи и гуляки пытались перекричать друг друга. Затем петухи, как более рассудительные, уступили.
Город просыпался. Всё многолюднее и шумнее становилось на улицах.
На берегу реки Полонки сверкала в лучах встающего солнца ледяная красавица гора.
Кое-кто из горожан уже успел не один раз скатиться по её жёлобу, пересечь со свистом всю реку, вылететь на противоположный пологий берег и вернуться с санками назад.
Ребята собрались на площади. Каждый притащил по охапке соломы. Сложили её в большой сноп, перевязали так, что он стал похож на человека в тулупе. Надели на соломенную голову кафтан и шапку, посадили на большую деревянную сковороду-санки. В каждую руку дали по ухвату.
Двое потащили салазки-сковороду по улице, остальные бежали за ними и кричали:
— Приехала масленица! Приехала масленица!..
На площади, откуда выехали сани с масленицей, начался кулачный бой. Смотреть его сбежались гуляки чуть не со всего города.
Сначала бились «сам на сам» — один на один. А потом, когда все силачи уже свои силы испробовали, началось сражение «стенка на стенку». Стали друг против друга два ряда бойцов, зрители расчистили им место, и сражение началось.
Уж ты ль, моя масленица,
Принесла блинов да винца…

Со всех сторон слышались песни. Они становились всё веселее, всё разгульнее. Всё краснее — то ли от мороза, то ли от еды и пития — становились лица гуляющих.
Веселье, как половодье, захлестнуло город, и невозможно было представить такой силы, которая смогла бы перекрыть праздничный гул, заставить поющих затихнуть, бойцов-кулачников бросить своё любимое состязание, а обжор оторваться от поглощения блинов.
Но вот раздался в утреннем морозном воздухе громкий, пронзительный посвист.
Один, другой, третий…
И замерло всё.
Опустили руки бойцы-кулачники.
Обжоры отодвинули от себя блюда со стопками блинов и начали торопливо вытирать жир, капающий с губ.
Ребята так и не довезли до горы чучело масленицы, замерли, прислушиваясь: у каких городских ворот свистнули?
Все гуляющие вздохнули облегчённо и радостно: наконец-то!
И каждый подумал про себя: вот теперь-то и начнётся настоящее веселье!
А в морозном, звонком воздухе уже слышалась заливистая и ухарская гудошная мелодия.
К ней присоединились звон колокольцев и бубенцов, уханье бубна и грозное звериное рычание.
— Скоморохи! — закричал кто-то. — Скоморохи идут!
И тотчас же толпы народа бросились, тесня друг друга, навстречу скоморошьей ватаге, вошедшей в город.
…Впереди ватаги шёл богатырского роста чернобородый человек с огромной, с бревно, дубинкой. Его сразу узнали, раздались крики: «Потихоня! Потихоня!»
Красный кафтан великана Потихони был подпоясан простой верёвкой, на которой висели два бубна. При каждом шаге получалось так, что коленкой великан обязательно ударял по одному из бубнов.
Второй скоморох, безбровый и безбородый, играл на рожке-гудке. На голове гудошника был остроконечный жёлтый колпак с бубенчиком на конце. Скоморох шёл-приплясывал, налево-направо подмигивал, прикладывал свой рожок-гудок то к губам, то к носу — дул в него ноздрёй.
У третьего скомороха шапка была засунута за пояс, а борода и кудри сплелись в одну рыжеволосую копну, из которой выглядывали лишь глаза да нос. На рыжем были надеты шаровары такой длины и ширины, словно их нарочно сделали, чтобы заметать следы на дороге. Время от времени рыжий оглядывался и покрикивал:
— А ну, Михайло, поспешай, браток!
За ним ехали широкие сани-ро́звальни, запряжённые громадным медведем. На лапах медведя сверкали браслеты с бубенцами, а сбруя была сплетена из тонких цепочек.
В розвальнях сидел длинноносый, вихрастый паренёк. В каждой руке он держал по большому блину и так хитро подбрасывал их в воздух, что, пока блины пролетали мимо рта, скоморох успевал зубами оторвать от каждого порядочный кусок. Блины то и дело взлетали в воздух. Востроносенький скоморошек ловко ловил их, снова подбрасывал, и каждый раз блины заметно уменьшались в размерах.
Тут же в санках сидел одетый в маску козла музыкант — гусляр и домрачей. Он играл вперемежку то на домре, то на лежащих перед ним гуслях.
Заключал шествие худой, как жердь, скоморох в коротком иноземном кафтане, валенках и широкополой шляпе с пером. Лицо у него было такое узкое, что, казалось, состояло из одного профиля.
Иногда он откашливался, и тогда толпа шарахалась в сторону: голос у тощего скомороха был густым и мощным, как гул большого колокола.
Востроносенький скоморох, жонглирующий блинами, успевал ещё и прибаутками сыпать:
— К нам идите, друг друга не тесните! У нас есть Михайло — ни зверь, ни птица, ни волк, ни лисица, ни орёл, ни галка, — смотрите, не жалко!.. Люди добрые, набегайте, петь-играть нам помогайте, не жалейте для нас блинов да маслица — эх, широкая масленица! — словно ничего не произошло, голосил Петруха…
Медведь тем временем вывез сани на площадь. Начались приготовления к представлению.
Пока рыжий скоморох выпрягал медведя, скоморох-музыкант снял козлиную личину и заиграл на гуслях:
Весёлые скоморохи
Садилися на лавочки,
Заиграли во гусельцы,
Запели они песенку…

В песне пелось о том, как поп дурачил бедных мужиков, выдавая себя то за святого, то за чёрта.
Слушатели хохотали, подталкивали друг друга локтями, кивали на стоящего в толпе красноносого попа.
Когда кончилась песенка про попа, началась медвежья потеха. Вместе с медведем вышли в круг рыжебородый поводырь и длинноносый Петруха.
Музыканты заиграли на дудке и домре, скоморох-великан начал бить в бубен.
— А ну-ка, брательник мой Михайло, — тоненьким голоском закричал рыжий поводырь, — потешь честной народ!
Медведь в такт музыке начал поднимать лапы и трясти их. Браслеты с бубенцами звенели, и получалось, что косолапый тоже участвует в оркестре.
— А теперь, брательник мой Михайло, — продолжал поводырь, — покажи, как боярская дочка красоту наводит!
Медведь уселся на снег, начал тереть одной лапой морду, а другой лапой приглаживать шерсть на голове.
— Ну точь-в-точь наша боярышня! — едва не падая от смеха, не то вскрикнула, не то всхлипнула какая-то баба. — А причёсывается-то, а причёсывается-то — потеха!..
Затем медведь показывал, как бабы носят вёдра на коромысле, как ребята горох таскают. Он так неуклюже, воровато, то и дело замирая от страха, подкрадывался к воображаемому гороху, что сами ребятишки-горохоеды смеялись звонче всех.
Скоморохи представили встречу медведя с купцами.
Купцы-скоморохи просили медведя не трогать их товары, но медведь показывал, что у него, мол, медвежат много, все мал мала меньше и все есть хотят.
Некоторые зрители стали кричать, что «медведь обманный»: в медвежьей шкуре, мол, выступает скоморох. Пришлось поводырю водить зверя по толпе, чтоб все убедились — дело чистое.
Михайло долго ещё развлекал собравшихся. А потом Петруха обрядился козой: надел на голову мешок, который заканчивался козлиной головой.
Рыжий поводырь начал выбивать на бубне дробь, «коза» заблеяла и принялась бодать медведя.
Медведь зарычал, встал на задние лапы, начал за «козой» бегать.
«Коза» оказалась увёртлива — Михайло едва успевал поворачиваться.
В конце концов «коза» и медведь вместе стали плясать под музыку, а зрители им подпевали.
Медведь снял с тощего скомороха шляпу с пером и пошёл со шляпой по кругу — деньги собирать.
Кто не даст пирога, —
сняв «козу», закричал Петруха, —
Того схватим за рога:
Кто не даст гроша —
У того тоща душа!..

Если кто давал что-либо съедобное, медведь тотчас же отправлял еду себе в пасть и низко кланялся.
Рыжий поводырь весело покрикивал:
— Я тоже голодный, у меня живот холодный!
И стоило Михайле замешкаться на мгновение, как поводырь ловко выхватывал из медвежьих когтей то пирог, то рыбину, то кусок сала.
Медведь урчал, сердился, топал ногами. Толпа хохотала.
Потом выступал тощий скоморох — он показывал фокусы и жонглировал крутыми яйцами.
Великан Потихоня показывал свою силу, а Петруха плясал на руках…

БОРИС ПРИВАЛОВ «ПЕТРУШКА – ДУША СКОМОРОШЬЯ»
Subscribe

  • РЫБАКИ (Нигерия, 1990-е). - VI серия

    МЕТАМОРФОЗА Икенна претерпевал метаморфозу. И с каждым днем коренным образом менялась его жизнь. Он отгородился от всех нас, и хотя мы не могли до…

  • фазан запеченный с яблоками

    теперь давайте подзакусим! Хотелбыл предложить вам фазана по-мадьярски - рецепт королевской кухни Венгрии XVI веку... Но там капуста, а по мне, так…

  • пожарные службы древнего Рима

    древние мегаполисы (как впрочем, и нынешние) застраивались постоянно и тесно. Поэтому часто горели. В республиканский период пожарами занимались…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments